Дэн Браун – Современный зарубежный детектив-10. Компиляция. Книги 1-18 (страница 310)

— Маленький человечек… — эхом повторила женщина.

Их бокалы коснулись друг друга. Прежде чем поставить на стол свой бокал и не дожидаясь, пока Стуки спросит сам, Елена вдруг сказала, что все закончилось по вине кружевных женских трусиков.

— Что? — ошарашенно спросил Стуки.

— Мне было двадцать девять лет, нашему с ним ребенку восемь.

— Антимама! Так, значит, тебе не тридцать шесть, а тридцать восемь, — притворно ужаснулся Стуки.

— Почти тридцать девять. Он ушел от меня, потому что, собираясь на прогулку с подругами, я надела кружевные стринги, которые он сам мне подарил, — сказала Елена. — Такое впечатление, что некоторые мужчины думают, будто стринги обладают особой энергетикой, что в них у женщины мгновенно повышается либидо и она сразу становится голодной, как саранча или прожорливая куница. И что каждый мужчина, попадающий в поле зрения такой женщины, автоматически превращается в ее добычу, крохотную мушку, комара, мышонка для удава.

Елена отвела взгляд.

— Да уж… — только и смог вымолвить Стуки.

— Конечно же, трусики были только предлогом, — добавила Елена.

— Он использовал свою ревность словно дубинку.

— Да, наверное. Мы поженились, когда нам было по двадцать. Два глупых студента, которые считали себя взрослыми.

— Думаю, дело не только в этом.

— Ты знаешь, почему заканчивается любовь?

— Миллионы людей во всем мире задаются этим вопросом, но никто еще не нашел ответа.

— А что думаешь лично ты, Стуки? Почему любовь уходит?

Никогда не отвечайте на подобные вопросы. Никогда!

«Удивительно, как стало сложно ужинать с предпринимателями, — рассуждал сам с собой директор банка Фердинандо Каберлотто. — Каждый из них начинает просить для себя какого-нибудь одолжения. А одолжения в наши дни оказывать нелегко. Самая лучшая еда от таких просьб становится неудобоваримой». При этой мысли Каберлотто приложил руку к животу, как бы ища облегчения: подобные ужины он переваривал с трудом.

Пистолетный выстрел раздался у банкира за спиной. Господин Каберлотто инстинктивно обернулся. На своем веку директор банка перевидал столько минусовых балансов и слез банкротов, что теперь его едва ли можно было чем-либо смутить. Банкиру показалось, что на противоположной стороне улицы мелькнула фигура, быстро исчезнувшая за углом. Каберлотто застыл, пытаясь обрести ясность мысли. Его трясло, но он постарался успокоиться: в конце концов, они даже не попали в стеклянное окно у входа в дом.

16 ноября. Вторник

Стуки просматривал газеты, хотя это было совсем неуместно, и даже комиссар Леонарди делал инспектору знаки, чтобы тот сосредоточился на деле. Директор банка, господин Каберлотто, заслуживал всего полагающегося ему внимания со стороны полиции, куда он обратился накануне вечером, сразу после случившегося. Дежурный полицейский тщательно собрал все показания и предложил банкиру дождаться утра в помещении полицейского управления. Однако Каберлотто решил переночевать в гостинице неподалеку. В восемь утра он уже сидел в кабинете комиссара полиции.

Стуки, казалось, был загипнотизирован дорогими часами банкира — элегантными и, конечно же, из чистого золота, а также его очками в великолепной массивной оправе. Инспектор обратил внимание на светлый плащ Каберлотто, который он, Стуки, был бы в состоянии приобрести, только отдав две свои тринадцатые зарплаты.

Полицейские агенты говорили о том, что, должно быть, злоумышленник плохо прицелился и, вообще, стрелял не слишком хорошо, раз постоянно промахивался. Как и в прошлый раз, гильз от пуль найти не удалось.

— Вы знакомы с господином Масьеро? — спросил Стуки.

Комиссар бросил на него негодующий взгляд. Директор банка слегка кивнул.

— Вы его близко знаете или по работе пересекались?

— И то и другое, — ответил Каберлотто своим типичным голосом ипотечного кредитора с переменной процентной ставкой. — Почему вы меня об этом спрашиваете, агент…

Банкир замялся и взглянул на Леонарди, которого, очевидно, знал.

— Инспектор Стуки, — откликнулся полицейский. — Не могли бы вы уточнить, о какой именно работе идет речь?

— Финансирование и капиталовложения, — коротко ответил банкир.

Было заметно, что эти вопросы не только раздражали управляющего банком, но и усиливали его подозрительность. Каберлотто не мог знать, что такое же несчастье постигло синьора Масьеро, поскольку следователи действовали с максимальной осмотрительностью и не сообщали эту новость в газеты. Сам Масьеро предпочел не привлекать излишнего внимания к произошедшему инциденту. В конце концов, это могло оказаться всего лишь чьей-то глупой шуткой.

