Дэн Браун – Современный зарубежный детектив-10. Компиляция. Книги 1-18 (страница 341)
– Думаю, я довольно близок к разгадке.
– Кстати, Скарпа, как мы назовем этого преступника?
– В смысле?
– Ты забыл, что мы с тобой всегда давали прозвища подозреваемым?
– Кэри Грант, Даниэле Манин[153], близнецы Ромул и Рем[154] – я прекрасно помню! Но главным выдумщиком среди нас был ты, поэтому я предоставляю тебе эту честь – выбрать ему подходящее прозвище.
– Буффало Билл![155]
– Почему именно он?
– Возможно, это из-за лекарств, но мне вдруг вспомнилась фотография Буффало Билла в гондоле. Ты знал, что он посетил Венецию весной одна тысяча девятьсот шестого года?
– Что он здесь делал?
– Буффало Билл с сотней индейцев приехал из Америки в Италию в рамках своего европейского турне. Цена билета, чтобы посмотреть на символ и легенду Дикого Запада, доходила до восьми лир.
– Немалая в те времена сумма.
– Еще бы! Однако стоит заметить, что на наших с тобой предков Буффало Билл совсем не произвел впечатления. «Ну и рожи!» – говорили они об индейцах, а самого Коди прозвали «Бруффоло[156] Билл».
– Венецианцы!
– Представь, он приехал в Венецию после своего выступления в Падуе. В гондоле Буффало Билл с кольтом, его любовница и несколько индейцев. Площадь Святого Марка, канал Гранде, все как положено. Только вот закончилось это не очень хорошо[157]. Скарпа, я заметил, что часто все именно так и заканчивается среди каналов Венеции.
– Возможно. Но я все-равно не понимаю, какое это имеет отношение к мертвым туристам?
– Если предположить, что на этот раз ты говоришь мне правду, все это может быть делом рук такого крутого парня, как Буффало Билл.
– Крутого парня, говоришь? Только один он не мог…
– Ты это о чем?
Скарпа резко замолчал, а затем, улыбаясь, произнес:
– Поправляйся и выходи из больницы, Стуки, мне нужна твоя помощь.
– Я не уверен, что чем-то смогу тебе помочь.
– Сможешь! Сам я не справлюсь.
Кто знает, сказал ли инспектор Скарпа эту фразу случайно или все эти годы бережно хранил ее в памяти.
«Сам я не справлюсь!» – этот крик вырвалася у Стуки, когда он и Скарпа прибыли на место той страшной аварии. Они только-только начали знакомиться с территорией, патрулируя город на материковой части и в окрестностях порта Маргера[158]. Два чрезвычайно тяжелых года, ничего общего с пешим патрулированием Венеции, во время которого они прогуливались по городу как два сизых голубя.
Агенту Стуки только предстояло открыть дверь автомобиля, но ему уже стало понятно, что ребенку, который вылетел вперед с заднего сиденья, уже ничем нельзя помочь.
– Сам я не справлюсь! – закричал Стуки в тот единственный раз, когда его не держали ноги и когда он пожалел о своем выборе, проклиная полицейскую форму и свой профессиональный долг.
Скарпа, который в тот момент помогал раненым из другой машины, приказал ему действовать, сжав кулаки. Но у Скарпы было на пару лет больше опыта. Немного терпения, и ты еще и не такое увидишь, особенно на дорогах. И твой желудок преобретет клеенчатую выстилку, дай только срок.
Стуки всеми фибрами души ненавидел автокатастрофы: покореженные машины и изувеченные тела по вине кретинов, которые бросают вызов не только правилам дорожного движения, но и закону гравитации, трению и сцеплению с дорогой, а также всем другим законам физики.
В тот раз Скарпа пошел ему навстречу, ласково ущипнул за нос, словно говоря: спокойно, я рядом. Он сам открыл дверцу разбитой машины, а затем повел Стуки в маленький бар напротив фабрики выпить чего-нибудь покрепче. Они сидели среди рабочих в синих комбинезонах, вдыхая дым от сигарет и фабричных труб, смотрели друг другу в глаза и чувствовали на себе взгляды «людей с мозолями даже на заднице», как выразился о них Скарпа, чтобы его рассмешить.
– Ты в первый раз видишь смерть так близко?
– Если не считать моей мамы Парванех, то да, – ответил другу Стуки, и сделал бармену знак повторить.
…Стуки, как кардинал, жестом дал понять инспектору Скарпе, что время посещения истекло. Внезапно заболела рука: возможно, для первого раза он слишком переусердствовал с гимнастикой.
После обеда настала очередь дяди Сайруса. Стуки увидел старика у своей кровати, воротник белой рубашки накрахмален так, что стоял, как стена.
– Кто тебе гладит рубашки?
