Дэн Браун – Современный зарубежный детектив-10. Компиляция. Книги 1-18 (страница 358)

– Так, кое-что. Не думаешь ли ты, что они создали комитет жилиц и совместными усилиями подготовили и провели операцию по ликвидации квартировладельца?

– Кто их знает.

– А женщина-жираф? Как она тебе? – спросила агент Брунетти. – Красавица, да? – добавила она в ответ на молчание Стуки.

Стуки поднялся, чтобы оплатить счет. Трактирщик заговорщицки подмигнул инспектору.

– Синьора что надо. Жена?

– Нет, к сожалению. Она меня не хочет, – вздохнул Стуки.

– А я вас хорошо запомнил! – похвалился трактирщик.

– А я запомнил даже то, что когда мы с другом были здесь в прошлый раз, вы назвали нас барабашками.

– Это ж я по дружбе! Инспектор Скарпа благородный человек. Все мы, венецианцы, из благородных.

– Помните, после обеда вы хотели сыграть с нами в карты?

– Перекинуться с друзьями в картишки, только и всего. Хотите рюмочку коньяка перед романтической прогулкой?

Гуляя с Терезой по живописным улочкам города, Стуки размышлял о том, что глагол «гулять» в разных местах приобретает различный смысл. Не говоря уже о прогулке в горах. Наверное, все зависит от способа ходьбы: как ты ставишь ногу, что находится рядом, впереди и позади, что движется вместе с тобой и что остается неподвижным.

Агент Брунетти шла рядом со Стуки. Не слишком близко, но инспектор кожей чувствовал присутствие женщины. С неожиданным юмором Тереза рассказывала ему о свечах, которые она зажигала в разных церквях Венеции: церковь Капуцинов, Санта-Фоска, церковь Святой Магдалины, Мадонна-дель-Орто, Санта-Мария-деи-Мираколи, Санта-Мария-делле-Пенитенти, Санта-Мария-дельи-Скальци, Санта-София – все в районе Каннареджо. То есть самое настоящее паломничество ради одной-единственной просьбы: чтобы эти сумасшедшие гормоны успокоились или хотя бы немного умерили свой пыл.

– В августе, когда их хозяйка пойдет в отпуск, возможно, и гормоны тоже немного угомонятся.

– Хорошо бы.

Тереза Брунетти поведала инспектору о некоторых своих подругах, которые испытывали те же трудности, что и она сама. Несмотря на всем известное отсутствие солидарности между женщинами, подобные проблемы, надо сказать, объединяют. По другим вопросам дамы, возможно, продолжают ссориться, но в этом деле их солидарность велика.

– Биологическая, я бы сказал, – отозвался Стуки. – Наверное, все дело в биоритмах.

– Да уж. Мы с подругами только и обсуждаем, что шкалу Фаренгейта и необходимость вызывать пожарников, не знаю, понятен ли намек.

– Вполне.

– А еще спорим о том, какие приливы легче: утренние, когда только проснулась, дневные, в обеденный перерыв, или ночные. О, эти, на мой взгляд, хуже всего: сначала ты варишься в котле с потом, а потом мерзнешь, как на арктическом ветру.

– А твои подруги как считают?

– В этом они со мной полностью согласны.

Позже, когда они вошли в круг света от фонаря, Тереза в упор спросила Стуки, чем лично для него является любовь.

– Любовь – это?.. Как бы ты ответил на этот вопрос?

Он находит Терезу очень сексуальной – вот что крутилось в голове у инспектора в эту минуту. Стуки сделал вид, что обдумывает, как ей ответить.

– Любовь… хороший вопрос.

Губы агента Терезы Брунетти притягивали мужчину, как хищное растение насекомых. Глаза женщины не давали Стуки покоя. Есть люди, которые время от времени отодвигают плотные завесы со своей души и невольно позволяют другим заглянуть внутрь и увидеть себя в интимной обстановке: с полотенцем на мокрых волосах, в мятой пижаме и теплых носках, показывают кусочек кожи в потаенных уголках тела, улыбку без причины…

«Нельзя же разговаривать с женщиной, как с мужчиной, – подумал Стуки. – Мы обладаем разными знаниями». Женщины знают все о половом отборе: о великолепии разноцветного хвоста самца павлина, о размерах мужских особей пауков-скакунов. И все это они познают инстинктивно, у них нет необходимости изучать предмет с опорой на разум. Разговаривать о любви с женщиной – это как кривая между спросом и предложением. Это самоубийство.

– Любовь, – промямлил Стуки, – это прекрасное чувство.

Он вдруг ощутил на своих плечах всю накопившуюся за эти дни усталость.

– О да, конечно, как моя любовь к голубям, – ответила Тереза.

К счастью для Стуки, агент Брунетти в свободное время посвящала себя спасению раненых и больных голубей в составе волонтерской организации. Тереза изучила все о голубях города, начиная с их латинского названия – Columba livia. Судя по ее рассказам, она отлично разбиралась в биоритмах птиц, знала их повадки и места поселения голубиных колоний по всей Венеции.

Инспектор зевнул.

– Больше всего голуби любят территорию между Сан-Марко и Фондамента-Нова. Ты знаешь, где это?

– Знаю, – ответил Стуки.

Инспектор с трудом подавил зевоту.

– Голубям нравятся сады Святой Елены и другие места в городе, где много зелени. А вообще, быть голубем в Венеции не так уж легко.

