Дэн Ноар – Страшные истории (страница 5)

Андрей поставил камеру на широкий план.

– Если кто‑нибудь здесь есть… мы не навредим. Мы хотим узнать, что случилось с детьми. С Агатой. Дай знак.

Долго ничего. Потом микрофон Лены поймал тонкий, почти ультразвуковой писк – как если по стеклу провести ногтем. Писк повторился тремя короткими импульсами. Кирилл вскинул тепловизор: в дверном проёме на мгновение возникла форма – маленький рост, голова, вытянутая рука. Температурный контраст – минус шесть градусов к окружению. Контур исчез.

Лена всхлипнула:

– Я записала! Я записала это!

На стене, где был нарисован жираф, шевельнулась краска. Жёлтое пятно вспучилось, треснуло, и из подслоя выступил белёсый след – отпечаток ладони. Такой же, как на карточке. Рука повернулась вниз, указала в коридор.

Дверь архива была обгоревшей, но не запертой. Внутри высились шкафы с карточками, многие распухли от сырости. На столе лежала перевёрнутая кружка с засохшим чаем и металлический штамп «ВЫПИСАН».

– Лена, подсними на макро, – Андрей осторожно перебирал папки.

Нашёлся тонкий «Журнал дежурств – Ночное отделение». Несколько страниц вырвано. Оставшееся: фамилия «Завадская А.Г.» – та самая Агата? Напротив даты последнего дежурства стояла помета «Не вышла на связь. Проверка лифта».

Под журналом лежала стопка бланков «Согласие на иммобилизацию гипсом» – детские подписи, криво, печатными буквами. Почти у всех – дописки красным карандашом: «по решению врача Штольца». Некоторые строки перечёркнуты.

– Нравится? – отозвался Кирилл. – Маньяк-ортопед?

Андрей прочитал вслух: «При подозрении на туберкулёзные поражения костей назначать пролонгированную гипсовую фиксацию». Но сроки фиксации – неделями дольше нормы.

– Они держали детей в повязках? – прошептала Лена. – Пока…

– Пока они не могли уйти. – Андрей почувствовал, как по спине потёк холодный пот.

В дальнем шкафу скобяная дверца приоткрылась сама. Сверху слетела папка и ударилась о пол. Листы рассыпались. На одном – рентген кистей: кости ребёнка, но вокруг гипса – тонкие металлические вставки, петли. Будто кто‑то закреплял не сломанную кость, а… руку как объект.

На обратной стороне снимка: «Агата – убрать?». Чернила расплылись.

Переход в подвал был перекрыт жёлтой лентой, но лента сгнила. На ступенях лёд. Воздух холоднее на добрых десять градусов.

– Это плохая идея, – шептала Лена. – Дед сказал…

– Именно потому, что сказал, – ответил Кирилл. – Финал должен быть в подвале.

Лифт шахты зияла тьмой. Кабина застряла между этажами: пол – на уровне груди. В просвете висели оборванные тросы. На внутренней панели – кнопки, облезший пластик. Над кнопкой «‑1» ножом выцарапано: «НЕ ЖМИ».

Кирилл, естественно, нажал.

Ничего механического не произошло. Зато их рекордер поймал шорох, словно сухие бинты скребут по металлу. Потом – детский шёпот, многоголосый, вразнобой: «пустите… не тесно… мама… не жми…». Последнее – громче.

– Мы уходим, – сказала Лена и потянула Андрея за рукав.

Тогда лифт дёрнулся. Не вниз – вверх, как пружина. Кабина резко осела, и из щели повалил холодный, сухой воздух формалина. В нём пахло медью и мокрой бумагой. На внутренней стенке кабины выступил влажный отпечаток – уже не детский. Взрослая ладонь.

Они рванули прочь, но вместо лестницы влетели в боковой коридор. Навигатор на планшете сошёл с ума: карта повернулась на 180°. Коридор вывел в операционную: лампа-«тарелка», стол, панель газов. На столе – ряды гипсовых повязок, свернутых пустыми цилиндрами. В каждом – вдавленные отпечатки рук разных размеров. Будто люди пытались вырваться, пока гипс тёк и схватывался.

– Это постановка? – Кирилл пытался смеяться, но голос сорвался.

С лампы закапала сажа. Каждая капля падала на пол и растекалась пятном, складываясь в буквы. Лена снимала, не мигая. На полу проступило: «СНИМИ».

– Что снять? Видео? Гипс? – Андрей шагнул ближе.

Одна из повязок вздулась. Гипсовая корка разошлась трещиной, и изнутри показался бинт, впитавший старую кровь. Потом – детские пальцы. Пальцы исчезли, будто втянутые назад, но в воздухе остался холодный след, и камера дала белый шум.

– Снимите… повязки… – прошептал многоголосый ветер.

Андрей схватил ржавые ножницы. Резать ничего не пришлось: гипс на одной болванке сам осыпался, открыв пустоту. В пустоте – тень маленькой кисти, словно негатив на плёнке. Тень шевельнулась, и по комнате пронёсся вздох облегчения. Остальные повязки задрожали.

– Быстрее! – выкрикнула Лена.

Они кромсали гипс, ломали, разламывали. С каждой рухнувшей оболочкой воздух теплел. Шёпоты переходили в смех. Но в конце ряда лежала последняя, крупная, взрослого размера, поверх которой красной краской было написано «АГАТА».

Андрей ударил ножницами. Повязка треснула и разошлась пластами. Внутри – не кость, не бинт. Там была скрученная связка ключей, бейдж «Завадская А.Г., медсестра ночная», и тонкий серебристый крестик. Когда он коснулся ключей, лампа вспыхнула белым.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.