Дэн Браун – Современный зарубежный детектив-10. Компиляция. Книги 1-18 (страница 655)

Гектор. Но сперва вы отправились на послеобеденный чай?

Оливия. Да, сперва на чай. Я словно оцепенела, но надела белое струящееся платье, поправила волосы, накрасила губы розовой помадой. Я убила человека и, казалось, больше не заслуживаю ни секунды покоя. Патрика мучило похмелье, он искал обезболивающее. Я помнила, что видела таблетки на первом этаже, поэтому спустилась туда, заверив Патрика, что хочу провести остаток жизни, заботясь о нем.

В ванной я через айпад отправила вам сообщение на стойку консьержа, попросив принести лед в седьмой номер. Меня охватило чувство вины. Я хотела, чтобы кто-нибудь нашел Бруно и он, по крайней мере, больше не лежал там один.

Гектор. А что вы подумали, когда я в полном ужасе вбежал в «Лавандовые тарелки»?

Оливия. Вы были в исступлении и едва дышали. И я единственная во всем ресторане знала почему. Я переживала за вас, но все же обрадовалась, что Бруно больше не лежит там мертвый, втайне от всех, что теперь все знают, что беднягу прикончили. Меня даже обрадовало, когда приехали полицейские, чтобы восстановить справедливость и найти того, кто убил моего бывшего любовника. Следовало лишь убедиться, чтобы не я в конечном счете понесла наказание.

После чая я рассказала все маме. Как поступила бы практически любая мать, она пообещала защитить меня, несмотря ни на что. Мы вместе продумали версию, что я убила Бруно, защищаясь, но я-то знала, что он на меня не нападал. Маме я сказала, что в какой-то момент я потеряла самообладание и зарезала своего любовника.

[Тут Хелен остановила запись и спросила, почему тогда в саду, как сказал Гектор, Оливия твердила маме, что она этого не делала. Гектор ответил, что не знает, что имела в виду Оливия. Он предположил, что они, возможно, репетировали, как именно будут лгать следствию.]

Оливия. Ситуация осложнилась, когда мы с мамой вернулись в номер для новобрачных. Патрик обнаружил орудие убийства в ванной; пришлось выкручиваться. Так, я сказала Патрику, что мама убила Бруно, что это была самооборона и что он угрожал предать огласке их роман. Мама забеспокоилась, когда я произнесла это, но подыграла. Итак, все это время Патрик верил, что мама встречается с Бруно. И как мой муж, он обещал защитить нас обеих.

Гектор. И что вы чувствуете сейчас, зная, что, если спасете мать от тюрьмы, Патрик узнает о вашей измене?

Оливия. Я опустошена. Я любила и Бруно, и Патрика, а теперь потеряла обоих.

Гектор. Жалеете о чем-нибудь?

Оливия. О многом. Жалею, что не порвала с Бруно еще тогда, когда между нами не было ничего серьезного. Жалею, что мне не хватило мудрости понять: он никогда не бросит Дебору ради меня. Жалею, что не вычеркнула Бруно из жизни, встретив Патрика. Но больше всего я жалею, что решилась на убийство. В ту ночь казалось, что это единственный способ освободиться. Бруно не хотел меня отпускать, и я вдруг подумала: убью его – и он исчезнет из моей жизни, а Патрик не узнает об измене. А теперь вот он, конечно, узнает все.

Патрик хотел позвонить знакомым адвокатам, чтобы они помогли нам выбраться из кошмара, в котором мы очутились, но я убедила его, что об этом никому нельзя рассказывать. Мама согласилась, о чем, думаю, теперь жалеет.

План заключался в том, чтобы как можно дольше притворяться, что все в порядке. Полиции мы ничего не сказали. Но у нас в номере все еще хранилось орудие убийства. На третий день стало ясно, что полиция собирается обыскать нас. Пора было действовать. Патрик следил, чтобы никто не заметил, как мы с мамой прятали нож. Уверена, когда он все узнает, поймет, как глупо с его стороны было помогать мне. Надеюсь, у него не возникнет серьезных проблем с полицией.

Ранним утром Патрик, в халате, вышел в сад, чтобы убедиться, что поблизости никого нет, и по его сигналу мы взяли нож, айпад и ботинки, завернули в полотенце и направились к центру лабиринта; каждый раз, сворачивая в тупик, мы вздрагивали, боясь столкнуться с другими постояльцами.

Когда мы добрались до центра лабиринта, я положила сверток на землю, схватила маму за руку, и мы побежали назад, ощущая, как кипит от адреналина кровь. Избавившись от улик, я вздохнула с облегчением, и мама тоже. Но, оглядываясь назад, вижу, что мама перепугалась, поняв, во что ввязалась. Какая же я эгоистка. Но не думала, что так получится. Ну, теперь вам все известно. Что дальше?

Гектор. А дальше мы напечатаем книгу, выставим ее на прилавки, а виновная окажется за решеткой, где ей самое место.

Конец.

