Дэн Абнетт – Легион (страница 26)

Перед лордом-командиром возвышались четверо Астартес в пурпурных доспехах. Чуть вперед выступил Альфарий, все еще без шлема. Его кожа мерцала в золотистом свете. Трое Астартес присоединились к нему позже. Как, с ужасом заметил Чайн, они появились неизвестно откуда?

Динас пробрался в помещение через задние двери, по пути миновав шеренги слуг и сервиторов, готовых по первому приказу принести вино и кушанья.

— Я — Альфарий, — произнес гигант с кожей цвета меди. — Со мной Инго Пек и Тиас Герцог, Первый и Второй капитаны.

Двое Астартес, стоявшие за ним, вышли вперед, сняли шлемы и поклонились. Они тоже были бритые и с медной кожей. На первый взгляд все трое выглядели абсолютно одинаково.

Но Динас осмотрел их более внимательно. Нет, они не одинаковые. Очень схожие черты лица, несомненно, но они разные. Альфарий значительно выше своих капитанов, Более того, заметно едва уловимое различие в строении черепа, наклоне лба и бровей. Чайн имел честь находиться в присутствии Хоруса и видеть похожую физиогномику. Также он заметил разницу в глазах, во взгляде. Холодные голубые глаза Альфария сияли так, что даже Чайну стало не по себе.

Что касается двух других Астартес, Герцог был чуть выше. Динас определил их рост глядя на верхнюю границу панели позади них. Во внешности Герцога и Пека тоже проглядывали различия. Чайн насчитал восемнадцать различий в положении их глаз, губ, скул, мускулов шеи и носов. Герцог лет на двадцать старше. Пек уступал в габаритах второму капитану, но он явно сильнее. На голове Герцога Чайн увидел еле заметную тень, говорившую о том, что волосы Второго капитана темнее, чем у остальных. Динас решил, что Астартес Легиона Альфа бреют головы, чтобы походить на своего примарха. Золотисто-карие глаза Инго Пека резко контрастировали с голубыми глазами примарха и Герцога.

— Приветствую вас, капитаны, — поклонился Наматжира.

Астартес кивнули.

— А четвертый? — спросил лорд-командир.

Четвертый десантник не тронулся с места.

— Один из моих солдат. Он здесь для сопровождения, — сказал Альфарий. — Его зовут Омегон.

Воин поклонился, но шлем не снял.

«Первая ложь, — пронеслось в голове Динаса. — Омегон явно не обычный солдат».

Чайн прикинул примерный рост Омегона. Оказалось, что тот не ниже примарха.

«Кто ты такой? — подумал Динас. — И зачем ты здесь?»

— Давайте поговорим о Нурте, лорд, — предложил Пек. — И о том, как нам закончить войну.

Наматжира улыбнулся.

— Привести мир к Согласию, — поправил он.

— Это война, сэр, — ответил Инга. — Я уверен, солдаты Имперской Армии согласятся со мной. Так что давайте не будем играть политическими терминами, помня о тех, кто здесь погиб.

Генерал Дев и лорд Вильд кашлянули, словно одобряя сказанное Астартес. Некоторые из офицеров громыхнули оружием, словно радуясь, что кто-то наконец назвал вещи своими именами.

Наматжира поднял руку, призывая к тишине.

— Конечно, это война, сэр. Люди умирают. Мои люди умирают. Но это все еще приведение планеты к Согласию, или вы ставите под сомнение план Императора?

Пек покачал головой:

— Нет. Я ценю действия Императора и полностью поддерживаю его.

— Он создает идеальную утопию, — бросил Герцог.

— И объединяет человечество путем насилия, — добавил Пек.

— Мы не против такого подхода, — вновь взял слово Тиас. — Человечество всегда продвигалось только этим путем.

— Даже если такие методы угрожают выживанию вида, — сказал Первый капитан.

— Любые недостижимые политические амбиции рано или поздно истощают социум.

— Невозможно создать идеальное государство, — медленно произнес Пек. — Такие попытки обречены на провал, потому что совершенство — абсолют, недостижимый для несовершенных существ.