Фамилия Масьеро вызвала в голове у директора банка кое-какие ассоциации, что было заметно по его лицу. Каберлотто явно занервничал. Он крутил на руке часы, а положенная одна на другую нога дрожала, будто парус во время морского шторма.

— Вам что-нибудь известно о фотокопиях, которые кто-то разбрасывает по городу?

— Я не понимаю, о чем вы говорите.

Стуки показал банкиру стопку фотокопий страниц из записной книжки Аличе Бельтраме. Инспектор вытащил из нее один листок.

— Прочтите, пожалуйста, вот эту, о директоре банка. Вам это никого не напоминает?

Продолжая читать, Каберлотто снял часы, сверил время и стал крутить крохотные золотые колесики.

— Весьма отдаленно и если задействовать воображение… да, это мог бы быть я, — неуверенно пробормотал он.

— Вы были знакомы с синьориной Аличе Бельтраме? — спросил комиссар Леонарди, который больше не мог оставаться в стороне.

— Да. Некоторое время мы встречались.

Директор выглядел смущенным, но не так сильно, как при упоминании синьора Масьеро.

— Ваши отношения можно было назвать стабильными?

— Я думаю, инспектор Стуки, что синьорина Бельтраме не была ни с кем в подобных отношениях.

— Да, она же была самкой богомола.

— Простите, как вы сказали?

— Вы не знали, что ее так называли?

— Кое-что я об этом слышал, сейчас припоминаю.

— Вы знали об этой, так сказать, книге любви Аличе Бельтраме?

— Нет. Впрочем, ее существование меня не удивляет: с некоторыми эмансипированными дамами определенный риск есть всегда.

Продолжая беседу с директором банка, полицейские смогли получить некоторые дополнительные сведения об Аличе Бельтраме, не имеющие, впрочем, особого значения для расследования, а также узнать кое-что о его деловых отношениях с агентом по недвижимости, господином Масьеро. Леонарди посоветовал Каберлотто остаться еще на несколько дней в отеле, где тот ночевал, пока полицейские не организуют скрытое наблюдение за его домом, как это уже было сделано с агентством по недвижимости господина Масьеро.

Когда директор банка ушел, полицейские молча взглянули друг на друга. Леонарди пальцем переворачивал страницы газеты. Ладрулли молчал, Сперелли тоже. Вся команда не знала, что и думать. Стуки поднялся с места и объявил, что едет к старшей ясновидящей. Ландрулли, осознав, куда именно тот собирался отправиться, заметно заволновался.

— Инспектор, будьте осторожны, — предупредил начальника агент Сперелли.

Прочитав прогноз погоды, он посоветовал Стуки взять с собой теплый плащ из тех, которые были у них в участке, а также зонт.

— И положите в багажник запасной аккумулятор, — настаивал Ландрулли, — хотите, я сам отнесу его в машину?

— Спокойно, парни, я ведь не в Ирак уезжаю.

— Это были бы цветочки! — проворчал Ландрулли.

— У вас что, совсем крыша поехала? — не выдержал Стуки. — Что там может быть такого опасного? Ведунья?

Инспектор Стуки вышел из кабинета, не взяв ни одного из предложенных ему защитных средств. Он отказался даже от медальона с изображением Девы Марии, который ему — на самый крайний случай — попытался вручить агент Ландрулли.

— Вам придется подняться высоко в горы, — закричал он, выбежав за Стуки в коридор.

— Как высоко, Ландрулли?

— Очень высоко, почти в небо, инспектор.

В воздухе ощущалось приближение зимы. Холодный ветер гнал по небу тяжелые сизые тучи. Трогаясь с места, служебный автомобиль закашлялся. Перед выходом из полицейского управления Стуки попытался позвонить предсказательнице, чтобы предупредить ее о своем визите, но так и не дозвонился.

Инспектор выехал за город и стал подниматься по горной дороге. Как рассказывали старожилы, во время последней войны в этих местах шли ожесточенные партизанские бои. «Странно, — подумал Стуки, — что Мадонна явилась в таком кровавом месте».

Стуки с осторожностью преодолевал крутые повороты, время от времени обгоняя редких, столь же осмотрительных водителей. Дорога оставляла желать лучшего. Два автомобиля, движущиеся в противоположных направлениях, при встрече едва не касались друг друга. Услышав звук клаксона, предупреждающий о приближении другой машины, Стуки остановился на небольшом расширении дороги. Мотор полицейского автомобиля заглох и больше не заводился.

Стуки вышел из машины, осмотрел место стоянки и взглянул на небо, казавшееся плотным, как пудинг. Грозовые облака в вышине уже тянули короткую соломинку, решая, какое из них выльет на землю первое ведро воды. Или, возможно, они уже давно все решили, учитывая, что капле воды требуется четверть часа, чтобы долететь до земли с высоты тысячи метров. Может быть, кто-то еще думает, что дождя не будет, но кубометр капель уже мчится к нему, как рой шершней.