Дэн Сайфер – Реставрация (страница 7)

Роман мгновенно использовал эту ошибку. Вместо того чтобы сопротивляться давлению, он поддался ему, резко скручивая корпус в сторону скольжения. Он бросил в этот крутящий рывок всю массу своего стокилограммового тела, сработав как тяжёлый рычаг. Биомеханика чужой потери баланса сделала то, на что не были способны порванные мышцы. Они с грохотом перекатились, и затылок наёмника с тошнотворным, влажным хрустом впечатался в чугунную батарею.

Крик чистого неконтролируемого ужаса разорвал тесное пространство хрущёвки. Хватка на горле мгновенно ослабла. Его правый кулак, твёрдый и тяжёлый, как гранитный блок, обрушился на висок киллера. Один раз. Второй. Голова незваного гостя безвольно мотнулась и с глухим, влажным стуком ударилась о деревянный плинтус. Тело обмякло, превратившись в мёртвый груз.

Тишина вернулась, нарушаемая только сиплым, рваным дыханием Романа, втягивающего кислород со свистом порванного кузнечного меха. Он сидел на полу, тяжело привалившись спиной к ободранной стене. Правая нога, лишённая поддерживающего титанового ортеза, неестественно вывернулась, пульсируя раскалённым свинцом. На сбитых костяшках пальцев блестела густая, тёмная чужая кровь.

Щёлкнул замок детской.

Алессандра бесшумно скользнула в коридор. В одной руке она сжимала тяжёлую стеклянную бутылку с изопропиловым спиртом, в другой – зажатую до побеления костяшек зажигалку. Её лицо было бледным, как каррарский мрамор, прозрачно-серые глаза расширены, но в них не было ни капли бабьей истерики. Она холодным, сканирующим взглядом оценила лежащее в отключке тело, отброшенный к батарее воронёный ствол и своего мужа, который пытался протолкнуть воздух в спазмированные лёгкие.

Она не стала бросаться ему на шею с рыданиями или вопросами. Сандра опустилась на колени прямо в лужу натёкшей с куртки убийцы воды, профессионально, жёстко обшарила его карманы и вытащила плоский чёрный смартфон, запасной магазин и связку толстых пластиковых стяжек.

– Он один? – сухо, по-деловому спросила она, бросая стяжки Роману.

– Пока… да, – прохрипел он, ловя ребристые пластиковые ленты на лету. – Стяни ему руки и лодыжки. Максимально жёстко. Чтобы резало до костей.

Сандра молча и быстро выполнила команду, намертво стягивая конечности киллера за спиной. Только убедившись в полной фиксации угрозы, она подползла к Роману и позволила себе прикоснуться к нему. Её холодные, дрожащие после выброса адреналина пальцы легли на его взмыленную, горячую шею, нащупывая бешеный пульс.

– Ты сломаешь себя окончательно, – прошептала она, вглядываясь в его неестественно бледное, покрытое липким потом лицо и посиневшие губы.

– Все хорошо, – Роман попытался криво усмехнуться, но лицевые мышцы слушались плохо. Мозг уже работал на опережение, анализируя переменные. – Как они нас нашли? Вирус ещё не развернулся, на это нужно время. Загрузка только прошла.

Сандра глубоко нахмурилась. Её взгляд метнулся к тёмному проёму кухни, откуда на них молчаливо смотрел со стола очищенный Эгон Шиле.

– Тубус, – вдруг произнесла она. Её голос звякнул холодным металлом. – Тот курьер… Я до микрона проверила холст, но я не проверяла чёртов пластиковый тубус на наличие впаянных GPS-маячков.

Роман тяжело прикрыл глаза, откидывая голову на стену.

– Ошибка протокола. Моя вина. Йоган Шлитц не просто так отправил картину тебе. Он пустил по ложному следу своих собственных преследователей. Отдал им курьера с маячком, чтобы они приехали выбивать двери сюда, пока сам заметает цифровые следы с чистыми файлами.

Он резко открыл глаза. Чёрный огонь в них разгорелся с новой силой, выжигая остатки физической слабости.

– Этот мусор, – Роман презрительно кивнул на связанного киллера, – просто передовая группа. Утилизаторы. Если он не выйдет на связь через десять минут, сюда приедет полноценная группа зачистки. Нам нужно уходить, Алессандра. Прямо сейчас.

– Куда? У нас нет машины, у нас нет безопасных счетов. У нас на руках грудной ребёнок, улика за пятнадцать миллионов евро и ты, который не может встать без экзоскелета! – в её голосе впервые прорезались нотки контролируемого, звенящего отчаяния.

– Мы уйдём в слепую зону, – Роман протянул окровавленную руку, вцепляясь в край обувной полки, и с глухим рычанием, от которого вздулись толстые вены на шее, подтянулся, заставляя себя встать на левую ногу. – Одень Льва. Собери ноутбук, фотоаппарат и холст. Тубус оставь здесь, рядом с этим ублюдком. Больше ничего не бери.

– Рома, ты не дойдёшь до улицы.

