Дэн Браун – Современный зарубежный детектив-10. Компиляция. Книги 1-18 (страница 286)

Инспектор спешил, у него была масса незразрешенных дел. Он наскоро попрощался с Микеланджело и оставил его в помещении одного.

— Ты ведь знаешь, что делать? — спросил Стуки, прежде чем закрыть за собой дверь.

— Прекрасно знаю, — ответил Микеланджело.

Он возбужденно прошелся вдоль длинных шкафов с документами. Карточки были расположены в алфавитном порядке в соответствии с фамилиями. Мальчик поискал букву «Б». Граждан с фамилией Бельтраме, которые подавали заявки на продление удостоверения личности, было несколько. Подросток обнаружил среди них свою учительницу — ненавистную Беатриче Бельтраме. Целых пять бланков с пятью разными фотографиями. По ним было понятно, что уже с молодости женщина обладала изяществом носорога — не то чтобы уродливая, но симпатии она не вызывала, это уж точно. Еще была какая-то Бельтраме Аличе: рост метр семьдесят два, волосы светлые, глаза голубые, профессия — туроператор. Она выглядела как настоящая телезвезда, еще круче Мартины, председателя школьного комитета, а та была просто сногсшибательная. Микеланджело обратил внимание, что эта Бельтраме родилась 7 мая, в день почитания Девы Марии. Эту дату он хорошо запомнил, потому что его негодяй-отец тоже родился в этот день, но в случае последнего ни о каком почитании не могло быть и речи.

В обеденное время местные телеканалы показали репортаж о юной провидице, которая могла бы помочь раскрыть тайну найденного скелета. Перед видеокамерой Аиша Заири выглядела одновременно испуганной и вызывающей. Она говорила медленно, отчетливо выговаривая слова.

— Дева Мария явилась мне, — сказала девушка, твердо глядя прямо в объектив, — чтобы эта душа наконец обрела покой.

Тут уж пришло время секретарю епископа позвонить в полицейское управление. От имени своего начальства он попросил проявить осторожность и не связывать спорные заявления предполагаемой провидицы с таким деликатным делом, как случай с обнаружением человеческого скелета. Начальник полиции лично заверил монсеньора в том, что никто в этом деле не сумеет действовать более предусмотрительно и осторожно, чем вверенное ему учреждение.

— Осторожно, но под сильнейшим давлением, — ворчал Леонарди. — Вы понимаете, Стуки, что произойдет, если эта девчонка вдруг окажется права? Это вам не наводнения предсказывать. Тогда нас накроет настоящее цунами. Что мы знаем о женщине, у которой живет Аиша?

Агент Ландрулли поискал о ней информацию и высказал предположение, что, судя по всему, синьора Антония Фортуна была далеко не мелкой рыбешкой. Она стала своего рода представительницей жителей района, в котором жила. Женщина много лет проработала на почте, превратившись в эксперта в области марок, почтовых штемпелей и заказных писем. К тому же она была специалистом по почтовым облигациям еще в те времена, когда их выпускали под двузначные проценты. Выйдя на пенсию, синьора Антония решила, что еще многое может сделать для своих сограждан. Так она перешла от заказных писем к рекомендательным.

Синьора Фортуна за умеренное и спонтанное вознаграждение помогала жителям района с оформлением пенсий, получением водительских прав и разного рода лицензий, добывала для них всевозможные справки и разрешения — то есть всячески способствовала своим согражданам в преодолении насущной проблемы крючкотворства государственных учреждений, которой всегда хватает с избытком. Все в округе знали, что синьора Антония обладает талантом стучаться в нужные двери и ожидать, не всегда терпеливо, у дверей необходимых кабинетов. Другими словами, она на несколько десятилетий опередила появление ассоциаций по защите прав граждан.

Синьора Антония Фортуна, в девичестве Бальдо, даже представить себе не могла судьбу, которая ожидала ее семью. Много лет ей пришлось ухаживать за мужем-инвалидом и за сыном, который вел жизнь не совсем умеренную, пока оба не оставили ее, преждевременно отправившись на тот свет. Муж — поскользнувшись в ванной, сын — не справившись с управлением на крутом повороте во время одной из своих ночных автомобильных гонок. Страшная трагедия!

Знакомые синьоры Фортуны, замечая ее потухший взгляд, сошлись во мнении, что пережить можно одну потерю, но не две. Второй траур сразил женщину. Ее дни проходили в постоянных молитвах и посещениях кладбища. У людей сжималось сердце при виде синьоры Антонии, некогда яркой и остроумной женщины, которая теперь полностью замкнулась в себе и отстранилась от активной жизни.

— А потом она привела к себе домой марокканскую девушку, — сказал Стуки, взглянув на комиссара Леонарди.

