Дэн Браун – Современный зарубежный детектив-10. Компиляция. Книги 1-18 (страница 601)

– Этот суд стал испытанием не только для Уильяма, – сказал Марк. – Этот суд стал испытанием для всех нас. Я никогда не был так благодарен Богу и нашему тесному сообществу. Мы бы не смогли справиться без вас. За будущее!

– За будущее! – подхватили в толпе, и послышался звон бокалов.

Марк удивился, когда Уильям снова поднял бокал и начал говорить:

– Спасибо моей семье, по крови и не только. Как сказал мой отец, это было тяжелое время для всех нас. Но все же во тьме для меня всегда сиял луч света.

О господи. Когда Уильям говорил о своем намерении рассказать родителям о помолвке, я думала, он имел в виду лично. Но когда Уильям продолжил, я поняла, что он собирается сообщить об этом при всех.

– Именно в эти суровые времена я встретил любовь всей своей жизни, Ханну. Я счастлив сообщить, что сразу после освобождения я предложил ей выйти за меня замуж.

Уильям искал меня глазами, пока я пробиралась к центру гостиной сквозь хлопающую веселую толпу. Марк и Синди аплодировали вместе с гостями, но что-то в их радости казалось фальшивым. Мне хотелось спрятаться, сбежать по лестнице и вернуться в спальню Уильяма.

– Поздравляю, милая, – сказал Уильям, и мы чокнулись. Он никогда не называл меня «милая», тем более перед такой толпой народа. Слово было липким, неприятным.

– Поздравляю, – отозвалась я. Я чувствовала на себе взгляды толпы, размышляющей, что за женщина могла влюбиться в подозреваемого серийного убийцу и, наоборот, что за женщина могла заставить серийного убийцу влюбиться в себя.

Я не знала, складывается мой рот в улыбку или гримасу.

Бентли стал первым членом семьи Томпсонов, поздравившим нас. Наверное, они приехали, когда я копалась наверху.

– Мои поздравления, братец. Не терпится познакомиться с твоей невестой, – сказал он и подмигнул мне. Этим жестом он сигнализировал, что не планирует рассказывать Уильяму о случившемся между нами во время суда.

– Мне тоже не терпится узнать вас поближе, – вежливо ответила я.

– Наконец в семье появится еще одна женщина, – сказала Вирджиния. Это был ее первый комментарий на мой счет.

– Ты бы мог сказать нам раньше, – обратилась Синди к Уильяму. Несмотря на весь вколотый ботокс, ее лицо сохранило способность хмуриться.

– Я говорю сейчас, – ответил он.

Она без спросу схватила меня за руку.

– У Ханны нет кольца.

Она посмотрела на меня так, будто я каким-то образом в этом виновата.

– Мне еще надо его купить, – сказал Уильям. – Я был немного занят в последнее время.

– Ну что же, я очень рад. Кто бы мог подумать, что Уильям встретит свою любовь при таких обстоятельствах? – сказал Марк.

– Были такие предположения, – сказал Уильям, и мы рассмеялись, будто это забавная шутка.

Атмосфера, повисшая вокруг меня в этот момент, красноречиво сообщала, что никто в семье Томпсонов не был так счастлив, как утверждал.

Весь остаток вечера ко мне подходили другие гости, поздравляли, а потом задавали нетактичные вопросы о моей жизни.

– Откуда вы?

– Как вы с Уильямом познакомились?

– Кем вы работаете?

Я старалась отвечать по возможности четко, хотя у меня голова шла кругом от кучи имен и лиц. Я была благодарна, когда на подмогу пришел Уильям.

– Ханна писательница и сочиняет потрясающие вещи, – сказал он. Кажется, гости на вечеринке посчитали «писательницу» настоящей профессией. По большей части они удерживались от комментариев по поводу нашего с Уильямом знакомства, но периодически у кого-то что-то вырывалось.

– Вы, должно быть, потрясающе пишете, раз смогли очаровать такого парня парой строчек. Я помню старшую школу. Все девчонки за ним бегали.

– Во всяком случае, Уильям всегда будет уверен в вашей преданности, раз вы остались рядом в такой ситуации.

– Когда вы поняли, что любите его?

Я не сказала, что влюбилась в Уильяма сразу после того, как увидела лицо Анны Ли.

– О, вы же знаете, какой Уильям умный и добрый. Он искренне хочет, чтобы я следовала за своей мечтой, – сказала я вместо этого.

Записки, которые я нашла в спальне Уильяма, взывали ко мне из сумки, но с момента их находки мое присутствие успели обнаружить, и теперь я уже никак не могла уединиться. Все говорили со мной так, будто мы лучшие друзья. Я заметила, что большинство гостей на вечеринке примерно того же возраста, что и Синди с Марком. Было несколько человек младше пятидесяти, но и они, кажется, находились в родственных связях с более старшими гостями. Единственная, кого я узнала помимо членов семьи Томпсонов, была Алексис, которую я впервые увидела за кофе с Марком, а потом – когда она выступала свидетелем защиты на суде над Уильямом. Она так легко перепархивала от одной беседующей группки к другой, что сразу становилось понятно: эти люди ей знакомы. Смотря на нее, я могла думать только о том, насколько счастливее была бы Синди, обручись Уильям с женщиной типа нее, а не со мной.

