Дэн Браун – Современный зарубежный детектив-10. Компиляция. Книги 1-18 (страница 309)
— И чего нам теперь ожидать? — проговорил он, пристегивая ремень безопасности.
— История такова, — начал Стуки. — Аличе Бельтраме, молодая женщина из Тревизо, не вернулась домой из поездки в горы. Она была особой довольно ветреной, славилась свободой взглядов и вертела своими многочисленными поклонниками, как хотела. Неудивительно, что поначалу никто, — в этом месте Стуки бросил быстрый взгляд в сторону комиссара Леонарди, — никто не придал этому факту должного значения. Потом, по прошествии некоторого времени, женщину стали считать пропавшей без вести. Вы следите за ходом моей мысли?
В ответ Стуки услышал лишь неразборчивое мычание.
— Одно из сотен исчезновений, тысячи в масштабах всего континента. Далее происходит вот что. Однажды, благодаря случившемуся в этих местах наводнению, выходит на поверхность похороненный три или четыре года назад скелет. Его нашли на участке, принадлежавшем одному, предположительно последнему, бойфренду синьорины Бельтраме.
— Все это нам уже известно, — не выдержал комиссар Леонарди. — Расскажите, что нового вы узнали.
— Я предполагаю, что кто-то, подозревающий связь между исчезновением Бельтраме и владельцем земельного участка Джакомо Бенвенью, где-то добыл скелет, похожий по своим анатомическим особенностям на скелет Аличе Бельтраме, и закопал его на поле, которое принадлежит ее последнему поклоннику. Нужно сказать, что найти похожий скелет — дело не из легких, и на это потребовалось довольно много времени.
— И кто же этот «кто-то»? — язвительно спросил Леонарди.
— Хозяин свинофермы рассказал, что видел одного блондина, бродившего по полю. Дело было в январе, и это показалось ему подозрительным.
— Это означает, что свинарь не при делах? — воскликнул Спрейфико.
— Похоже на то. Его оглушил лопатой капо индийских работников за то, что владелец свинофермы недостаточно хорошо обращался с его соотечественниками. А еще добавлю, что фотокопии страниц из записной книжки разбрасывала по городу мать Бельтраме, а подписывала их именем Аличе ее сестра, Беатриче Бельтраме.
Полицейские загалдели, переговариваясь между собой.
— А вот это, Стуки, большой шаг вперед, — удовлетворенно заметил Леонарди. — Хвалю! Кстати, откуда вы все это знаете?
— У меня имеются личные источники информации.
Стуки снова подумал о том, что рассказал ему Микеланджело: о записной книжке с непристойными рисунками насекомых, но решил пока об этом не упоминать.
Леонарди покачал головой.
— Почему Бельтраме сразу не показали нам эту записную книжку?
— Единственное объяснение, которое мне приходит на ум, — это то, что во время первого расследования тетради у них еще не было. Скорее всего, она попала к ним в руки несколько лет спустя. Вы следите за ходом моей мысли?
— Конечно, инспектор.
— Однако мне кажется, — произнес Стуки, как бы рассуждая сам с собой, — что существует больше одной записной книжки.
— Судя по вашим словам, — заметил комиссар Леонарди, — можно подумать, что вся эта махинация была организована матерью и сестрой Аличе Бельтраме.
— И это они наняли кого-то, чтобы тот закопал скелет? — недоверчиво произнес Ландрулли?
— Так или иначе, они могли поместить скелет в землю и терпеливо ждать, что там он дойдет до кондиции, чтобы потом судмедэксперты хорошо поломали над этим голову, — не слишком уверенно проговорил Стуки.
— Значит, они порядочно над нами поиздевались, — мрачно произнес Леонарди, — а мы не можем даже с точностью установить, жива ли еще Аличе Бельтраме.
— Как кот Шрёдингера, — пробормотал Стуки.
— При чем здесь кот мэра Берлина[113]? — вскипел Леонарди.
Комиссар вспомнил о мужчинах, в которых стреляли.
— А выстрелы? Они тоже не имеют никакого отношения к делу?
Никто не знал ответа на этот вопрос.
— Инспектор, как вы думаете, обе ясновидящие в сговоре с семьей Бельтраме? — спросил Ландрулли.
— Этого я еще не знаю, — ответил Стуки.
— Он не знает, — фыркнул комиссар Леонарди.
— Да, многие вещи мне еще неизвестны. Пока.
— Послушайте, Стуки, в газетах пишут, что между двумя провидицами вспыхнул спор о том, чей это скелет. Если я вас правильно понял, вы считаете, что марокканка ошибается?
— Вероятно, мать и сестра Бельтраме ей заплатили, — предположил Спрейфико.
