Дэн Браун – Современный зарубежный детектив-10. Компиляция. Книги 1-18 (страница 351)

– У меня разрядилась батарея, – попытался оправдаться Стуки и только ухудшил этим свое положение, потому что, по мнению агента Брунетти, такая ситуация для полицейского была абсолютно недопустима.

Тереза так сильно сжала свои красивые губы, что они стали похожи на береговую линию Венецианской лагуны. С трудом сдерживая проклятия, она глянула на Стуки с таким осуждением, будто видела перед собой беспечного туриста, шагающего по деревянному помосту в день, когда Венеция не затоплена водой.

– Я так понимаю, подозреваемую вы упустили. Поэтому вы выключили телефон! Могли хотя бы мне сообщить, в какую сторону она пошла? Я бы ее перехватила. Я знаю несколько мест, где женщина обычно бывает.

– Если бы вы мне все подробно объяснили, я бы и сам мог ее перехватить. Я тоже хорошо знаю город и…

– Да что вы можете знать о Венеции? – с презрением фыркнула Тереза Брунетти.

Дорогая редакция!

Что, опять? Возвращаются «Пинк Флойд»? Вся эта банда?

Я чуть с ума не сошел, когда услышал эту новость. Снова приедут «Пинк Флойд», а с ними все эти хамы, которые только и знают, что пить, словно бездонные бочки, и мочиться на священные стены Серениссима. Потом они будут валяться на ступенях мостов, как якоря, гнилые внутри и снаружи. Варвары с гор и равнин, привыкшие жить в многоэтажках. Рабы небоскребов и презренного асфальта, а также автомобилей, ручного тормоза, машинного масла и – как же без этого – резиновых покрышек! Да, да, покрышек!

Дикари, передвигающиеся сидя, потому что не в состоянии ходить пешком. Их заносит то вправо, то влево. Эй! Вы можете держаться или правой, или левой стороны? Это не так сложно, мы же справляемся. Но нет! «Посмотрите на церковь», – всей толпой налево. «Полюбуйтесь этой маской!» – и все направо. Заблудившиеся бродяги без компаса. Но что самое худшее – в неподходящей обуви. Да, сэр: ваша обувь здесь не к месту! В треккинговых ботинках в базилике! В кроссовках на вапоретто! Знали бы вы, как чувствуются все эти кроссы, которые вам пришлось в них пробежать! Даже голуби падают с карнизов.

Обувь, оставляющая глубокие борозды, ботинки с развязанными шнурками, нижние конечности с мозолями, волдырями и шишкой на ноге. Но самое главное – туфли на высоких каблуках! Их обладательницы наверняка имеют ученые степени в области анатомии и физиологии ленивцев и черепах. Это же надо додуматься! Гулять по Венеции на высоких каблуках! Каблуки застревают между камнями мостовой и на ступенях мостов, и нужно срочно звать спасателей, а иначе все эти красавицы погибнут под знойным итальянским солнцем от обезвоживания.

Почему-то никому из туристов не придет в голову надеть подходящую к случаю обувь, стук каблучков которой едва слышен, чтобы не тревожить тишины венецианских ночей. Ведь в такие ночи все звуки разносятся по набережным, как тиканье старинных часов, как голос маятника восемнадцатого века, хохот чаек или весеннее воркование голубей.

«Пинк Флойд» в Венеции?

Нет и еще раз нет! Если они вернутся, я не знаю, что сделаю. А я способен на все!

В этот раз я буду вооружен и защищен броней. Я стану сапером и заложу под сцену мину, много мин: большие, маленькие, противопехотные, противотанковые, мины замедленного действия, двойные, тройные, всемогущие, нейтронные, с гамма-лучами, с фотоновым лазером, с коротким и очень коротким взрывателем. Если это не поможет, я рассею чуму, оспу, дизентерию, острый и хронический фарингит, мутантные и мутирующие вирусы, поражающие голосовые связки, а также те, которые вызывают музыкальную амнезию, семантическую деменцию, немоту и баритональный кашель.

Я проткну шпагой мэра, его заместителей и всех чиновников по туризму, подожгу картографические компании, уничтожу графических дизайнеров, продавцов воды, мороженого и бумажных салфеток.

С нас хватит! Руки прочь от Венеции!

23 июля

Среда

Вернувшись поздно вечером в квартиру на острове Джудекка, Стуки застал синьору Елену за прослушиванием классической музыки. «Бах», – определил Стуки, но синьора возразила ему, что это Лучано Паваротти.

– И все же я почти уверен, что это Иоган Себастьян Бах, – произнес Стуки.

Тогда синьора Елена подошла к проигрывателю, чтобы проверить, и тут же согласилась со Стуки, а еще сообщила ему, что этот композитор хорошо ей знаком, ведь она принимает капли Баха для улучшения памяти.

За ночь синьора Елена несколько раз вставала и принималась бродить по дому. Стуки то просыпался, то засыпал опять, погружаясь в сон, а потом резко выныривая из него, словно катаясь на американских горках.

