Ден Истен – Безумие и отвага (страница 2)
– В воду?!
– В воду!
Армандо растянул холеную морду в улыбке и громко хлопнул лапами, прерывая танец.
– Посмотрите направо, братья!
Коты послушно повернули головы в сторону леса.
– Там находится село! Там живут наши братья и сестры, которые нуждаются в нашей вере! Прислушайтесь! Вы слышите, как они просят нас прийти к ним на помощь?! Вы слышите?!
Коты задергали ушами, но все, что они слышали, – это звуки леса: пение птиц и шорох ветра в кронах, но из страха перед лидером один за другим заголосили:
– Да, верно! Слышу плач одинокого котенка!
– И я слышу! А еще кто-то кричит на кошку за то, что она не ловит мышей!
– И кот орет, будто что-то себе прищемил!
– Точно! Мы должны им помочь! Должны!
Армандо важно закивал.
– Все правильно, братья мои! Мы должны освободить их, привести сюда и обратить в нашу веру! Они заслуживают быть с нами! Они – одни из нас!
Коты завыли, зашипели и замяукали, выражая полное согласие.
– Ночью, братья мои, мы пойдем и освободим их! Ночью! Да поможет нам богиня Кися!
Коты разбежались и принялись в исступлении точить когти о стволы деревьев.
Глава первая
Барсик захлопнул шестой том интереснейшей научной саги «Анализ ДНК и белков математическими методами». В блаженстве закрыл глаза, вытянулся и задрожал от наслаждения. В клетках его большого и извилистого головного мозга шли бурные эволюционные процессы, строились новые нейронные связи, а от избытка гормона дофамина черепную коробку приятно распирало изнутри.
Подобное с Барсиком случалось, прямо скажем, нечасто – в лучшем случае прочитанные книги вызывали снисходительный скепсис, в худшем – ощущение потерянного времени и справедливый вопрос: а на кого, собственно, сия псевдонаучная макулатура рассчитана?!
Но сегодня он был крайне доволен. Правда, приятное послевкусие немного портило отсутствие равного собеседника, с которым можно обсудить прочитанное, подискутировать или даже немного поспорить. Но таковых в его окружении не было. Кроме сестры Майка – Агнессы.
При мысли о возлюбленной Барсик тоскливо вздохнул. Вспомнился недельной давности разговор на тему смелости и мягкотелости. Агнесса утверждала, что ему следует быть более решительным, чтобы всякие хамоватые хомячки не смели его оскорблять, не хихикали за спиной и не называли с усмешкой «уморастом». На вялые аргументы, что слово «умораст» происходит от слова «ум», она возразила, что дурацкое определение само по себе звучит крайне уничижительно, а из уст Бореньки – и вовсе как последнее оскорбление. А он, мягкотелый Барсик, молчит и позволяет тому наглеть еще больше.
Барсик попросил ее не путать мягкотелость и неконфликтность. И с обидой добавил, что если уж на то пошло, то он в состоянии дать Бореньке отпор, но только в случае, если тот говорит что-то совсем уж антинаучное, кладет на постулаты или вообще откровенно врет. А все остальное можно и пережить.
Агнесса, видя, как сильно расстроили Барсика ее слова, сказала, что верит в него. Верит, что он на самом деле – не слюнявый Барсик, а свирепый снежный барс, рыцарь без страха и упрека, этакая взрывная смесь интеллигентного лермонтовского Печорина и бесстрашного гладиатора Спартака. Но все эти качества надежно спрятаны в темных закоулках его души, а на поверхности плавает то, что плавает, – безвольный и слабохарактерный рыжий Барсик.
На прощание кошка сказала, что пока он не принесет в зубах оторванные уши Бореньки, о встречах с ней может забыть. И хотя насчет «оторванных ушей» было сказано в переносном смысле, он четко понял: Агнессе нужен смелый и решительный спутник по жизни…
Барсик спрыгнул со стола и подошел к большому зеркалу. Оскалился и выпустил когти, затем грозно рыкнул. Получилось весьма убедительно. Но это наедине с зеркалом, а в жизни как быть?
Он поковырялся в недрах долгосрочной памяти и выудил оттуда следующую информацию: за смелость и решительность отвечает передняя поясная извилина, находящаяся в медиальной части головного мозга под мозолистым телом в поясничной борозде.
Ага. И что это значит? А значит это то, что если каким-нибудь образом стимулировать этот участок мозга, то можно запустить его активность и, как следствие, стать смелым.
Но как это сделать?