— Да, Аишу Заири. Ей нужна было помощь по дому.

— Ей нужно было о ком-то заботиться.

— Послушайте, я подумал еще вот о чем.

— О чем?

— О тех листках из записной книжки.

— Ах да, записная книжка, — произнес Леонарди, делая вид, что совсем об этом забыл.

— Ландрулли сказал мне по секрету, что в участке только об этом и говорят. Ходят разговоры, что…

— …эта записная книжка может принадлежать Аличе Бельтраме. Это я навел их на такую мысль.

— На каком основании вы можете это утверждать? У нас есть образец почерка синьорины Бельтраме?

— Скорее всего, нам нужно будет провести графологическую экспертизу. Но, согласитесь, подпись «Аличе» уже наводит на мысль.

— Там есть подпись?

— Да. Но и это еще не все. В текстах упоминаются представители определенных профессий, — произнес комиссар, но тут же спохватился.

— И что с того?

— Скорее всего, речь идет об очень известных в городе гражданах.

— И это значит…

— …что нам следует действовать очень осторожно.

— Комиссар! — взорвался Стуки. — Не хотите ли вы сказать, что перспектива нарушить покой важных городских мужей вас пугает?

— Это не страх. Скорее, я бы назвал это осмотрительностью. Вы же не хотите, чтобы мы подняли шум на пустом месте? Сначала необходимо во всем разобраться.

— Мы хотя бы имеем представление о том, кто прислал нам эти опусы?

— Нет. Ажиотаж вокруг имени Бельтраме растет, и вполне естественно, что кто-то хочет этим воспользоваться. Или вы думаете, что записная книжка все это время находилась в руках родственников, но только сейчас, по прошествии десяти лет, они решили вытащить ее на свет?

— Разве ничего из этого не всплыло десять лет назад?

Леонарди надолго погрузился в молчании.

— Практически ничего. Ох, если бы эти листки попались мне в руки в то время, когда мы расследовали исчезновение Аличе Бельтраме!

— То есть вы считаете, что записная книжка до самого конца находилась у Аличе? По-вашему, ею мог завладеть убийца?

— Я этого не исключаю.

— И он обнародует эти материалы только сейчас? Но с какой целью?

— Скорее всего, чтобы сбить нас со следа, расширив список подозреваемых.

— Вы уже все прочитали, комиссар?

— Конечно.

— И как вам? Там что-то пикантное?

— Мне кажется… даже не знаю, как назвать… Что-то едкое, жалящее, вскрывающее тайные пороки лиц, которых все привыкли уважать.

— Все они были любовниками Аличе Бельтраме?

— Возможно.

— Можно мне почитать? — спросил Стуки.

— Хорошо, я приготовлю для вас фотокопии. Ах да, доктор Салмази изволил сообщить мне из своей антропологической пещеры, что ему нужно еще пару дней и потом он всех нас просветит.

Стуки понимал, что совсем забросил Арго, резко уменьшив количество и время прогулок, и что попросту избавился от Микеланджело, отправив его в архив удостоверений личности.

Надышавшись тоннами пыли, во второй половине дня парнишка появился в кабинете инспектора Стуки, чтобы услышать, что тот очень занят.

— Чем? — спросил Микеланджело.

На что этот наглый полицейский с красивыми темными глазами нахмурился и сказал, что ничего не знает и ничего не скажет.

Подобное невнимание к нуждам ребенка вскоре дошло до ушей сестер из переулка Дотти, которые не упустили возможности устроить инспектору выволочку. Не успел Стуки вставить ключ в замочную скважину двери подъезда, как услышал раздавшийся с балкона приторно-сладкий дуэт голосов. «У меня проблемы», — подумал инспектор.

Из квартиры инспектора Стуки доносился радостный собачий визг. Полицейский поспешил к себе, надел на собаку поводок и отправился с ней на прогулку. Пес носился по двору, словно ракета, но, заслышав голоса сестер, остановился как вкопанный.

— Вы уже бросили его на произвол судьбы? — раздался голос старшей сестры.

— Кого? — инспектор сделал вид, что не понимает.

— Мальчика, кого же еще?

— А, Микеланджело…

— Вы знаете, его мама нам звонила, потому что она переживает.

— И что же ее так взволновало?

— Не стоит иронизировать, инспектор. Мы посоветовали нашей подруге прийти и лично поговорить с вами.

— Со мной?

— Мы дали ей ваш номер телефона. Она вам позвонит.

Антимама, что это значит? Стуки в замешательстве уставился на смеющегося пса.

— Нет ничего смешного, псина, — проговорил полицейский. — Ты еще не знаешь человеческих мам. Они опаснее любой водородной бомбы.