Дэн Симмонс – Друд, или Человек в черном (страница 57)

– Угомонитесь, мистер Коллинз. Здесь неподалеку есть трактир, который откроет нам двери, несмотря на неурочный час, и там мы приведем вас в порядок.

Трактир, куда нас впустят в такое время суток? Как бы ни туманилось мое зрение (впрочем, в холодном воздухе нынче ночью висел густой туман), я отчетливо понимал, что морозным и ветреным мартовским утром все до единого заведения подобного толка закрыты в предрассветный час.

Я услышал и смутно увидел, как Филд стучит кулаком в дверь под вывеской с надписью: «Шесть веселых грузчиков». Как бы ни ныли у меня бока от того, что сыщик Хэчери крепко зажимал меня под мышкой, словно призовую свинью с ярмарки, я не понимал, действительно ли нахожусь здесь, в темноте на морозе, в обществе двух мужчин. Скорее всего, я по-прежнему лежал на койке в притоне Сэл, наслаждаясь остатками зелья в чернильной склянке.

– Эй, там, придержи лошадей! – раздался женский голос, едва слышный сквозь лязг засовов и пронзительный скрип древней двери. – О, это вы, инспектор! И вы, сыщик Хэчери. И что вам обоим не спится в такую ненастную ночь? А это кто такой, Хиб? Не утопленник ли?

– Нет, мисс Аби, – сказал верзила. – Просто джентльмен, которого надобно привести в чувство.

Меня внесли в трактирный зал с красными портьерами на окнах и большим камином, где еще тлели угли, и я страшно обрадовался теплу, хотя и понимал, что все происходит во сне. Трактир «Шесть веселых грузчиков» и его хозяйка мисс Аби Поттерсон являлись плодами художественного вымысла из проклятого диккенсовского «Нашего общего друга». В припортовом квартале не было трактира с таким названием, хотя имелось великое множество заведений подобного толка, любое из которых Диккенс мог взять за прототип изображенного в романе.

– Здесь подают отличный херес, – сказал инспектор Филд, пока мисс Аби зажигала лампы и приказывала сонному мальчишке-прислужнику подбросить поленьев в камин. – Не желает ли джентльмен заказать бутылку?

Я нисколько не усомнился, что в точности такие слова есть в «Нашем общем друге». В чьих же устах они прозвучали там, если сейчас мой одурманенный опиумом мозг создает такую галлюцинацию? «Мистер инспектор» из романа, осознал я, являлся очередным диккенсовским персонажем, списанным вот с этого самого инспектора Филда, в данный момент занявшего место в уютной кабинке.

– Джентльмен желает, чтобы его перевернули головой вверх и отпустили, – произнес я во сне.

Хэчери приподнял меня, придал мне вертикальное положение и осторожно усадил на скамью напротив инспектора. Я огляделся по сторонам, с уверенностью ожидая увидеть поблизости мистера Юджина Рэйберна и его друга Мортимера Лайтвуда, но, если не считать сидящего инспектора, стоящего Хэчери, суетящегося у камина мальчишки и выжидательно застывшей на месте мисс Аби Поттерсон, в трактире никого не было.

– Да, вашего особого хереса, пожалуйста, – распорядился Филд. – Всем троим. Для согрева.

Мисс Аби и мальчишка скрылись в задней комнате.

– Зря стараетесь, – сказал я инспектору. – Я знаю, что все это сон.

– Ай-ай-ай, мистер Коллинз. – Филд ущипнул меня за руку с такой силой, что я вскрикнул. – Джентльменам вроде вас не место в притоне Сэл. Если бы мы с Хэчери не вытащили вас оттуда вовремя, вы бы в ближайшие десять минут лишились своего бумажника и золотых зубов.

– У меня нет золотых зубов, – сказал я, стараясь четко произносить каждое слово.

– Фигура речи, сэр.

– Мое пальто, – проговорил я. – Моя шляпа. Моя трость.

Хэчери, точно фокусник, извлек невесть откуда все три поименованных предмета и положил на стол в соседней пустой кабинке.

– Нет, мистер Коллинз, – продолжал инспектор Филд, – в своем опиумном пристрастии джентльмену вроде вас следует ограничиться лауданумом, которым на законных основаниях торгуют честные аптекари вроде мистера Коупера. И оставить опиумные притоны вместе с сомнительными припортовыми кварталами неверным китайцам да черномазым ласкарам.

Меня не удивило, что он знает имя моего главного поставщика лауданума. В конце концов, все ведь происходило во сне.

– Я вот уже несколько недель не получаю от вас никаких сообщений, сэр, – продолжал инспектор Филд.

Голова у меня раскалывалась. Я поставил локти на стол и подпер лоб кулаками.

– Мне было нечего вам сказать.

– Плохо дело, мистер Коллинз, – вздохнул инспектор. – Это идет вразрез как с общим духом, так и с конкретными условиями нашего соглашения.

– К черту наше соглашение, – пробормотал я.

– Послушайте, сэр, – сказал Филд. – Сейчас мы вольем в вас немного подогретого хереса, чтобы вы вспомнили, как подобает себя вести истинному джентльмену.