Мышцы, например, можно накачать путем упражнений с отягощениями, выносливость – развить двигательной активностью с нагрузкой на сердечно-сосудистую и дыхательную системы, память – натренировать с помощью специальных ассоциативных техник и мнемонических приемов, но вот как воздействовать на отдельный участок мозга? Да так, чтобы остальные не задеть?
Просверлить дырку в черепе и просунуть туда оголенный провод? Глупо и опасно. И потом, Барсик сильно сомневался, что строение головного мозга котов и людей идентично.
Он подошел к книжному шкафу, распахнул стеклянные дверцы и бегло пробежался глазами по корешкам энциклопедий в поисках книги «Нейробиология и нейропсихология кошачьих» академика М. О. Зжечкова. Искомая книга обнаружилась на самой верхней полке.
Кот запрыгнул на стол, перескочил на шкаф и, вцепившись когтями передних лап в полку, повис напротив нужной книги. Аккуратно закусил верхний край переплета и уперся растопыренными задними лапами в соседние книги. Пыхтя и извиваясь, вытянул наполовину, отдохнул немного и принялся раскачиваться. Тяжеленный четырехсотстраничный фолиант вырвался из плена, полетел вслед за падающим Барсиком и настиг его ударом края твердого переплета прямо в область медиальной части мозга. Кот, потеряв сознание, растянулся на полу.
Очнулся он уже бесстрашным, как Спартак, – ибо никакой самый филигранный хирургический скальпель, никакой самый точный лазерный луч, никакие передовые нанотехнологии не могут воздействовать на мозг лучше, чем обычная книга.
***
– Тимоха, окно на кухне открыто, смотри, чтобы все было нормально, – сказал ушастый хозяин сидевшему на заборе Тимохе.
Тот успокаивающе вытянул правую лапу: не бзди, Маруся, я Дубровский!
Хозяин вывел беременную жену за калитку и усадил в «Жигули». О чем-то недолго поболтал с подошедшим соседом, сел в машину и укатил. Тимоха потянулся и зевнул. Пойти поспать, что ли?
Он уже собрался спрыгнуть во двор, но внимание привлекли замаячившие в конце улицы знакомые фигуры. Коты шли гурьбой, о чем-то беспокойно переговариваясь.
– Что за сходняк, братва? – поинтересовался Тимоха, когда те подошли к забору.
Вперед вышел серый кот с длинными, свисающими до земли, усами.
– Разговор к тебе есть.
Тимоха немало удивился. Право собирать толковище было только у него, а тут они сами пришли. Причем все четырнадцать. Видно, разговор действительно предстоял серьезный.
– И о чем разговор, Метла? – холодно спросил он.
Кот опустил голову.
– Ну?! – поторопил Тимоха.
– Короче, Клим говорит, чтобы ты либо к нам переходил, либо…
Метла замолчал.
– Либо? – в нетерпении уточнил Тимоха.
– Либо ты должен уйти из села, – закончил Метла.
– Нормальная такая канитель! – развеселился Тимоха. – А если не уйду?
Коты молчали. Тимоха прекратил скалиться, спрыгнул перед ними и зловеще прошипел:
– Я вопрос задал: что будет, если не уйду?
Метла покосился на остальных в поисках поддержки, но те упорно отмалчивались. Тимоха поддел когтями его подбородок и заглянул в глаза.
– Хорошо, тогда другой вопрос. Кто такой Клим?
– Брат Майка, – просипел Метла.
– Я знаю, что он брат! – заорал Тимоха. – Я спрашиваю, кто он есть по жизни, чтобы мне тут условия ставить?!
– Ты же знаешь, что он с Джеком в кентах. Зачем тебе лишний головняк?
– А при чем тут Джек?! Что-то не пойму, кто мне предъявы кидает: Джек или Клим?! Если у Джека есть вопросы, то пусть задает их лично! То же самое касается и Клима! Где он сам?! Пусть придет и пояснит за шорох!
– Не шуми, – раздалось за спинами котов. Они расступились, пропуская серого беспородного кота. Сходство с младшим братом Клим имел несомненное, но Майк был намного более утонченным в комплекции и взгляд имел обаятельно-хитрый, Клим же, своим массивным телосложением и холодным взглядом, внушал страх.
– Я здесь, – Клим сел перед ним.
Тимоха снова оскалился.
– Вижу. А где твои бусы, Клим?
– Какие бусы?
– Стеклянные! Чем-то же Джек тебя приманил в свой патруль?!
– Тимоха, давай без грубостей? Тебе уже озвучили условия: либо ты вступаешь в наш патруль, либо уходишь из села. Ты единственный тут, кто живет не по правилам.