– Серьезно? – произнес Стуки, изо всех сил изображая заинтересованность.

– Иногда, правда, когда птица очень тяжело больна, нам приходится прибегать к эвтаназии.

– Эвтаназия для голубей. В этом что-то есть…

Глаза Стуки слипались настолько, что, казалось, были в состоянии пропускать только по одному фотону за раз. И то если задрать голову.

Дорогая редакция!

Есть много очень хороших, даже, можно сказать, отличных рецептов приготовления туристов. Некоторые из них довольно популярны, например, ризотто с венгром или ризотто с немцем, за неимением которого он может быть заменен на француза. После многочисленных экспериментов, я с уверенностью могу сказать, что лучшие блюда – это: китаец в сырном соусе, жаркое из испанцев и голландцев и туристы-фри. Для приготовления последнего блюда, изысканного и доступного далеко не каждому, я советую следующее.

1. Необходимо научиться различать между собой бывалых путешественников и новобранцев. Эти обожают Венецию, потому что она очень похожа на открытку.

2. Нужно уметь отделять хороших путешественников от плохих. Плохие – это те, которые восхищаются только знаменитыми венецианскими дворцами. По их мнению, все достопримечательности Венеции должны быть сосредоточены в одном месте. С такими каши не сваришь. Очень хороши те туристы, у которых линька – то есть меняющие свой экзоскелет. Эти любят ходить пешком, но пока еще не понимают, почему в городе так много мостов.

3. Итак, взбейте одно яйцо и поместите в него хороших туристов, предварительно вымочив их в воде лагуны. Если они будут жаловаться на запах, можете добавить посещение острова Джудекка. Он ароматизирует воздух, потому что издает еще витающее в атмосфере легкое благоухание некогда находившихся там и ныне исчезнувших садов и огородов.

4. Как только путешественники напитаются взбитым яйцом, пронизанным ароматом Джудекки, подогрейте на сковороде растительное масло. Проделайте это так, чтобы туристы не видели ваших манипуляций, иначе они придут в волнение. Чтобы их отвлечь, можете показать им Арсенал и котлы, в которых нагревают смолу для шпаклевания кораблей. Когда внимание туристов будет поглощено деталями судостроения, быстро обваляйте их в муке и погрузите в горячее растительное масло.

5. Переворачивайте туристов до тех пор, пока они не подрумянятся. Не обращайте внимания на возможные просьбы организованных экскурсий в стеклодувные мастерские острова Мурано – это отвлекающий маневр. Жарьте путешественников до тех пор, пока они не станут хрустящими, а затем переложите со сковороды на тарелку, покрытую бумажной салфеткой, чтобы удалить излишки растительного масла.

6. Подавайте жареных туристов, посыпав их ароматными травами, но не с хлебом или другими углеводами. По желанию можно добавить ломтик лимона. Вкус блюда ни с чем не спутать. Турист съедобен весь целиком, включая ногти и ноги, несмотря на то, что они ходили по не всегда чистым набережным.

7. К блюду обязателен бокал хорошего белого вина. Лично я предпочитаю игристое.

26 июля

Суббота

Стуки проснулся с ощущением, будто его мозг залит аммиаком. С невероятным трудом инспектор разлепил веки – он, который каждый новый день встречал с энтузиазмом, ведь ему удалось пережить еще одну ночь.

Стуки пошарил рукой по полу в поисках папок с документами. Пусто.

Антимама! В замешательстве он свесил голову с кровати – ничего! Полицейский пулей вылетел из постели и полез под кровать. Но и там он ничего не нашел. На прикроватной тумбочке лежали несколько бумаг, которые инспектор вчера вынул из папки и собирался перечитать перед сном, но так до них и не добрался. Голова Стуки гудела, словно на нейроны головного мозга была вылита целая бутылка сульфитов. Что такое он вчера пил?

Пока Стуки второпях одевался, он повторял про себя то, что запомнил из дела об иностранных туристах, соревнуясь с тревогой, которая прилагала все усилия, чтобы инспектор вспомнил как можно меньше. Раннее старческое слабоумие, излишки просекко, пропажа документов расследования. А что, если их украли? Но кто? И самое главное – зачем?

В папках инспектора Скарпы были отчеты о расследованиях и карточки с информацией на каждого подозреваемого, попавшего в поле зрения полиции. Первым шел сам журналист Зорзи, однако он умер больше года назад. Далее следовали двое или трое служащих гостиниц, где останавливались погибшие туристы, и крупье казино. Еще были уполномоченный магистрата по водным делам, реставратор мебели, продавец овощей и фруктов, развозивший и продававший свой товар с лодки, сотрудник Государственного архива, хранитель знаменитого музея венецианского искусства Ка-Реццонико. Стуки обнаружил фотографии нескольких старых знакомых еще по делам с бомбами: к ним Скарпа питал особую привязанность. Досье завершала целая компания дебоширов: работник железной дороги, который не раз привлекался за драки с туристами, пара членов клуба гребли и некоторые другие, данные о которых Стуки пока не мог восстановить в памяти. Все – люди с накачанными мускулами и мощными спинами. «Точно! – вспомнил Стуки. – Среди них был еще матрос вапоретто по имени Николо Эриццо. Мастер боевых искусств, на него не раз поступали жалобы за грубое обращение с пассажирами, особенно с немцами».