Дэн Абнетт – Магос: Архивы Грегора Эйзенхорна (страница 85)
Спуск оказался небыстрым. Инквизитор еле передвигал ноги, которые, как и нижняя половина туловища, были закованы в какое-то подобие аугметического экзоскелета. Каждый шаг давался с трудом. Каждое движение сопровождалось тяжелыми вздохами гидравлики сервоприводов. Драшер считал, что стар и немощен, но по сравнению с инквизитором казался ловким и легким на подъем. Как он вообще еще мог ходить после стольких лет травм и мучений? Наверное, есть какой-то предел, после которого тело сдается? От Эйзенхорна исходила неприятная аура одержимости, запах человека, готового пойти на все ради какой-то цели. Когда же он успокоится? Только после смерти? Драшер за свою жизнь много раз слышал эту фразу — благородный воинский девиз. Конечно, это полная чушь. Только идиот может так думать. Ну, или идиот, притворяющийся героем. В любом случае — идиот.
Изначальное мнение Драшера об инквизиторе не изменилось, но он решил держать его при себе. Нет никакого смысла усугублять и без того неприятную ситуацию. Конечно, этот парень, Эйзенхорн, выглядит угрожающе. У него есть значок и жуткая власть, которую тот дает. Но, в конце концов, он всего лишь очередной идиот из множества себе подобных, населяющих Галактику: человек, одурманенный величием, считающий, что он может изменить что-то в общей картине вещей. Считающий, что его работа имеет значение.
«Попытайтесь-ка сделать полную систематику местной фауны, а потом скажите мне, что она имеет значение, — подумал Драшер. — Попытайтесь делать это в течение семи лет и скажите, что это не тяжкий труд».
— Может. вы расскажете побольше об этом деле? — спросил магос.
— Разве не вы должны этим заниматься? Сообщать о новых деталях?
— Ну, мне же нужны какие-то исходные данные.
— Мне кажется, офицер Гарофар вам многое рассказал.
— Я просто его расспросил о мелочах. Он не рассказывал мне ничего секретного или…
Эйзенхорн остановился и посмотрел на Драшера:
— Здесь я решаю, что засекречено, а что нет, магос.
«Трон святый, ну ты и задница, — подумал Драшер. — Ладно, я понял. Ты жесткий, как гвоздь, и за годы безграничной власти несколько увлекся. И сейчас пытаешься произвести на меня впечатление этим своим „смотри-какой-я-крутой“ поведением. Учитывая твое состояние, как умственное, так и физическое, тебе стоило уйти на покой давным-давно».
— Может, сейчас, когда вы здесь, поделитесь какими-то подробностями? — вежливо сказал он вслух. — Вам же зачем-то понадобился магос биологис с экспертными знаниями фауны этой планеты.
— А вам нужен билет на корабль из этого мира, — ответил Эйзенхорн. — Мне это кажется остаточным основанием для начала сотрудничества.
— То есть… мне просто нужно делать то, что вы скажете?
— Да, примерно так, — кивнул Эйзенхорн и продолжил спуск.
Драшер скорчил гримасу и поспешил за инквизитором.
— Достаточным основанием для начала сотрудничества был бы обмен информацией, — сказал он. — У меня есть вопросы.
— Задавайте.
— Почему вы забрали это дело у местных силовиков?
— Засекречено. Дело ордо.
— Замечательно. Вы всегда работаете в столь нестандартной манере?
— По сути, это тоже засекречено, но для поддержания беседы — да.
— Вы что, умрете, если расскажете мне больше?
— Да.
— Я не имел в виду, что вы умрете в буквальном смысле слова, — поправился Драшер.
— А я — имел, — произнес Эйзенхорн.
— А вы знаете, что, пообщавшись с вами, люди начинают считать вас высокомерным сукиным сыном? — выпалил Драшер.
Инквизитор остановился, но оглядываться не стал.
— Я хочу сказать, ну сколько можно, сударь, — продолжил Драшер. — Я пытаюсь помочь. Может, пора прекращать изображать жесткого парня?
