Дэн Абнетт – Легион (страница 25)

Метрах в ста от них расходилась рота Скоморохов Хилиад. Солдаты, сбившись в небольшие группы и опустив знамена, о чем-то беседовали и шутили.

Среди них шел Кайдо Пий.

— Пето? Пето! — позвал Пий.

Он подбежал и обнял Сонеку.

— Рад тебя видеть, — прохрипел Пето, задыхаясь в медвежьих объятиях.

— Рад тебя видеть? Он говорит, что рад меня видеть! — крикнул Кайдо пашам. — Мы думали, что ты мертв!

— Я был недалек от этого.

— Ты выбрался из Визажей? — спросил Пий.

Сонека кивнул:

— Выбрался.

— А где ты расположился?

— В больничном крыле. Я там с Лоном и остальными. Эй, Лон, Шах! Идите сюда!

Пий покачал головой:

— Это было ужасно, все были потрясены, когда узнали о Визажах. Мы несколько раз выпили, поминая Танцоров.

— Спасибо, Кай, — улыбнулся Пето. — Я рад тебя видеть.

Пий посмотрел на Сонеку.

— Пойдем в наше расположение. Выпьем, вспомним старые времена.

— Позже, Кай. Где вы находитесь?

— Северная линия, пятнадцать, недалеко от уксора Санзи.

— Я попозже к вам присоединюсь, ладно?

— Мы будем за тобой приглядывать, Пето! — прокричал Пий, исчезая в движущейся толпе.

Сонека пробирался мимо солдат, туда, где он заметил знакомый флаг.

Джокеры.

Он шел, пока не добрался до рядов Джокеров. Во рту появился тошнотворный привкус.

— Гуртадо? — прошептал он.

В пятидесяти метрах от него Бронци обернулся и взглянул на старого друга. Гетман Джокеров стоял между Тче и Ленгом, своими массивными пашами.

Их взгляды встретились. Сонека и Бронци.

— Гурт? Ты жив! О Терра, Гурт!

Бронци нахмурился, отвернулся и затерялся в толпе.

— Гурт? — Сонека остановился.

Он задавался вопросом, идти ли за Бронци.

И решил, что это плохая идея.

Глава седьмая

Порт Мон-Ло, вечер того же дня

Динас Чайн был полон решимости обыскать дворец в поисках автора наглой записки. Он хорошо контролировал эмоции, чему научился в возрасте двенадцати лет. Он никогда не позволял чувствам управлять им. Вместо этого Чайн использовал их как энергию для действий.

Он вернулся на пост безопасности, чтобы еще раз проверить показания датчиков, но один из адептов передал ему срочное закодированное сообщение от лорда-командира. Тот вызывал Динаса к себе.

Наматжира проводил свою первую встречу с примархом Легиона Альфа в павильоне и, видимо, хотел, чтобы бажолур Черных Люциферов присутствовал при этом.

— Сделай полный генетический и биометрический анализы, — приказал Динас адепту, вручив ему записку. — Сообщишь лично мне, по моему каналу. Потеряешь — пристрелю.

Адепт отправился выполнять поручение с взволнованным выражением лица.

Чайн пошел к павильону. Обширная постройка располагалась на небольшом плато к югу от дворца. Небо медленно выцветало под натиском вечера, тени удлинились и потеряли форму. Тысячи огней опутали стены павильона, отчего здание мерцало, как отдаленный улей. Оно напомнило Динасу стены Императорского Дворца на Терре, окруженные бастионами и высокими валами, освещенные миллиардами окон и прожекторами, направившими свои лучи высоко в небо. Ни один человек не мог смотреть на это зрелище, не испытывая эмоций. Гуандунскую Великую стену можно было видеть с орбиты, а сам Императорский Дворец был различим даже с Марса.

Чайн вошел в павильон и остановился для проверки. На Самеранте два года назад служба безопасности пропускала его без тщательной проверки, не желая останавливать Черного Люцифера. Чайна настоял на обязательном выполнении всех формальностей. Знаки различия, форма могли быть украдены или скопированы. Никто неопознанный не должен попасть к лорду-командиру.

Динас немного задержался, чтобы перекинуться парой слов с Эймоном и Беллоком, двумя Люциферами, которым он больше всего доверял. Он рассказал им о записке и приказал вернуться во дворец и продолжить поиски. Постороннему их беседа показалась бы странной. В ней не было ничего дружеского. Короткие приказы и инструкции, и ничего больше. Черные Люциферы общались сухо, сообщая лишь необходимые факты и оставляя другим строить догадки.

Динас уже понял, что означала записка, и был уверен, что Белок и Эймон тоже это поймут. Как и предполагалось, в Мон-Ло, на территории дворца, процветает шпионаж. Агенты явно хорошо обучены и отлично экипированы. А вот на кого они работают — непонятно. Чайн заподозрил бы нуртийцев, но ни один нуртиец не оставит записку, написанную на низком готике если, конечно, имперцы адекватно оценивают способности врага.

Записка говорила о многом, но самое главное — она демонстрировала самонадеянность. Это фатальная слабость любого человека. Подверженность эмоциям. Прокрасться незамеченным мимо охраны дворца очень трудно. Зачем прятаться, а потом признавать, что ты здесь был? Чайн решил, что либо это сделано специально, либо агент настолько уверен в себе, что это для него спорт.

Так или иначе, самонадеянность.

Записка сообщала Чайну все, что нужно. Использованный язык, построение фразы, почерк, тип пера, чернил, происхождение камня, которым придавили бумагу.

Шпион, добыча Чайна, предал сам себя десятком различных способов. Самым главным была его дерзость.

Динас снял черный шлем и вошел в главный зал павильона. Там лорды человечества беседовали с полубогами.

— Кон, любовь моя, — томно прошептал дракон, облизывая его красным языком.

Грамматикус вырвался из зубастых челюстей и проснулся. Рахсана улыбнулась, поглаживая его по щеке.

— Черт!.. Который час? — спросил он.

— Ночь закончилась, Кон. Лорд Альфарий сейчас в павильоне с лордом-командиром.

Грамматикус быстро сел.

— Мне нужно идти. Я должен быть там.

— Лучше побудь со мной, Кон.

— Мне жаль, но я не могу.

Он начал быстро одеваться. Рахсана посмотрела вокруг.

— Знаешь, мне кажется, здесь кто-то был.

— Да, — кивнул Джон. — Геноводы.

— Что они искали?

— Меня, — улыбнулся он.

На губах Наматжиры медленно появлялась улыбка.

— Я, конечно, не эксперт, но не можете же вы все быть Альфариями?

Тот, кто назвался Альфарием на Великом Приветствии, запрокинул голову и рассмеялся.

— Конечно нет. Мой Легион — единое целое, мы делим все. Идентичность может стать оружием, стоит лишь повернуть к противнику лицо. Как бы то ни было, здесь мы друзья.

Лорд-командир был окружен Черными Люциферами и командирами подразделений. Пол устилали шкуры различных зверей. Серендип, тилацин Наматжиры, устроился в темном уголке.