– Я дойду, – жёстко отрезал он, тяжело опираясь локтем о стену. – Я дойду, даже если мне придётся ползти по асфальту, цепляясь зубами. Дай мне мой телефон.

Сандра метнулась на кухню и вернулась через секунду, вложив аппарат в его ладонь.

Роман сжал дешёвый пластик. Он не стал звонить в полицию. Полиция, как и суды, была давно встроена в ту же коррупционную пищевую цепь, что и люди Шлитца. Он набрал номер, который хранил в памяти много лет. Номер, который принадлежал человеку из его глубокого, очень тёмного прошлого. Человеку, который был должен ему столько, что этого хватило бы на покупку суверенитета небольшой страны.

– Слушаю, – раздался в трубке холодный, лишённый эмоций баритон.

– Это Роман, – тяжело выдохнул он. – Мой актив обнулён. Вектор атаки на моём пороге. Мне нужен глухой транспорт и теневой коридор. Через пять минут у чёрного входа со стороны двора-колодца.

На том конце повисла секундная пауза, в течение которой обрабатывался массив данных.

– Принято. Время пошло.

Сброс.

Роман перевёл потяжелевший взгляд на жену. Сандра уже стояла в коридоре с замотанным в тёплое кашемировое одеяло спящим Львом на груди. За её спиной висел плотный рюкзак с техникой, а в свободной руке она бережно, но крепко сжимала туго свёрнутый старинный холст, завёрнутый в плотную плёнку.

Её прозрачный взгляд был устремлён прямо на него. В нём не было ни осуждения за втянутость в криминальную войну, ни липкого страха перед неизвестностью. Только абсолютная, неделимая гравитация их союза.

– Я готова, – тихо и твёрдо сказала она.

Он наклонился и поднял с пола свой погнутый от удара алюминиевый костыль. Гладкий металл скользил в окровавленной руке, но он сжал его рукоять с такой силой, что хрустнули фаланги пальцев.

– Тогда выходим, – его губы изогнулись в опасной полуулыбке. – Мы не прячемся, Сандра. Мы просто меняем сервер. И когда мой код окончательно доберётся до их активов… они захлебнутся собственной кровью.

Он сделал первый тяжёлый шаг в кромешную темноту лестничной клетки.

Глава 7. Слепая зона

Шаг.

Тупой, отдающийся в самом основании черепа стук алюминиевого костыля о выщербленный бетон лестничной клетки.

Спёртый воздух старого петербургского подъезда обрушился на них густым, тошнотворным коктейлем: здесь пахло кошачьей мочой, гниющей в мусоропроводе картофельной шелухой, сырой штукатуркой и застоявшимся сигаретным дымом. Лампочки на лестничных пролётах были давно выбиты, и единственным источником света оставалось тусклое, грязно-оранжевое свечение уличных фонарей, с трудом пробивающееся сквозь заиндевевшие от грязи окна.

Роман спускался первым. Каждая ступенька превращалась в локальную пытку. Без жёсткой фиксации ортеза его правая нога была бесполезным, пульсирующим от боли балластом. Он переносил весь свой массивный вес на левую ногу и погнутый костыль, судорожно цепляясь свободной рукой за липкие деревянные перила. Его дыхание со свистом вырывалось сквозь плотно сжатые зубы, оставляя в холодном воздухе облачка белого пара. Под серой футболкой, пропитанной ледяным потом, мышцы спины сводило безжалостными, каменными спазмами.

Сандра шла на полшага позади, превратившись в его бесшумную, неотступную тень. Лев, надёжно укрытый под слоями кашемирового одеяла и её широкой куртки, мирно спал, пригревшись на груди матери. На её правом плече оттягивал лямку тяжёлый рюкзак с ноутбуком, а в левой руке намертво, до побелевших костяшек, был зажат завёрнутый в плотную плёнку Эгон Шиле. Миллионы евро, чужая кровь и их единственный шанс на выживание.

– Ещё один пролёт, – глухо, на грани слышимости выдохнул Роман, замирая на площадке второго этажа, чтобы протолкнуть в лёгкие колючий воздух. Металлический привкус собственной крови на корне языка становился всё отчётливее.

– Дыши, Рома. Я держу тебя, – так же тихо отозвалась Сандра. Её свободная рука на мгновение легла на его влажную, дрожащую от перенапряжения лопатку. В этом лёгком касании было больше заземляющей силы, чем в любых обезболивающих мира.

Они преодолели последние ступени и толкнули тяжёлую металлическую дверь чёрного хода.

Улица ударила наотмашь. Ледяной мартовский ливень обрушился на них стеной, мгновенно пропитывая одежду. Классический петербургский двор-колодец, зажатый между глухими, облупившимися брандмауэрами, напоминал сырую бетонную могилу. Ветер завывал в арке, швыряя в лицо пригоршни ледяной воды и мокрого снега.

В самом тёмном углу двора, сливаясь с обшарпанной стеной котельной, стоял неприметный, грязно-серый фургон аварийной газовой службы. Двигатель работал на холостых оборотах – мягко, едва слышно, выдавая образцово настроенную, далеко не заводскую дизельную систему. Никаких габаритных огней. Никаких номеров, которые могла бы считать уличная камера.