Бентли поймал меня в момент передышки, во время которой я пыталась запихнуть в рот максимальное количество канапе. Каждый раз во время неловких пауз я делала глоток вина, то есть весь вечер активно употребляла алкоголь на очень пустой желудок.

– Приятно снова тебя видеть, Ханна, – сказал он.

Помимо обмена дежурными любезностями, мы так ни разу нормально не поговорили после нашего поцелуя. Я проглотила комок еды во рту.

– Взаимно, – пробубнила я.

– Как у тебя дела?

– Отлично. Я обручена. Пишу роман. Ну, ты знаешь.

Моя тарелка опустела, и я в отчаянии оглядывалась в поисках официанта, но они все как будто разом исчезли.

– Да, брат об этом сообщил. Поздравляю. Ты станешь частью нашей семьи!

– Ты же не расскажешь ему, правда? О том, что случилось?

Бентли улыбнулся. Это была ослепительная улыбка мужчины, который знает о своей неотразимости.

– Я даже не знаю, о чем ты говоришь.

Я только через секунду поняла, что он согласился сохранить нашу тайну, а не на голубом глазу забыл о нашем поцелуе. Я надеялась, что ему нравится мое платье.

– Хорошо, – сказала я и испытала облегчение, когда ко мне подошел Уильям.

– Деловой партнер отца хочет с тобой познакомиться, – сказал он, обняв меня за талию и уводя в сторону.

Я не могла понять, действительно ли между ними пробежала какая-то странная искра, или я это просто выдумала.

Я подошла к Алексис Хатчингтон перед самым концом вечеринки, когда отец Уильяма снова утащил его в одну из комнат, чтобы поговорить с неотличимыми друг от друга пожилыми белыми мужчинами. Мне хотелось прояснить, есть ли у нее какие-то виды на Уильяма. Она утверждала, что их отношения чисто платонические, но как человеку, который за секунду потерял от него голову, мне было сложно поверить в абсолютную правдивость этих заявлений. Я держала Алексис в поле зрения весь вечер. Издалека она выглядела, как обычно, прекрасно, но вблизи я заметила, что у нее слегка растрепанный вид, а макияж поплыл по краям, как будто она плакала. У нее изо рта доносился мощный запах алкоголя, и я поняла, что она сильно пьяна.

– Алексис? Я Ханна, – представилась я.

– Ах да, новая невеста, – сказала она таким тоном, будто я была завершением нерассказанного анекдота.

Я думала постепенно раскручивать беседу. Начать с обычных любезностей типа обсуждения еды или комплиментов по поводу сережек в ее ушах. Но вместо этого я прямо спросила, влюблена ли она в Уильяма, на что она разразилась громким смехом.

– Ты не первая, кто об этом спрашивает. Родители пытались свести нас годами.

– И? – с нажимом спросила я. – Вы когда-то встречались?

Алекс прищурилась, как будто оценивая мои душевные качества, а потом огляделась, словно готовясь поделиться женским секретом.

– Я, конечно, практически себя оговариваю, но несколько лет назад между нами могло что-то случиться. Мы сходили на пару свиданий, или, по крайней мере, мне показалось, что это были свидания…

Было непонятно, связаны ли ее сомнения с тем, что она противоречила своим собственным показаниям на суде, или со смущением из-за неправильно истолкованной ситуации в прошлом.

– Была одна ночь, когда я решила, что мы сойдемся, – продолжала Алексис. – Но, когда мы вернулись к нему в квартиру, Уильям начал плакать. Он сказал, что недостаточно хорош для меня. Когда я начала его расспрашивать, он сказал, что боится причинить мне боль. Сказал, что не может быть со мной, потому что боится навредить мне.

Она уставилась в пол, не в силах поднять на меня свое прекрасное лицо.

– Почему ты ничего не сказала на суде? – Я хотела знать больше. Я хотела, чтобы Алексис описала мне лицо Уильяма, когда он плакал.

– Я не думала, что это на что-то повлияет. Я думала, его все равно приговорят. Меня натаскали адвокаты. Сказали, что говорить. Мне казалось, что это почти и не ложь, пока его не отпустили. Я дала показания только потому, что меня попросили родители. Они не знают, что случилось между мной и Уильямом. Для них Уильям – просто милый мальчик, который вырос у них на глазах, но оказался не в том месте не в то время. И Марк. Он практически умолял меня. Я никогда раньше не видела его таким.

Смысл встречи в кафе, свидетельницей которой я стала, внезапно прояснился. Я много недель ломала голову, что же Марк сказал Алексис, а теперь узнала. Ты нужна мне. Ты нужна нашей семье. Вспомни все хорошее, что у нас было. Ты правда хочешь все это разрушить? Было какое-то удовлетворение в том, что я видела Марка Томпсона умоляющим.