Дэн Абнетт – Легион (страница 67)
— Милорд? — сказал Сонека.
— Кабал собирается показать нам Прозрение, Пето, — сообщил Альфарий. — Насколько мы знаем, это способ восприятия, средство временного фокусирования, основанное на умениях эльдарских провидцев.
— Я не понял ничего из того, что вы мне сказали, лорд.
— Есть возможности увидеть будущее, — сказал Омегон.
— А зачем вы посылали за мной?
— Ты должен это видеть. Свидетелями должны быть Омегон и я, Шир как мощный псайкер и ты, как обыкновенный человек. Ты согласен?
— Сэр, я…
— Ты согласен? — потребовал Омегон. — У нас нет времени, чтобы тратить его впустую.
Сонека кивнул.
— Я сделаю все, что смогу, милорды, — ответил он.
— Спасибо тебе, Пето, — сказал Альфарий. — Мы готовы, — произнес он.
Стена, казавшаяся твердой, растворилась, как дым. Четверо мужчин вошли в помещение бок о бок. Зал был темным, но сиял словно жаром углей, пробивающимся отовсюду и ниоткуда конкретно. В центре находилась монолитная серебряная плита, содрогающаяся светом.
«Я — Гахет».
— Я — Альфарий, примарх Двадцатого Легиона Астартес, — ответил Альфарий.
«Добро пожаловать. Давайте узнаем остальных и вашего другого себя».
— Я — Омегон, примарх Двадцатого Легиона Астартес, — сказал Омегон.
«Добро пожаловать. Дэн, Дан, Кейт, Шир, добро пожаловать».
Шир поклонился.
«Пето Сонека, добро пожаловать».
— Привет, — сказал Сонека. — Вы у меня в голове.
«Да».
— Это не слишком приятно.
— Улавливай суть, гет, — бросил Омегон.
«Вы готовы увидеть Прозрение?»
— Да, — сказал Альфарий. — Дальнейшие уловки приведут к тому, что наши болтеры разнесут эту часть корабля на куски. Ясно?
«Да. Вы сильны, человек. Вы угрожаете. Насилие придет позже и станет вашей работой».
— Продолжим, — поторопил Омегон.
«Мы сражались с Изначальным Уничтожителем задолго до вашего появления. Xaocy нельзя позволить получить контроль над Галактикой».
— Мы это знаем, Гахет, — сказал Альфарий.
«Человеческий род зрел. Он процветал. Люди в своем невежестве особенно восприимчивы к влиянию Хаоса. Он запустил свои пальцы в человечество, надеясь сделать из него оружие».
— Человечество будет сопротивляться, — сказал Альфарий.
«Вы не будете знать, как сопротивляться. Хаос хитер. Он вызовет гражданскую войну в пределах Империума Человека, и все созданное будет уничтожено. Смотри…»
Плита серебряного света задрожала и раскрылась. Люди увидели, что было внутри. Почувствовали, как они падают с орбиты на пылающий мир. Шир заплакал.
«Это наше доказательство. Это будущее, и оно наступит. Великая война ворвется через небесный свод и охватит человеческую расу. Звезды погибнут. Хаос восторжествует».
— Нет! — сказал Омегон, широко распахнув глаза.
«Вы не можете отрицать этого, Омегон. Этот процесс уже начался».
— Ты чертов лжец! — взревел Омегон, отводя взгляд от Прозрения.
«Я не могу лгать. Я не лгу. Человечество создаст самое большое чудовище в истории галактики — Хоруса».
Мозг Сонеки словно оцепенел. Зрелище золотого корабля померкло перед тем, что он увидел сейчас.
— Как… как нам остановить это? — спросил он дрожащим голосом.
«Вы не можете, но Легион Альфа прекрасно подготовлен, чтобы контролировать и направлять это».
— Объясни! — потребовал Альфарий.
«Гражданская война, развязанная Хорусом Луперкалем, может закончиться одним из двух вариантов. Хорус победит и Хаос одержит победу или силы Императора заставят Хаос отступить».
— Легион Альфа существует ради Императора, — заявил Альфарий.
Плита серебряного света мерцала.
«Соотнеси это с будущим. Хорус побеждает, и Хаос торжествует. Ужасная перспектива, но она вполне вероятна. Кабал видит искру чести, остающуюся в Луперкале. Он будет тайно ненавидеть себя за злодеяния, совершенные его именем. Если он победит, то его неистовство усилится вместе с его ненавистью к себе. Он будет жертвовать человечеством два или три поколения. Самые близкие его союзники в конце концов пойдут на него войной в финальном Армагеддоне. Хаос восторжествует, но ненадолго. Его великая победа вспыхнет, а затем погаснет, унесенная в могилу умирающим Империумом. Расы Галактики будут спасены через жертву человеческого рода».
— Хорусу не позволят победить! — парировал Омегон.
«Рассмотри альтернативу, примарх Омегон. То, что мы видели. Император отдаст жизнь ради победы. Он падет на Терре, убив Хоруса. Смотри…»
Серебряный свет замерцал. Люди увидели великолепие Золотого Трона и раззявленный рот высохшего трупа, запертого в нем.
— О нет! — закричал Сонека.
«Если Император победит, Империум погрузится в застой. Он будет стремиться увековечить себя снова и снова, в течение тысяч лет, но он сгниет, медленно и необратимо. Он сгниет, постепенно позволяя Хаосу просачиваться, питая его».
— Победа является поражением? — мягко спросил Альфарий.
«Если Император победит, Альфарий, то Хаос в конечном итоге одержит победу. Десять, двадцать тысяч лет страданий и разложения, пока Хаос обретет окончательное господство».
— Это выбор? — холодно усмехнулся Омегон.
«Медленное, непреклонное проникновение Хаоса, или краткий период ужаса и безумства. Медленные муки или пара кровавых столетий, пока человеческая раса уничтожает сама себя, изгоняя Хаос из Галактики. Это выбор, который мы предоставляем вам. Человеческий род — оружие. Вы можете спасти Галактику или уничтожить ее».
— Едва ли это можно назвать выбором, Гахет, — сказал Альфарий.
«Мне жаль тебя, человек. Но вы прагматичны, это ваше неизменное достоинство. Ты видишь дальше. Ты принимаешь твердые решения. Альфарий, будущее застоя не должно наступить».
— Как мы сделаем это? — спросил Омегон. — Как нам сделать это?
«Это очень просто, Омегон. Легион Альфа должен примкнуть к мятежникам. Вы должны гарантировать победу Хорусу».
— Никогда! — взревел Омегон.
— Это невозможно! — крикнул Альфарий.
«Тогда взгляни на результат. Посмотри на него. Взгляни на него сам».
Серебристый свет снова задрожал. Все вздрогнули. За мгновение они увидели это. Прозрение показало им все.
Омегон и Альфарий с воплем отскочили назад. Шир неистово забормотал, а затем упал замертво, его разум был уничтожен. Сонека упал на колени и зарыдал.
Глава двадцать четвертая
Гидра Терциус 42