Дэн Браун – Современный зарубежный детектив-10. Компиляция. Книги 1-18 (страница 603)

Я жаждала выложить наше совместное фото с Уильямом. Мне хотелось, чтобы люди, не знающие его, поразились его привлекательности. Мне хотелось, чтобы люди из прошлых жизней, вбив мое имя в поиске, говорили: «О господи, Ханна встречается с тем парнем, которого обвиняли в серийных убийствах!» – а потом рассказывали всем подряд о том, что всё знали. Поскольку я не могла выложить фото с его лицом, я решила запостить фотографию с нашими красноречиво переплетенными пальцами.

Заметили это, кажется, только Меган и Кэрол.

«Ты с кем-то встречаешься??? Ты просто обязана рассказать мне все на свадьбе!!!» — написала Меган в первом за несколько недель сообщении. Кажется, мое несвободное положение вновь открывало схлопнувшиеся возможности для развития нашей дружбы.

Кэрол оставила мне такое голосовое сообщение: «Ханна, я видела пост, который ты выложила. Пожалуйста, только не говори, что ты с этим мужчиной».

Меган я ответила и написала просто: «Да!!!» Я представила, как мы вместе с Уильямом поедем в Миннеаполис к ней на свадьбу. Мы могли бы остановиться в номере, а не у моих родителей. Я гордо представлю его своим друзьям, пока они будут перешептываться по поводу его биографии.

Кэрол я не ответила. Мне не хотелось сталкиваться с ее неодобрением. Я даже не могла заверить ее в невиновности Уильяма, потому что сама не была в ней уверена.

Так и не приобретя кольцо, мы с Уильямом уже начали планировать свадьбу и решили, что местная художественная галерея станет идеальным местом. Мы оба согласились, что лучше ограничиться скромной церемонией.

– Мои родители умеют все превратить в цирк, – говорил Уильям.

Я составила в голове список гостей, куда включила родителей, двоюродных сестер, тетю с дядей и много вопросительных знаков напротив имени Меган. Я подумывала пригласить Дотти с Лорен, но потом вычеркнула их из списка, засомневавшись, не слишком ли странно приглашать на собственную свадьбу двух одержимых моим женихом женщин. Насколько я знала, ни одна из них не слышала о помолвке. Каждый раз, когда я решала написать им, все мое нутро переполнялось странной смесью стыда и удовлетворения, что мне – именно мне! – удалось достучаться до Уильяма и убедить его остепениться. В конце концов я решила, что лучше им ничего не знать про женитьбу.

Мы выбрали дату свадьбы через девять месяцев – срок, который Уильям описывал как «скоро». Я восприняла это как намек, что раньше этого времени Уильям меня не убьет.

«Мы назначили дату свадьбы», – записала я в блокноте в графе «Невиновен».

Пока Уильям был на работе, я либо запоем смотрела помойные реалити-шоу по телевизору, либо сидела в кофейне и листала форум, поигрывая в «Солитер».

– Как продвигается роман? – иногда интересовался Уильям.

– Отлично, – всегда отвечала я, хотя у меня по-прежнему были лишь те две строчки, что я написала в первый день.

– Надеюсь, ты как-нибудь дашь мне почитать.

– Да, конечно. Когда будет готово.

Форум тем временем погружался в уныние. Не только по Келси Дженкинс не было никаких новых зацепок, но и правда о первых четырех жертвах по-прежнему оставалась неизвестна. Хотя пользователи форума и поклялись, что приложат все усилия для вычисления убийцы, большинство разговоров крутилось вокруг наших любимых криминальных передач или книг. То, что уже было задокументировано, приносило гораздо большее удовлетворение, чем текущие процессы; там все уже давно разрешилось, а если нет, то неразрешенные вопросы стали частью красивой легенды, как с Черной орхидеей [290]. Уильям же оставался в зоне зыбкой неприятной неопределенности.

«Хоть бы он совершил еще одно убийство и предоставил нам побольше улик», – пошутил кто-то из пользователей.

«Не говори так, – написал другой. – Речь идет о реальных людях».

В тот день, когда все изменилось, я ела тост с авокадо и пила карамельный латте, одновременно подслушивая за библейским клубом по соседству.

– Этот отрывок как будто обратился ко мне, – сказала одна девушка. – Я поняла, почему Бретт расстался со мной. Он почувствовал, что нам не суждено быть вместе. Мы не предназначены друг для друга.

Я лениво обновляла форум – просто по привычке. Кто-то выложил фотографию бара, где работала Келси, и я чуть ее не пролистнула, но тут заметила на стойке стеклянную миску со спичечными коробками. Я приблизила изображение, и, хотя картинка размылась, внешний вид коробков показался знакомым. Я достала телефон, пролистала кучу фотографий с изысканными блюдами, приготовленными Уильямом, фото милой собаки, которую я встретила на прогулке, и неприличное количество селфи, пока наконец не дошла до фотографий содержимого коробки из стола Уильяма, сделанных в первую неделю нашего совместного проживания.

