Дэн Абнетт – Магос: Архивы Грегора Эйзенхорна (страница 33)
— Я видел вас сегодня на улице.
— Весьма вероятно, — согласился гробовщик. — Смерть постоянно за кем-то приходит. Она, можно сказать, преследует нас.
— Я уже где-то это слышал, — улыбнулся Тит.
— И она никогда не выбирает момент, — продолжил Клотен. — Нападает тогда, когда хочет. Такова суть вещей.
— И правда. Ну что ж, похоже, церемония организована достойно, благодарю вас. Я хорошо его знал. — Эндор всмотрелся в лицо собеседника, ожидая реакции. Ее не было. — Великолепная церемония. Это — тексты гимнов?
— Они самые.
Тит всмотрелся в распечатки.
— Я бы хотел оплатить часть расходов, — сказал он. — Как я уже говорил; я хорошо знал покойного.
— Госпожа Залид уже все оплатила.
— Правда? Правда? — пробормотал он, — Можно посмотреть надпись на надгробии?
Гробовщик передал ему пикт.
— Какая печальная утрата, — произнес Клотен, — Смерть в зубах такого чудовища. Трон, я и не знал, что на Кароскуре остались такие хищники. Подумать только!
— И правда, — отозвался Эндор.
Он смотрел на изображение. На надгробии было его имя.
Алхимик закрыл свою лавку на ночь. Тит Эндор, стоя под снегом, колотил в дверь, пока адепт ее не открыл.
— Сегодня! — рявкнул Эндор, — Ты обещал результат сегодня!
— Вы пришли слишком поздно, — ответил адепт.
— Просто скажи, что удалось обнаружить, — бросил Эндор. Он странно себя чувствовал и не имел никакого желания спорить.
— Я истолок зуб. Как вы и предполагали, он принадлежал заурапту с Бронтотафа.
Эндор стоял в очереди у дверей в Театрикалу. За окнами сиял золотистый свет, из дверей доносились звуки увертюры.
— Любое место в амфитеатре, — сказал он девушке на кассе, проталкивая несколько крон в окошко.
— Сударь, вы хорошо себя чувствуете? — спросила она.
— Я в порядке.
Он взял напрокат бинокль, купил программку и бокал джойлика, после чего поспешил занять свое место.
Алый зрительный зал пульсировал, будто живой. Красный и черный цвета, множество людей. Спустя несколько извинений и благодарностей ему удалось добраться до нужного кресла.
Эндор прижал глаза к линзам бинокля. И, как обычно, свет отразился от оправы такого же бинокля в четыреста тридцать пятой ложе. «Попался, Малико», — подумал Тит.
Увертюра закончилась. Занавес разошелся в стороны, на сцене появились танцоры. А вот и она. Идеальные движения и баланс. Где же она пряталась?
Тело Эндора само по себе начало двигаться в ритме зендова.
— Вы не могли бы перестать? — попросила сидящая рядом женщина.
— Прошу прощения, — отозвался Эндор и замер, потягивая напиток.
Он снова перевел взгляд на ложу и увидел блики на оправе бинокля. Четыреста тридцать пять. Четыреста тридцать пять.
Разумеется, никакой ложи номер четыреста тридцать пять не существовало.
Рядом с ним уселся Либструм.
— А, вот и ты, — улыбнулся Эндор. — Очень вовремя.
Дознаватель странно на него посмотрел.
— Ты ведь знаешь, что я пытался с тобой связаться?
— Знаю, — вздохнул Либструм.
— Где ты был?
— Работал. Послушайте, сударь…
— Тсс! Нельзя разговаривать во время спектакля. Он прекрасен. Смотри, как они танцуют. Посмотри на нее.
— Сударь, я… сударь… меня прислали из ордо, — сказал Либструм. — Я был обеспокоен. Ваши звонки и все остальное… Во время вашего предыдущего медосмотра я настоял на кое-каких анализах. Они хотели, чтобы я вам сообщил. Мне так жаль, я никогда не желал вам ничего подобного, сударь.
— Чего не желал? Трона ради, посмотри на нее! — Эндор подался вперед, прижимая бинокль к глазам. Свет отразился от их оправы.
— Сударь?
— Что?
— Сударь, это черви. Мозговые черви. Врачи считают, что вы могли заразиться много лет назад. Возможно, от Хапшанта.
— Ом был яркой личностью.
— Сударь, ваш разум пожирают. У вас деменция.
— Не говори глупостей, Либструм. И вообще, где ты пропадая?
— Сударь, думаю, вам лучше пойти со мной. Я вызвал врачей. Они обеспечат вам комфорт в последние месяцы жизни.
Эндор опустил бинокль.
— Это какой-то трюк? — спросил он.
— Нет, сударь, — ответил Либструм.
— Послушай, она меня подловила. Очень хитрый ход. За ней тоже охотится заурапт.
— Простите, кто?
— Заурапт. Она отгоняла его ритуалами. А потом перенесла свое проклятие на меня, понимаешь?
— Нет, сударь, не понимаю.
— Да все ты понимаешь! — крикнул Эндор. Он протянул руку к бокалу, но обнаружил, что тот опустел. — Я пах точно так же! Я
— Сударь, врачи ждут. Они присмотрят за вами.
— Либструм? Либструм? — позвал Эндор.
Он уронил бинокль. Либструм исчез. Внизу, под ним, продолжался спектакль. Он сидел в ложе. Обернувшись, Тит посмотрел на номер на двери.
Четыреста тридцать пять.
Но ложи с таким номером не существовало.
Он странно себя чувствовал. Голова болела сильнее, чем когда-либо. Нужно было выпить, чтобы боль стихла. Джойлик на хлебных зернах с ледяной стружкой и ломтиком цитруса. Руки не слушались. Где же Либструм? Разве они только что не разговаривали?
Выступление закончилось под звон фанфар, и Театрикала взорвалась аплодисментами.
Все закончилось. Эндор улыбнулся. Он понял, что все это случилось не по его вине. Так уж сложились обстоятельства. Просто так сложились обстоятельства.