— Утопия — это опасный миф, исповедуемый дураками.

— Удобнее править, опираясь на недостатки человечества.

— И мы говорим так, чтобы кровь, пролитая Имперской Армией ради достижения этих целей, не была забыта, — закончил Герцог.

Повисла напряженная тишина. Наконец Альфарий произнес:

— Я поощряю исследование философии кровопролития своими людьми, лорд. Они должны понимать, ради чего убивают. Император пытается закрепить человечество в Галактике как одну из высших рас. Моя жизнь принадлежит ему, и я не буду оспаривать это решение. Никто из моих воинов не будет. Мы просто смиряемся с методами, которыми он добивается своего. Идеальная утопия — красивая цель, но достичь ее невозможно.

— Вы полагаете, что проект Императора ошибочен? — спросил Наматжира.

— Ничуть, — ответил примарх.

— Лорд Альфарий, — сказал лорд Вильд, — как мы будем бороться с нуртийской магией?

— А мы не будем, лорд Вильд. Мы погасим ее.

Подносы с едой оказались тяжелыми, а сколько еще предстоит стоять здесь, около дверей в главный зал павильона, неизвестно. Хуже всего то, что он ничего не слышал. Голоса из помещения звучали слишком приглушенно.

Грамматикус полагал, что здесь он все прекрасно расслышит, но теперь требовалось пересмотреть план, иначе весь риск окажется бессмысленным.

— Сэр? — прошептал он.

Один из камергеров подошел к нему.

— В чем дело?

— Сколько еще, сэр? — спросил Джон.

— Столько, сколько нужно.

— Сэр, этот соус остывает. Его нужно нагреть, иначе он испортится. Я не осмелюсь подать лорду-командиру и его гостям плохую пищу.

Камергер подумал и кивнул.

— Беги на кухню, но быстро. Нас скоро должны позвать.

— Да, сэр, — сказал Грамматикус и выбежал.

Снаружи, в темноте, он остановился и выбросил в урну поднос с едой.

Никто его не видел. Вдалеке он заметил Аутремаров, патрулирующих периметр. Джон скользнул в ночь.

Он доверился своим логокинетическим талантам, но, зная, что будет под наблюдением несколько минут, все же украл ливрею прислужника, чтобы усилить маскировку, и надел ее поверх формы.

Грамматикус достал из набедренного кармана темные очки и надел их. Мир вокруг него изменился, став нечетким, едким, в красных тонах. От павильона отходило множество тросов, крепящих здание к земле. Между этими физическими препятствиями он сразу заметил множество сенсорных лучей, невидимых невооруженным глазом. Стоило задеть один из них, и охрана мгновенно обнаружит постороннего. Джон точнее настроил очки.

Он проскользнул вдоль павильона, огибая лучи. Здесь требовалось гораздо больше сноровки, чем тогда, когда он ускользнул от охраны на крыше кухонного блока. Три раза он замирал на месте, понимая, что заденет плечом или ногой передвигающиеся лучи.

Разумеется, никакого тайного входа в главный зал не было. Грамматикус нашел удобное место и встал на колени, прислонив ухо к стене павильона.

Он различил голоса Наматжиры и Вильда. Также он услышал голос Альфария, но в нем было что-то необычное.

Они говорили о том, что делать с нуртийской магией. Примарх снисходительным тоном объяснял лорду-командиру и его свите, что такое Хаос, объяснял весьма упрощенно. Легион Альфа едва узнал о Хаосе, но его лидер уже рассказывает об этом понятии людям, еще меньше осведомленным в подобных делах. Легион Альфа научится. И довольно скоро.

Грамматикус заслушался и обнаружил за спиной Черного Люцифера, когда было уже поздно.

Он встал и повернулся. Подкравшийся сзади Люцифер молча занес свой меч для удара.

— Дурак! — прошипел Джон. — Это я!

Люцифер замер и опустил меч.

— Чайн? Сэр?

— Да! Возвращайся к патрулированию.

Чайн. Грамматикус запомнил имя на будущее.