Дэн Браун – Современный зарубежный детектив-10. Компиляция. Книги 1-18 (страница 55)

Кроме того, что очень странно, когда Лэнгдон попросил у госпожи Данек телефон, чтобы позвонить Джонасу Фокману, она отказала, сказав, что посол настоятельно просил не выходить на связь с внешним миром, пока Кэтрин и Лэнгдон не будут в безопасности и не получат полный брифинг... ради их же защиты.

Ради нашей защиты?!

Лэнгдон шёл рядом с Кэтрин, и она потянулась к нему, взяла его за руку. Группа, сопровождаемая вооружёнными морпехами, вышла из музея через несколько дворов и арок на шумную Марианскую площадь. Прямо перед ними на резком ветру рвались флаги у здания Новой ратуши, а вдали становились слышны приближающиеся сирены. Их сопровождающие, тоже услышавшие сирены, теперь торопили их. Лэнгдон крепче сжал руку Кэтрин, и они поспешили за морпехами к ожидавшей машине.

Это наш транспорт? подумала Кэтрин, поражённая. Не сказать чтобы неприметный.

Один из морпехов открывал дверь чёрного лимузина с логотипом посольства США на боку и двумя маленькими флажками на капоте — чешским и американским — оба красно-бело-синие. Лимузин уже привлекал изрядное внимание на площади.

"Простите за формальности, — сказала госпожа Данек. — Дипломатический транспорт обеспечивает защиту от местных властей. Посол счёл это разумным. Пожалуйста, садитесь".

По звукам приближающихся сирен Кэтрин поняла, что дипломатическая неприкосновенность может оказаться кстати.Однако, когда Кэтрин сделала шаг к машине, Лэнгдон незаметно удержал её, крепко сжав её руку.

Сирены звучали всё ближе.

— Мэм? — сказал морпех. — Вам обоим нужно срочно занять места в машине сейчас же.

Рука Лэнгдона оставалась неподвижной, его взгляд был прикован к американскому флагу, развевающемуся на капоте лимузина. Кэтрин не понимала, о чём он думает, но у неё сложилось впечатление, что Роберт сомневается, стоит ли садиться в машину.

— Садитесь, сэр! — вдруг скомандовал морпех, когда за поворотом показался ряд чёрных седанов с мигалками. — Немедленно!

Лэнгдон перевёл взгляд с флага на салон лимузина, а затем на мигалки приближающихся машин. Наконец, с видом человека, выбирающего меньшее из двух зол, он помог Кэтрин сесть в машину и последовал за ней.

Морпех захлопнул дверь как раз в тот момент, когда на место прибыл кортеж машин ÚZSI, оглушая окрестности рёвом сирен в холодном утреннем воздухе.

Дана Данек стояла на обочине и смотрела, как лимузин посольства умчался прочь. Она не поняла причин колебаний Лэнгдона, но теперь это уже не имело значения. Поскольку оба оказались под контролем посла, Дана выполнила свой долг.

Она уже позвонила послу Нагелю, и тот явно вздохнул с облегчением, узнав, что Лэнгдон и Соломон найдены живыми. Однако теперь у Даны появилась дополнительная информация — весьма тревожная информация — и она отошла в тихую нишу за статуей у здания мэрии, чтобы снова позвонить послу.

— Ещё кое-что, мэм, — сказала Дана, когда звонок перевели послу. — Я только что говорила с профессором Лэнгдоном, и он сказал, что очень беспокоится за безопасность Саши Весны… — Она замолчала, подавляя комок в горле. — …и Майкла Харриса.

— Харриса? — Нагель прозвучал удивлённо. — Лэнгдон объяснил, почему он беспокоится?

Теперь Дана знала правду об "отношениях" Майкла с Сашей Весной. И хотя она была рада, что эти связи не были его выбором, внутри её кипела ярость от того, что посол мог поставить его в такую ситуацию. Он же юридический атташе, чёрт возьми, а не подготовленный полевой агент!

— У нас не было времени обсудить это, — ответила Дана, — но он сказал, что они с Сашей должны были встретиться с Майклом у неё в квартире, но что-то пошло не так. Лэнгдон настоял, чтобы я отправила кого-нибудь проверить их обоих. Он передал мне ключ от её квартиры.

— У Лэнгдона был ключ Саши?

Дана взглянула на безвкусный брелок "Crazy Kitten", который только что передал ей Лэнгдон. — Она настояла, чтобы он взял его — на случай, если ему понадобится надёжное убежище.

Посол необычно долго молчала. — Хорошо, — наконец сказала она. — Я отправлю Скотта Кербла за вами. Он сопроводит вас к Саше.

Меня?! Дана не ожидала, что её отправят лично, и гадала, было ли это наказанием или знаком доверия. В любом случае, Нагель направляла с ней самого надёжного и опытного морпеха. Видимо, посол хотела удостовериться, что сегодня больше ничего не пойдёт не так.

Несмотря на тёплый воздух, поступающий из дефлекторов лимузина, Кэтрин Соломон почувствовала, как её охватывает ещё больший озноб, пока она слушала рассказ Роберта о событиях утра.

— Боже, Роберт… Я не знаю, что сказать… — История о женщине на мосту, повторившей кошмар Кэтрин, лишила её дара речи.