— Я никого не изображаю.
— Терры ради, — насмешливо ухмыльнулся Драшер. — Кто-то вам когда-то сильно-пресильно перешел дорогу?
Эйзенхорн медленно обернулся и посмотрел на Драшера. Тот отступил на шаг.
— Список жителей этой Галактики, не переходивших мне дорогу, очень, очень короток, магос, — сказал он.
Драшер поправил очки, поджал губы и кивнул.
— Вы задали свои вопросы, — произнес Эйзенхорн. — Теперь мой черед. Какой средний радиус укуса у
— Двенадцать сантиметров.
—
— До семнадцати, — ответил Драшер. — Девятнадцать для арктического подвида. Пещерные медведи…
— Это крайне редкая доисторическая порода, — перебил его Эйзенхорн. — Вероятно, вымерла несколько столетий назад. Если они еще существуют, то обитают исключительно в северных регионах Внешнего Удара.
— О, они существуют, — сказал Драшер. — Или, по крайней мере, существовали тридцать лет назад. В моей работе есть и примеры, и подтверждения. И вы ошибаетесь касательно их локалитета. Несколько особей еще обитают в Тартредских горах.
— Есть на планете другие высшие хищники, чей укус похож на укусы серых или полосатых медведей?
— Для специалиста — нет. Но, конечно, нельзя исключать варианты с привозной экзотикой.
— Вы встречали тут такое?
— И не раз. Маршал Макс может подтвердить.
— Почему вы хотите улететь с Гершома? — спросил Эйзенхорн.
Вопрос застал Драшера врасплох.
— Я… Моя работа здесь завершена, — ответил он. — Много лет назад. Полная систематика видов. Просто больше нечего делать. Но, к сожалению, мое финансовое состояние не позволяет…
— Вы могли бы уйти в отставку, — произнес Эйзенхорн. — Я слышал, после этого, случается, живут не без удовольствия.
— Я… в некотором роде так и сделал, сударь. В силу обстоятельств. У меня был домик на Костяном побережье, и я… эм-м… писал работы по морской орнитологии.
— Вы держали птиц в клетках и жили в хижине у моря, магос, — сказал Эйзенхорн. — Ваша отставка была вынужденной и произошла лишь благодаря вашему попустительству. Если бы вы могли покинуть Гершом в любой момент за эти тридцать лет, вы, конечно, так бы и поступили.
— Да.
— Потому что где-то есть работа, которую нужно выполнить, вещи, которые нужно узнать, секреты, которые нужно раскрыть?
— Да.
— Таким образом, можно сказать, что вы бы не ушли в отставку, будь у вас выбор, потому что еще столько всего нужно сделать?
— Полагаю, что так. — кивнул Драшер.
— Работа, которую вы действительно хотите выполнить и которую предпочли бы не доверять другим?
— Да, — снова сказал Драшер.
Дождь колотил по стенам.
— Думаю, мы начинаем находить общий язык, магос, — произнес Эйзенхорн. — Вы позволили своему огню угаснуть. Мне жаль это видеть. Я смог сохранить свой. На Гершоме еще есть незавершенное дело, которое я не хочу доверять кому-то еще. Вы можете мне в этом помочь, так как оно пересекается с вашей специализацией. И, не исключено, в процессе вы обнаружите что для вас все еще есть в этой вселенной работа, которой можно посвятить свою жизнь. Как, я полагаю, вы всегда и хотели.
— Покажите мне тела, сударь, — сказал Драшер.
— У вас есть копия вашей работы?
— Есть.
— Прошу, покажите ее моему саванту, Одле Джафф, Ей она нужна всего на полчаса.
Он продолжил спуск. Драшер стоял и смотрел, как инквизитор болезненно ковыляет вниз по ступеням. Постепенно его мысли прочищались.
— Эй! Сударь! — крикнул он вслед уходящему Эйзенхорну. — Как вы узнали, что я