– Черт возьми! – громко сказала я, и все члены библейского клуба одновременно обернулись на меня.

Коробок был точь-в-точь как на фотографии с форума.

Я не знала, что и думать. Это открытие доказывало невозможное. Подразумевало то, о чем некоторые пользователи форума заявляли с самого начала. А именно – что Уильям даже из тюремной камеры сыграл какую-то роль в убийстве Келси Дженкинс.

Как только я узнала спички, мне захотелось сразу бежать в бар, где работала Келси, но я не могла: нас с Уильямом пригласили в имение Томпсонов на ужин.

Я не видела никого из членов семьи Томпсонов с той вечеринки по поводу его освобождения.

– Все с нетерпением ждут свадьбы! – не переставая заверял меня Уильям, но это звучало так, будто в них на самом деле только копилось недовольство.

Со спичками пришлось повременить. Этот груз знания я принесла с собой домой, куда пришла переодеться. Пришлось поднапрячься, но мне удалось найти платье, в котором Анна Ли ходила на девичник одной из своих подруг, на элитном сайте с винтажом. Оно идеально подходило для семейного сборища Томпсонов. К нему я подобрала серьги, которые Уильям купил для меня на фермерском рынке, – они были похожи на пару серег Эммы.

– Выглядишь прекрасно, – сказал мне Уильям, вернувшись домой.

У меня возникло иррациональное желание рассказать Уильяму про спички: не потому, что я захотела войти с ним в прямое столкновение, а потому, что просто привыкла делиться с ним самыми скучными подробностями своей жизни – что я сегодня ела, как у меня самочувствие, какие у меня несуществующие успехи с романом. В этом заключалось удовольствие иметь партнера. Рядом всегда был человек, которому можно рассказать обо всем на свете – неважно, насколько это глупо или незначительно. Именно поэтому так невероятно сложно было не рассказать Уильяму о нем самом.

Я наблюдала, как Уильям снимает офисный костюм и застегивает парадную рубашку. «Ты кого-то нанял, чтобы убить Келси Дженкинс? – думала я. – Ты писал мне письма и в тот же самый момент давал инструкции, как именно это стоит сделать? Ее убили лишь для того, чтобы отвлечь подозрения от тебя, или было что-то еще? Невкусный коктейль, неверная сумма счета, отказ принимать твои ухаживания?»

Уильям прыснул на себя одеколон и улыбнулся.

– Готова? – спросил он.

Для меня еще никогда не было очевиднее, что он не умеет читать мои мысли.

В имении Томпсонов у дверей нас встретила служанка и провела в большую гостиную, где у тележки с напитками уже стоял Марк и держал в руках бокал с янтарной жидкостью. Синди сидела на диване и тоже пила что-то из бокала для мартини.

– Вот и моя невестка! – воскликнул Марк, когда мы вошли. Он обнял меня и пожал Уильяму руку – формальное приветствие между отцом и сыном.

Синди за минуту оглядела меня, оценивая мой внешний вид, и только потом встала, чтобы поздороваться.

– Приятно снова тебя видеть, – сказала она.

Во всем, что говорила Синди, был двойной смысл. Даже во фразе, что она рада меня видеть, сквозило неодобрение. Ее холодность ранила меня. Вопреки собственной воле, я стремилась к ее одобрению. Хотя ее сын, возможно, убил несколько женщин, тон женщины все равно подразумевал, что я его недостойна.

– Что тебе предложить выпить? – спросил Марк.

– Я буду то же самое, что она.

Я показала на бокал Синди, надеясь, что она воспримет это как жест доброй воли. Обычно я не пью мартини, но обычно я и в особняках не ужинаю.

Когда Марк протянул мне бокал, в комнату вошел Бентли.

– Ханна, – сказал он и поцеловал меня в щеку. Он сразу отстранился, но на моем лице еще долго оставалось ощущение его губ.

– Бентли, – вежливо ответила я.

За ним гуськом проследовали Вирджиния с двумя детьми. Мальчики были в галстуках, тщательно причесаны и застегнуты на все пуговицы. Они обняли деда, а потом чинно уселись рядом с бабушкой.

– Я бы хотел стакан молока, пожалуйста, – сказал старший.

– Я тоже, – эхом повторил второй.

Это были любопытные дети – как маленькие взрослые, заключенные в крошечные тела; они ничем не напоминали неугомонных бутузов, которых периодически выдавливали из себя мои подруги. Уильям рассказывал, что дети Бентли, как и они сами, с младенчества воспитывались нянями. Однажды они пойдут в ту же самую частную школу, куда ходил Бентли, – их поступление будет гарантировано родословной.

Я присела на диван напротив них.

– Сколько вам лет? – спросила я.

– Мне пять, – ответил младший.

– Мне восемь, – сказал старший, предварительно смерив меня внимательным взглядом, несильно отличающимся от взгляда бабушки.