Пока машина мчалась вдоль реки к посольству, Лэнгдон поделился ещё одной тревожной новостью — причиной своего колебания перед тем, как сесть в лимузин.

Герб американского посольства на боку машины.

Пока Лэнгдон объяснял, Кэтрин поняла, что он столкнулся с тем, что ноэтисты называют "задержкой визуальной обработки" — обычным явлением для людей с эйдетической памятью. Поскольку эйдетическая память фиксирует огромный объем визуальной информации, мозг не успевает обрабатывать ее в реальном времени. Фактически большая часть визуальных данных, сохраненных эйдетической памятью, никогда не извлекается, если только человек сознательно не попытается вспомнить увиденное.

Или… пока не сработает триггер.

Герб посольства США на двери лимузина стал для Лэнгдона таким триггером — он вспомнил визитку с тем же гербом, которая сопровождала огромный букет красных, белых и синих тюльпанов, присланных в их отель американским посольством.

"Когда я вернулся в номер утром, — объяснил Лэнгдон, — эркерное окно было по-прежнему распахнуто, и я заметил, что визитка посольства лежала на полу. В комнате стоял холод, и ветер уже начал увядать цветы на подоконнике. Но когда я закрывал окно, то увидел среди стеблей тонкий металлический штырь с прозрачным пластиковым конусом на конце".

Лэнгдон провел рукой по темным волосам, словно восстанавливая детали воспоминания.

"В тот момент я не придал этому значения — подумал, что это датчик влажности или что-то незначительное — но после всего, что происходит сейчас, я вспомнил, что видел нечто подобное в Бостонском симфоническом зале… параболический микрофон, висящий над оркестром, чтобы улавливать малейшие нюансы музыки.

"Погоди… — запинаясь, проговорила Кэтрин. — Ты думаешь, наш букет прослушивали?!"

Лэнгдон кивнул. "Мы с тобой сидели рядом с этими цветами, когда ты рассказывала мне о своем сне. Другого объяснения нет. Если кто-то услышал, как ты описываешь..."

"Но в этом нет никакого смысла! — воскликнула она, качая головой. — Зачем нашему посольству подслушивать нас? И даже если они следили и услышали мой сон, зачем они стали бы… воссоздавать его?"

"Не знаю. Но я чертовски хочу спросить об этом посла, когда мы доберемся до посольства".

"Мы едем не в посольство, — сказала Кэтрин. — Я слышала, как Дана просила водителя отвезти нас в резиденцию посла".

Лэнгдон удивленно посмотрел на нее. "Почему"?

"Может, она подумала, что так будет радушнее?" — пожала плечами Кэтрин.

По тревожному выражению лица Лэнгдона она поняла, что он воспринял это изменение как все что угодно, но не гостеприимность. "Особая защита для граждан США действует только внутри самого посольства, — прошептал он. — Посол знает это. Встреча в резиденции означает, что ты и я по-прежнему… беззащитны. Уязвимы".

Кэтрин почувствовала укол страха. Что они от нас хотят? Ей хотелось, чтобы она никогда не соглашалась на просьбу Гесснер выступить в Праге.

"По какой-то причине все это вращается вокруг твоей книги, Кэтрин". Лэнгдон наклонился вперед, не отводя взгляда. "Тебе нужно поговорить со мной. У нас есть всего пара минут наедине, и ты должна рассказать мне все. О чем рукопись? Что ты открыла?"

Кэтрин хотела, чтобы Лэнгдон прочел о результатах ее экспериментов и выводах во всех подробностях, но этой возможности больше не было.

Рукописи нет… и времени тоже.

"Хорошо, — прошептала она, придвигаясь ближе. — Я расскажу тебе".

ГЛАВА 71

В самом сердце фешенебельного торгового района Праги находится небольшой участок земли, нетронутый временем, окруженный каменной оградой. Пять столетий это священное место было немым свидетелем человеческой нетерпимости.

Старое еврейское кладбище,пронеслось в голове у Голема, когда он переступил ворота и ступил в укрытый мхом, усеянный деревьями заповедный уголок.

Перед ним расстилался мистический пейзаж, где надгробия стояли вплотную друг к другу — более двенадцати тысяч на этом крошечном пространстве. Древние камни теснились настолько плотно, что многие касались соседних... накренившись в разные стороны. Создавалось впечатление скорее складского двора для надгробных плит, чем священного места упокоения.

Невероятно, но на этом участке в три акра было погребено более ста тысяч тел. В XV веке евреи Праги находились на обочине общества, запертые в стенах своего гетто. Когда возникала необходимость хоронить усопших по еврейскому обычаю, власть имущие выделяли для этого лишь крохотный клочок земли.

Поскольку еврейская традиция запрещает эксгумацию захороненных, когда места на кладбище перестало хватать, старейшины просто подвозили новый слой земли, насыпая его поверх старого кладбища и поднимая древние надгробия на новый уровень. Этот процесс повторялся веками, с каждым разом образуя новый пласт захоронений и новые ряды памятников. В некоторых местах тела лежали в двенадцать слоев, и говорили, что без опорных стен Старое кладбище давно бы разрослось на окружающие улицы, рассыпав по ним прах пяти веков.