Дэн Браун – Современный зарубежный детектив-10. Компиляция. Книги 1-18 (страница 302)

— О чем вы говорите?

— Каждое утро я лично разношу туалетную бумагу во все туалеты в школе, а на следующее утро ее уже нет. У меня имеются кое-какие соображения на этот счет, — произнесла техничка, настороженно осматриваясь вокруг.

— Вы кого-то подозреваете?

— Несомненно! Это проделки подсобного рабочего, который убирается в школе днем. Либо у него проблемы с кишечником, либо он перепродает туалетную бумагу, одно из двух.

— Или вы покупаете ее слишком мало, — предположил инспектор.

Техничка заметно сникла.

— Впрочем, я здесь по другому делу, — продолжил Стуки. — Мне нужно задать вам несколько вопросов об одной учительнице. Сами понимаете, это дело конфиденциальное и разглашению не подлежит.

Женщина подняла на Стуки честные глаза и прошептала, что она всегда умела хранить секреты, особенно те, которые могли повлечь за собой отставку министра просвещения.

— Очень хорошо, — ответил инспектор.

Они разговаривали минут десять, стоя возле кофейного автомата. Как отметил про себя Стуки, кофе здесь был намного хуже, чем у них в полицейском управлении. Ландрулли от такого просто упал бы в обморок.

Для начала Стуки попросил техничку рассказать ему подробнее о сути конфликта между Микеланджело и учительницей Бельтраме.

— В школе было организовано воспитательное мероприятие на тему СПИДа, — начала женщина. — Совсем молоденькая докторша вела с подростками медицинские разговоры про секс и средства предохранения, ну, вы понимаете. Она принесла с собой презервативы, некоторые из них были разноцветные. Мальчишки на перемене стали их надувать и разбрасывать по классу. Докторша рассердилась и послала за классным руководителем.

— То есть за Беатриче Бельтраме.

— Та в ярости врывается в класс…

— А этот дурачок Микеланджело?

— Сначала он запихал весь мел в синий презерватив, сказав, чтобы они не писали на доске всякую чушь. Потом стал скакать по партам, играя с тем, что он называл воздушными шарами любви. Весь класс, разумеется, ему буквально аплодировал.

— Представляю, как рассердилась Бельтраме.

— Да, и накричала на всех, а особенно на Микеланджело. А тот ей ответил что-то вроде того, — техничка церемонно потупила глазки, — что таким старым шлюхам, как она, вообще не место в школе.

Последние слова женщина произнесла с нескрываемой радостью.

«Вот хулиганище!» — подумал Стуки о Микеланджело.

Техничка заверила инспектора, что Беатриче Бельтраме очень уважаема своими коллегами и что со своими учениками она строга, да, но справедлива.

— Единственное, что я заметила, — продолжила техничка, чувствуя непреодолимую потребность исполнить свой долг, — что учительница Бельтраме делает слишком много фотокопий, за счет школы между прочим. Что же касается ее прямых профессиональных обязанностей — лично я ничего плохого о ней сказать не могу, ведь с современными подростками не так-то просто общаться. Думаю, что синьорина Бельтраме ждет не дождется, когда сможет выйти на пенсию.

— Инспектор! Они цветут! То есть… почти. Приходите! Вы сможете?

Елена. Стуки задержал дыхание.

— Когда?

— Сегодня? Или вы заняты?

— Хорошо, я приду, — сказал Стуки.

Что ему еще оставалось делать?

Едва он отключился, как сотовый телефон снова зазвонил.

«Что еще она забыла?» — подумал Стуки, взволнованный полученным приглашением.

— Микеланджело? Конечно же, я жду тебя в управлении. Ты хочешь продолжать работу в архиве? Хорошо, договорились.