– Я сам.
– Тебе не обязательно было приходить.
– С анализами закончили?
– Ты приехал на поезде? Я надеюсь, ты не пешком шел сюда с вокзала? Здесь все ездят на вапоретто.
– Я не сяду на корабль, который должен проплывать под мостами.
– Это не корабль. И под мостами он проходит без проблем. Ты устал?
– Почему ты не двигаешь левой рукой?
– Дядя. Что ты можешь для меня сделать в этой ситуации – это сидеть на груде твоих ковров, сохраняя спокойствие. Так я буду доволен и не стану волноваться. Ты не должен ни о чем беспокоиться, понял?
Дядя Сайрус слегка кивнул головой.
– Каждый остается там, где ему лучше, – сказал старик. – Тебе дают чай?
– Нет. К сожалению, чай здесь невкусный.
– В хорошей больнице и чай должен быть хорошим.
– Здесь у нас не так. Как дела у Ростама?
– Я его не взял с собой. Не нужно ему тебя здесь видеть.
– Правильно. Ты оставил его в лавке?
– Да. Но я позаботился о том, чтобы никто не вошел, пока меня нет. Я повесил табличку: «Господин Сайрус Милани находится в другом месте».
– Значит улучшений нет?
– Никаких, к сожалению. Ему нужна жена, – как бы между прочим произнес дядя Сайрус, словно расстелил красивый ковер перед новым покупателем.
– Он приехал в Италию, чтобы жениться?
– Хочешь, я расскажу тебе историю Ростама?
– Нет, не сейчас. Я очень устал. Дядя Сайрус, я хочу попросить тебя об одном одолжении. Сходи, пожалуйста, в переулок Дотти и положи записку в почтовый ящик квартиры, которая находится над моей. Я хочу предупредить моих соседок, что вернусь в понедельник, и что врач прописал мне строжайший покой. Я тебе сейчас ее напишу. Ты окажешь мне эту услугу?
Старик кивнул.
– А ты найдешь Ростаму женщину?
Стуки решил проводить дядю до выхода на улицу, чтобы тот не заблудился в переходах больницы. Стоя на пороге, инспектор объяснил Сайрусу, что тому надо направо и указал на мост, который нужно перейти. Стуки смотрел на дядю Сайруса, который шел маленькими шагами, прямой, как шест. На мосту старик на мгновение обернулся. Стуки сомневался, что дядя его видит, но на всякий случай помахал ему рукой. Инспектор постоял еще немного у главного входа, наблюдая за потоком людей на площади Дзаниполо: все эти движущиеся ноги, быстрые, спешащие, дрожащие, стройные и не очень. Шаги гуляющих, беседующих и влюбленных. Его взгляд ненадолго задержался на обнимающейся, несмотря на жару, парочке.
Вернувшись в палату, Стуки бросил рассеянный взгляд на папку, которую оставил Скарпа. Десятки фотокопий писем. Инспектор начал читать кое-какие из них. Потом ему подумалось, что сегодня суббота, он в больнице Венеции, почти здоровый, и во всем городе чувствуется атмосфера праздника Реденторе.
Стуки решил пойти в город. Наплевать на правила и тайком сбежать из больницы. В конце концов, он же итальянец.
За ужином Стуки сделал вид, что ест, ковыряя ломтики жареного, или, скорее, вареного, мяса. Когда больничная суета стала постепенно затихать, он решил, что пора одеваться. В маленьком шкафчике стояли его туфли и висели на вешалке брюки, но футболка, которая была на нем в момент инцидента (Стуки отказывался называть по-другому то, что с ним случилось) была порвана и залита кровью. Скарпа принес коллеге только пижаму. Выйти на улицу в пижамной куртке в бело-синюю полоску было немыслимо. Стуки вспомнил, что Морган примерно одного с ним телосложения. Может быть, он одолжит ему футболку или рубашку?
Крадущимися бесшумными шагами, словно опытный лазутчик, Стуки пробрался к палате Моргана, но она была пуста.
«Куда он мог подеваться в этот час?» – подумал инспектор, начиная нервничать. Вполне возможно, что Морган находился уже на берегу лагуны в предвкушении праздничного фейерверка. Стуки неохотно открыл шкаф, чтобы поискать себе что-нибудь подходящее из одежды. Внутри, прислоненный к стенке шкафа, стоял протез ноги. «Значит, он где-то неподалеку», – подумал Стуки. Как раз в этот момент Морган медленно вошел в палату, опираясь на костыли.
– Что вы здесь делаете? – резко спросил он Стуки, заметив открытый шкаф и протез ноги на виду.
– Мне нужна футболка или рубашка. Я подумал, не могли бы вы мне ее одолжить. Я верну вам ее выстиранной и выглаженной.