Мальчишка – несомненно, по имени Боб – вернулся с огромным кувшином, источающим приятный терпкий запах. В левой руке он держал железный сосуд в виде шляпы с конусообразной тульей (Диккенс описывал точно такой в своем романе, и я с интересом прочитал описание, даром что мы с ним видели сотни подобных новинок). Перелив в него содержимое кувшина, Боб установил наполненную до краев «шляпу» в заново растопленном камине, воткнув острым концом поглубже в угли, потом скрылся в заднем помещении и через минуту вернулся – с тремя чистыми стаканами и в сопровождении хозяйки заведения.

– Благодарю вас, мисс Дарби, – промолвил инспектор Филд.

Паренек поставил на стол стаканы, вытащил железный сосуд из огня, легонько взболтал – края «шляпы» зашипели и задымились, – а затем перелил подогретый напиток обратно в кувшин. Предпоследняя часть сего священнодействия заключалась в том, что Боб подержал каждый из наших прозрачных стаканов над дымящимся кувшином, чтобы они запотели до необходимой степени матовости, одному ему известной. И наконец он наполнил стаканы под одобрительные возгласы инспектора и его прихвостня сыщика.

– Спасибо, Уильям, – поблагодарил Филд.

– Уильям? – переспросил я, подаваясь вперед, чтобы вдохнуть ароматные теплые пары, исходящие из моего стакана. – Мисс Дарби? Вы, наверное, имеете в виду Боба и мисс Аби? Мисс Аби Поттерсон?

– Нет, конечно, – сказал Филд. – Я имею в виду Уильяма – славного малого Билли Лампера, обслужившего нас минуту назад, – и его хозяйку мисс Элизабет Дарби, которая владеет и управляет этим заведением вот уже двадцать восемь лет.

– Разве это не «Шесть веселых грузчиков»? – спросил я, осторожно отпивая крохотный глоток горячего хереса.

Я испытывал неприятное покалывание во всем теле – точно такое, как в отсиженной ноге или отлежанной руке. Во всем теле, кроме головы, трещавшей от боли.

– Я не знаю в Лондоне заведения с таким названием, – рассмеялся инспектор Филд. – Этот трактир с давних пор и по сей день называется «Земля и голубь». Возможно, сам Кристофер Марло развлекался с девицами здесь в задней комнате, если не в более сомнительном «Белом лебеде», что через дорогу. Но «Белый лебедь» – трактир не для джентльменов, мистер Коллинз, даже если речь идет о таких безрассудно смелых джентльменах, как вы, сэр. И в такой час хозяин «Белого лебедя» не впустил бы нас и не подогрел бы для нас хереса, как сделала моя милая Лайза. Вы пейте, сэр, пейте – только между делом объясните мне, пожалуйста, почему вы не передавали мне никаких сообщений в последнее время.

От горячего хереса мысли мои постепенно прояснялись.

– Повторяю: у меня не было никаких сведений для вас, инспектор, – резковато сказал я. – Чарльз Диккенс собирается в триумфальное турне по провинциальным городам, и в ходе нескольких наших последних встреч он ни разу не обмолвился о вашем общем знакомом, фантоме по имени Друд. С самой рождественской ночи.

Инспектор Филд подался ко мне.

– Когда, по вашим словам, Друд парил в воздухе за окном спальни мистера Диккенса, расположенной на втором этаже.

На сей раз рассмеялся я. И тут же пожалел об этом. Потирая ладонью ноющий лоб, свободной рукой я взял со стола стакан и промолвил:

– Нет, инспектор. Когда мистер Диккенс сказал, что видел Друда, парившего в воздухе у него за окном.

– Вы не верите в возможность левитации, мистер Коллинз?

– Я считаю подобный феномен крайне… маловероятным, – угрюмо пробурчал я.

– Однако в своих очерках высказываете ровно противоположное мнение на сей счет, – заметил инспектор Филд.

Он шевельнул толстым указательным пальцем, и паренек по имени Билл поспешно наполнил оба наших стакана.

– В каких еще очерках? – осведомился я.

– Кажется, в свое время они были опубликованы под общим заголовком «Магнетические сеансы на дому» и под каждым значилась подпись «У. У. К.» – Уильям Уилки Коллинз.

– О господи! – воскликнул я излишне громко. – Так они вышли в свет лет эдак… сколько?.. пятнадцать назад.

Серию очерков, упомянутых Филдом, я написал для журнала известного скептика Дж. Г. Льюиса «Лидер» в самом начале пятидесятых. В них я просто рассказывал о различных салонных экспериментах, очень модных в то время: погружение мужчин и женщин в месмерический транс, магнетизирование неодушевленных предметов вроде стаканов с водой, чтение мыслей и предсказания будущего, попытки общения с духами умерших и… да, сейчас я вспомнил, несмотря на головную боль, несмотря на опиумный и алкогольный дурман… там действительно упоминалось о некой женщине, взмывшей в воздух вместе со своим креслом.

– У вас появились причины переменить свое мнение с тех пор, как вы наблюдали подобные явления, мистер Коллинз?