Все-таки ему тогда пришла в голову потрясающая идея. «Очарование удостоверений личности и на него подействовало», — подумал Стуки. Когда инспектор только-только начинал свою карьеру в полиции, он с удовольствием ходил в архив, выискивая среди множества копий удостоверений личности фотографии подозреваемых в совершении преступлений. Стуки казалось, что он имел доступ к бог знает каким секретам, хотя речь шла о вполне открытой информации. Тем не менее система, связывающая лицо человека с его данными, вызывала у Стуки восторг. Ему казалось, что он проникал в самую суть людей: кто они, какие у них лица, где они живут и чем занимаются.

Недалеко от полицейского управления Стуки заметил Микеланджело. Вид у подростка был довольно унылый. Инспектор вспомнил, что через несколько дней мальчику предстояло вернуться в школу и, должно быть, эта мысль не доставляла ему никакого удовольствия.

— Мне рассказали, какой спектакль ты устроил в школе, — сказал мальчишке Стуки. — Бьюсь об заклад, что в тот момент ты чувствовал себя героем: вывести из себя старую деву из хорошей семьи, саму сдержанность и поджатые губы. Как смело!

— В школе нас пичкают бесполезной информацией, как гусей грецкими орехами. Чтобы защититься от метеоритного дождя, нам предлагают зонтик. Я не могу с этим смириться! — сегодня утром Микеланджело явно был в ударе.

— Я заживо замурую тебя в архиве, — прошипел Стуки.

— По-любому лучше, чем в школе.

Микеланджело подозрительно взглянул на инспектора.

— А вы чем будете заниматься этим утром?

Стуки на секунду заколебался. Он понял подоплеку этого вопроса.

— Я буду работать.

— Моя старушка сегодня утром была вся на нервах, — как бы между прочим заметил мальчик.

— Серьезно?

— Я подозреваю, что она ждет кого-то в гости.

— Послушай, Микеланджело, не то чтобы для меня это было так уж важно…

— Что?

— Кем работает твоя мама?

— А вам зачем?

— Чтобы точнее оценить твой культурный уровень. Чтобы узнать тебя получше.

— Ага, чтобы быстрее съесть тебя, Красная Шапочка!

— Вот дурак!

— Она сажает деревья или что-то в этом роде.

«Мне это не так уж важно…» Ложь!

Стуки позвонил в дверь дома Елены, радуясь, что вовремя отправил Микеланджело в архив. Да, пожалуй, радость — подходящее слово, чтобы описать то, что он сейчас чувствовал.

Елена через дверь попросила инспектора подождать пару минут. Она озабоченно взглянула на кактусы, цветки которых почти распустились, и понюхала воздух, стараясь уловить их аромат. Что-то такое чувствовалось, хотя и довольно неопределенное. Но ведь все не может быть идеально. Поправив локоны, Елена открыла инспектору дверь.

Стуки стоял на пороге, засунув руки в карманы кожаной куртки. Казалось, он сейчас достанет ключи от рая или, на худой конец, от своего старого мотоцикла «Морини». Мужчина был заметно смущен. Инспектор совсем не разбирался в ботанике, и ему не так часто доводилось вести разговоры, сидя напротив горшков с кактусами. Растения показались Стуки покрупнее, чем они были несколько дней назад. Полицейский присмотрелся получше: заметно крупнее, если уж на то пошло.

— Кажется, они немного подросли, — произнес Стуки.

— Это эффект цветения: растения выглядят более эффектно. Вы заметили, какие нежные у них цветки?

Без сомнения, цветы были просто великолепны, но инспектор продолжал оценивать размеры четырех кактусов, красовавшихся перед этой странной парой двуногих существ.

— Простите, но я вынужден настаивать. Эти кактусы намного больше тех, которые я видел в прошлый раз. Тот же вид, это правда…

Елена широко раскрыла глаза, делая вид, что очень удивлена, но тут же расхохоталась.

— Я их специально заказала. Если бы я ждала, когда зацветут мои кактусы, тогда бы вы… тогда бы я…

— Тогда что?

— Я бы еще целый год прождала, — ответила Елена, разглаживая рукав свитера. — Мне и так пришлось ожидать несколько дней, потому что такие кактусы не очень легко найти, они довольно редкие.

Ну и дела! Стуки потерял дар речи.