Глава 33

Поверьте, я прекрасно понимаю, как вы удивляетесь, читая эти строки. Но видите ли, требовалось, чтобы финал выглядел убедительно. На прошлой неделе Хелен отправила издателям окончательный вариант. Но боюсь, роман не завершен. Сейчас ко мне приедет Хелен, мы поболтаем и вместе представим вам, как все было на самом деле. За последний месяц Хелен проделала грандиозную работу. На днях мы шутили, как забавно получается: кто-то прочтет мою книгу в отпуске, лежа у бассейна, или в поезде по дороге на работу, просто в качестве развлечения, а ведь я описал крайне напряженный период своей жизни. Для вас же это просто еще одна книга, о которой вы очень скоро забудете.

Пока жду приезда Хелен, расскажу, чем мы тут занимались. Не так много времени прошло с тех пор, как я с вами разговаривал в последний раз. Вообще-то, процесс по делу Сью все еще продолжается. Судя по тому, что передавали в новостях, заключительные выступления сторон состоятся на этой неделе. Но в целом, это уже не принципиально. Дата важна только потому, что я хочу выпустить «Консьержа» в свет, как только закончится разбирательство, если не раньше. От Оливии я ничего больше не слышал, впрочем, на это я и не рассчитывал. Насколько мне известно, она сбежала в Испанию, но люди все равно узнают правду, когда выйдет книга.

Все, что вы прочли, напечатала милая Хелен, а потом над текстом изрядно потрудились редакторы. Команда издательства работала день и ночь, чтобы закончить роман, дай Бог этим людям здоровья. Концовка им понравилась. Решили, что это довольно интересный сюжетный поворот – изобличить Оливию как настоящую преступницу и благодаря такому уникальному ходу книга завоюет читательскую любовь. Даже если продастся всего один экземпляр – при условии, что его приобретет детектив Радж или кто-то из Йоркширской полиции, – я буду вне себя от радости.

Хелен призналась, что ей очень понравилось вновь поработать над произведением. Она на пенсии и скучает по прежней жизни. Понимаю. Именно Хелен руководила всем процессом. Думаю, она считает, что мне срочно нужны деньги и поэтому мы так торопимся с печатью. Мне-то всегда казалось, что неплохо бы выпустить роман под Рождество; моя история под елочкой – звучит заманчиво. Но книга выйдет задолго до Рождества.

А вот и Хелен; слышу, как открылась калитка. Сделаю так: положу диктофон на стол, и потом вы прочтете все, о чем мы говорили. Так будет проще, а то, если начну пересказывать наш диалог, обязательно что-то упущу.

Гектор. Под запись: говорю, что Хелен тут. Ага, хихикает над моими словами. Ничего, что я с диктофоном?

Хелен. Ничего, Гектор, все в порядке. Кстати, доброе утро.

Гектор. Чтобы описать обстановку: Хелен одета в сиреневую блузку и светло-голубые джинсы. И как приятно, что она держит в руках коробку из пекарни «Мод».

Хелен. Прекрасное описание, Гектор. Ты теперь настоящий профессионал! Я взяла ноутбук, но, если честно, не представляю, какой еще финал может быть у твоей истории. Издательству нравится все как есть. Текст уже готов, так в чем же дело?

Гектор. Да-да, понимаю, прости, что доставил столько хлопот. Но я вспомнил еще пару деталей, которые имеют решающее значение для истории. Помоги, пожалуйста, собрать все воедино, а то в голове все мысли перепутались.

Хелен. Что ж, выкладывай, Гектор. Давай, время – деньги. Передай мне нож для пирога. Подумала, хорошо бы в этот раз попробовать тарт с маракуйей и лимонную меренгу.

[Пауза.]

Гектор. Вот, пожалуйста. Благодарю, Хелен. Спасибо за помощь с романом. Мы оба понимаем, что без тебя я бы не справился.

Хелен. Всегда пожалуйста, Гектор. Мне было очень приятно.

Гектор. Садись вот сюда, на диван. Чаю?

Хелен. Да, пожалуйста. С кусочком лимонной меренги будет просто восхитительно. Как ты знаешь, это мой любимый десерт.

Гектор. Знаю.

Хелен. Итак, о чем же ты забыл рассказать в книге?

Гектор. Дело тут непростое, Хелен. Мы с тобой давние друзья. Но вот уже примерно неделю, как я понял, что пишу не свою историю.

Хелен. Бога ради, Гектор, о чем ты?

Гектор. Я догадался, что составляю тебе алиби.

[Пауза.]

Гектор. На диктофон: Хелен перестала резать пирог и нахмур…

Хелен. Да хватит уже про свой диктофон, Гектор! Я понятия не имею, о чем ты. Мне – алиби?

Гектор. Да, алиби. Вот почему ты так настаивала, чтобы я написал книгу, и поэтому же обещала помочь и сказала, что, как только закончу, ты приложишь все усилия, чтобы опубликовать наш роман и выставить Оливию убийцей.

Хелен. Но мы же друзья, Гектор. Я подумала, что тебя очень обрадует возможность рассказать свою историю, и была готова помогать как только могу. К тому же, ты знаешь, я обожаю книги, и мне показалось, что история у нас получится просто отличная.