Уже под утро к нему во сне пришла агент Брунетти. Одежды на женщине было немного, зато на руках обнаружились боксерские перчатки. Интересно, что это могло означать на языке снов?

«Да что вы можете знать о Венеции?» – так сказала ему Тереза. Фраза довольно невежливая и весьма неприятная. Как можно говорить такое ему, который родился в Венеции и у которого этот город, можно сказать, отпечатался в гипофизе? Что он мог знать о Венеции? И это говорит она, которая сама может оказаться из Тосканы, Лигурии или, чего доброго, из Трентино. Только сейчас Стуки осознал, что он ровным счетом ничего не спросил у агента Брунетти о ней самой. «Вот уверен, она из Трентино, – подумал инспектор. – Все они такие зануды!» Они не могут понять, что означает для венецианцев их город. Неслучайно в соревнованиях по спортивному ориентированию среди каналов Венеции[176] жители этого региона Италии никогда еще не выигрывали. Часто побеждают финны – наверное, потому, что они воспринимают Венецию всего лишь как карту: север, юг, запад, восток. Их не отвлекают от цели тысячи воспоминаний о прогулках по Венеции, они не представляют себе, что значит затеряться в этом городе и желать только одного: не находиться как можно дольше.

Антимама! Однако кое в чем агент Брунетти была права. Если он не вспомнит все, что знает о Венеции, исходив ее вдоль и поперек, шаг за шагом, то он ничего не добьется. Ему необходимо выудить из памяти все знакомые лица, рассеянные по венецианским улочкам, лавочкам и трактирам. Антимама! Самому ему не справиться. Он должен поговорить с учителем. Даже если тот всегда предпочитал разговорам молчание, погруженный в созерцание мрамора и вулканических пород…

Еще лежа в постели, инспектор Стуки услышал мелодию, которая вполне могла быть звуком дверного звонка. Затем послышалось шарканье тапочек синьоры Елены и сразу другой шум, будто какой-то предмет со стуком покатился по лестнице. Стуки посмотрел на часы: не было и половины восьмого. Не так уж рано, для кого-то даже поздно, но не для того, кто, к примеру, всю ночь проездил на велосипеде по бескрайним холмам Словении.

– Инспектор Стуки! – раздался снизу голос, который явно не принадлежал синьоре Елене.

Стуки быстро натянул на себя одежду, пригладил волосы, используя вместо расчески пальцы, и левой рукой потрогал щетину на лице. Надо бы побриться, но голос снизу снова позвал его, на этот раз довольно настойчиво.

– Иду! – отозвался инспектор.

– У меня для вас важная новость, – голос принадлежал агенту Терезе Брунетти.

Он увидел ее у подножия лестницы. Женщина помогала синьоре Елене собирать на полу какие-то камешки.

– Это почечные камни всей нашей семьи, – объявила старушка, показывая ему дно коробки.

– Всплыло тело! – объявила агент Брунетти.

– Ничего себе новость! – присвистнул инспектор Стуки.

– В Рио-делла-Тетта[177].

– Пойдемте.

– Сначала помогите мне собрать эти камни, иначе старуха споткнется и упадет.

– Агент Брунетти, вы бы не могли быть немного повежливее?

– Не думаю, что я кого-то здесь оскорбила.

Тереза Брунетти потащила его в полицейское управление с быстротой эфиопского марафонца, которому осталось всего несколько секунд до установления мирового рекорда.

Инспектор Скарпа с раннего утра заседал с важным полицейским начальством. Еще один покойник в канале, и почти сразу же после последнего утонувшего туриста. Скарпа, а также все его коллеги все больше убеждались в том, что дело совсем не в скользких набережных и градусах алкоголя. Однако предпринять какие-то шаги без консультации с начальством инспектор Скарпа, понятное дело, не мог. Кроме того, нужно было согласовать, какую информацию и в каком объеме сообщать журналистам. Начальник полицейского управления настаивал, чтобы расследование было максимально ускорено, с другой стороны, необходимо самым тщательным образом все внимательно оценить и взвесить…

– Вот так, Стуки, нам приказывают ускориться. И никого не интересует, что мы и так из кожи вон лезем, – Скарпа уныло посмотрел на друга; под глазами черные круги, словно колеса велосипеда. – Несколько лет я пытался расследовать это дело, ничего не упуская из виду, а они мне говорили, что нельзя делать поспешных выводов, которые могут ввести в заблуждение, и всячески меня тормозили и сдерживали. Но начиная со смерти месье Дюфур все как с цепи сорвались и стали меня торопить. Сейчас я, оказывается, должен ускориться еще больше. Молодцы, нечего сказать!

Скарпа бросил взгляд на Терезу, сидевшую в единственном достойном этого названия кресле, положив ногу на ногу и слегка покачивая левой ступней. Скарпа попросил агента Брунетти ввести Стуки в курс дела.