— Все может быть, — рассеянно ответил Стуки. — Тогда откуда у старшей ясновидящей такая уверенность, что молодая ошибается? — стал рассуждать вслух инспектор.
— Потому что у нее есть канал связи с божественным миром! — уверенно заявил Ландрулли, которому нелегко было забыть тайну автомобильного двигателя, который сначала заглох, а потом снова завелся.
— Ну раз ты так считаешь…
— Что мы будем делать, комиссар? — спросил агент Ландрулли, обращаясь к Леонарди.
— Лично я вызвал бы в полицейский участок Беатриче Бельтраме и как следует ее допросил. Что вы на это скажете, Стуки?
— Давайте пока возьмем под наблюдение их дом — разрешение судьи на это мы без труда получим. И, по-моему, стоит немного прижать Джакомо Бенвенью. За это время, я надеюсь, нам удастся собрать больше информации — все, что можно еще накопать по делу Бельтраме, в том числе и до исчезновения Аличе.
По выражению лица комиссара Леонарди было ясно, что он все еще сомневается.
— А вы сами как собираетесь действовать?
— Я займусь таинственным, блуждающим по полям блондином. А еще завтра я переговорю со старшей ясновидящей.
Ландрулли вздрогнул, Сперелли заметно заволновался.
— К ней я пойду один, — уточнил Стуки.
— Ты не голодна? Давай поужинаем вместе. Если, конечно, Микеланджело нам позволит.
Стуки тут же пожалел о том, что сказал, и рассердился на себя за это. «Как это неэлегантно!» — подумал инспектор.
— Естественно, я пошутил, — поспешил исправить ситуацию Стуки. — Но твой сын в самом деле ревнует, как панда к своим любимым бамбуковым побегам. Он подожжет мой мотоцикл, если узнает, что мы с тобой встречаемся.
— По-моему, он знает, — немного подумав, сказала Елена.
— Не уверен.
— Точно знает. А если нет, то я ему скажу.
— Это не очень хорошая идея. Давай еще немного подождем.
— Как всегда, мужчины предпочитают ждать какого-то счастливого стечения обстоятельств.
— Тебе не стоит ни о чем беспокоиться, я сам ему скажу в свое время.
Елена говорила с инспектором Стуки по телефону, но тому казалось, будто она находилась с ним рядом. Вот что его особенно в ней поразило. Ее красота — да, конечно. Но было что-то еще, некий уникальный талант, который Стуки мог бы назвать способностью быть близкой. Эта женщина умела находиться рядом с мужчиной. И дело было совсем не в том, чтобы делить пополам тяготы жизни. Рано или поздно все проблемы решаются. Ее умение было совсем другого свойства. Стуки пришел на ум вопрос комплементарности, когда две части разной формы соединяются вместе, образуя единое целое. Кому-то это могло показаться абстрактной моделью, одной из тех вещей, о которых говорят, не понимая смысла. Но для Стуки было очевидно, что мужчина и женщина всегда имеют определенную степень комплементарности. И между ним и Еленой эта степень была высока, инспектор это чувствовал.
«Стуки, — сказал он себе, — мужчины никогда не спускаются слишком глубоко в недра чувств. В шахтах они добывают уголь, золото и алмазы, но редко стремятся искать любовь в глубоких безднах или, наоборот, в высоких сферах, если только не на словах. И ты, Стуки, точно такой же».
Они договорились встретиться у главного собора. Инспектор стер пыль со своего «Морини» и нашел запасной шлем для Елены.
Она села на мотоцикл не без колебаний:
— Ты хорошо водишь?
— Отлично! Как экстремальный гонщик, — ответил ей Стуки, подмигнув и нажав на газ.
Отъезд был стремительным. Человек, сидящий на ступеньках церкви, доброжелательно улыбнулся им вслед. Елена прижалась к инспектору, крепко, но в то же время мягко обняв его сзади. Если бы Стуки мог закрыть глаза и позволить своему старому железному другу самому мчаться по знакомым улочкам, ему бы удалось снова увидеть тело Елены. Он бы проследил за всеми изгибами и впадинками — сначала глазами, а потом кончиками пальцев…
Они ужинали в старинной таверне, выходящей на площадь со сказочно красивой баркессой[114].
— Иногда я приезжаю сюда, чтобы полюбоваться закатом. Сажусь за столик на улице и провожаю взглядом садящуюся за дома звезду.
— М-м-м… Не Солнце, а именно звезду. Да ты романтик! — выдохнула Елена.
Еще он любил затеряться среди холмов на берегах Силе, отдыхая на старых усталых скамейках в излучинах реки. Стуки признался, что ему нравится всматриваться в речное дно, позволяя воде запечатлеть на своей поверхности изображение маленького человечка, который подзаряжается от нее энергией.