Дэн Абнетт – Легион (страница 18)
Все больше и больше рептилий стекалось в комнату, они бежали по подоконникам, толкая друг друга и падая на пол. За несколько секунд их количество превысило тысячу.
— Назад! Наверх! — приказал Герцог.
Они быстро взбежали по ступенькам. Ящерицы покрывали уже весь пол и подбирались к лестнице.
Грамматикус чувствовал в воздухе злобу и ярость мощного псайкера.
— Мы в опасности, — прошептал он.
Его услышал только Шир, взглянувший на него. На долю секунды Джон увидел обеспокоенное лицо молодого человека во всех деталях. Шир так нервничал, что забыл про свой псикапюшон.
Потоки ящериц хлынули и с верхних этажей.
— На галерею! — крикнул десантник. — К мосту!
Разум Герцога не был защищен. На бегу Грамматикус аккуратно прочитал его мысли и понял, что мостом являлся проход, соединяющий это здание с соседним. Уже весь коридор был заполнен чешуйчатыми телами.
Наконец беглецы с десантником во главе добрались до галереи второго этажа.
— Аркус! Задержи их! — приказал Астартес.
— Почему я? — закричал один из солдат.
— Просто сделай это! Сожги их!
Аркус обернулся. Он выкрутил регулятор мощности лазгана на максимум и открыл огонь. Вниз по лестнице посыпались сотни обугленных тел.
Аркус продолжал стрелять, поджаривая ящериц тысячами, но этого было недостаточно. Казалось, что их поток никогда не иссякнет. Когда они начали покрывать его тело, Аркус закричал. Он начал вертеться, пытаясь избавиться от маленьких рептилий, но потерял опору и, проломив перила, упал на первый этаж в копошащееся зеленое море. В одно мгновение он исчез в водовороте скользких чешуйчатых тел.
Не обращая внимания на жуткую смерть своего воина, Герцог добежал до двери, намереваясь выбить ее, но, прежде чем он успел сделать это, дверь вылетела из косяка, отбросив десантника назад. В дверной проем просунулась зубастая морда, метра два длиной.
Шир завопил.
Огромный крокодилоподобный ящер, неизвестно как оказавшийся на втором этаже этого здания, прорывался внутрь, мотая колоссальным черепом. Его гигантский хвост протянулся вдоль моста к соседнему дому. Вся постройка дрожала и жалобно скрипела при каждом движении ящера.
Герцог попытался уйти с пути монстра, откатившись в сторону, а Шир отступил назад, поскальзываясь на маленьких рептилиях, добравшихся до его ног. Грамматикус схватил его и потащил в сторону, попутно стряхивая с него ящериц.
Оставшийся солдат успел дважды выстрелить в монстра. Тот подался вперед и, схватив вопящего человека зубами, перекусил его пополам.
Герцог из положения лежа открыл огонь из бартера и смог выбить глаз чудовищному крокодилу. Ящер от боли заметался из стороны в сторону, судорожно молотя хвостом по стенам и потолку. Он выплюнул останки воина и, совершив еще один рывок, схватил Герцога за ногу. Кольчужные кольца не выдержали, разлетаясь в разные стороны.
Грамматикус никогда прежде не слышал, чтобы Астартес кричали от боли, и решил, что не хочет услышать это еще раз. Он отодвинул в сторону Шира и прикоснулся к своему кольцу. Это было старинное оружие, подарок Гахета.
— Получи! — крикнул Грамматикус.
Ослепительный синий луч вырвался из кольца и вонзился в голову огромного монстра. Череп ящера взорвался.
Герцог вытащил ногу из разбитых челюстей и, хромая, повел Шира и Джона через мост. Им пришлось перебираться через еще дергающуюся тушу ящера, занявшую весь коридор.
Попав в соседний дом, они начали спускаться по лестнице. У Герцога была ужасно разодрана нога, и идти быстро он не мог. За спинами все громче становился шелест приближающихся миллионов рептилий.
— Откуда это у тебя? — крикнул Герцог Джону.
— Что?
— Это оружие!
— Это имеет значение?
— Ты мог раньше использовать его против нас, — произнес Шир.
— Поверь, я этого не делал.
Они добрались до двери и вышли на улицу, оказавшись в эпицентре битвы. Два космических десантника в фиолетовой силовой броне (Грамматикус мог поклясться, что один из них — тот, кто представился ему Альфарием) перестреливались вдоль залитой солнцем улицы с группами нуртардов. Толпы вопящих обитателей Мон-Ло подбадривали нуртардов, бросая в десантников камни и все, что попадалось под руку. Полдюжины облаченных в кольчуги людей, неразличимых между собой из-за пустынных платков, скрывающих их лица, поддерживали Астартес огнем. Лазерные заряды и камни заполнили почти всё пространство узкой улицы.
— Пек? — позвал Герцог.
Бронированный воин обернулся. Значит его имя не Альфарий, если только «Пек» не является псевдонимом или титулом, неизвестным Кабалу.
— Тиас, уходите! Мы задержим их, насколько сможем!
— За Императора! — крикнул Герцог и несколько раз выстрелил. Затем он повернулся к Ширу и Грамматикусу: — Пошли!
Они вновь побежали по нагретой солнцем земле. Звуки перестрелки позади становились все тише.
— Куда? — спросил Джон, набравшись храбрости.
— Туда, где безопасно, — ответил десантник. Он все еще сильно хромал.
— Я не думаю, что где-либо в этом городе мы будем в безопасности, — проворчал Шир.
— Я тоже, — согласился Астартес и посмотрел на Грамматикуса. — Благодаря ему.
— Я не виноват, — ответил Джон.
Внезапно он замедлил шаг, опять почувствовав скручивающую кишки психическую активность.
Шир тоже почувствовал это.
— Что за… — начал он.
Мостовая встала на дыбы, осыпав улицу градом булыжников.
Огромный варан поднялся из-под земли, выбираясь из прорехи в мостовой. Булыжники, земля и песок осыпались с его могучего тела. Один только его череп был размером со спасательную капсулу. Длинный и сухой раздвоенный язык то и дело показывался меж чрезвычайно больших челюстей. Язык был розовый словно нуртийский шелк. Тело варана покрывала чешуя вишневого цвета. Из его пасти сочилось гнилостное зловоние, и земля дрожала под тяжелой поступью.
— Здесь водятся драконы, — прошептал Грамматикус.
— Что? — крикнул Шир.
Грамматикус мог видеть его насквозь, мог заглянуть за гигантское тело, за чешую, плоть и кровь варана — прямо в пылающее ослепительной яростью сердце демона, надевшего эту личину.
Герцог открыл огонь, загоняя болт за болтом в красную голову зверя. Кровь брызнула из морды, и несколько зубов оказались выбитыми из широкой пасти. Дракон сделал выпад. Шир что-то выкрикнул и ударил чудовище, применив пирокинетические способности. По спине и бокам монстра пронеслись языки огня. В следующее мгновение тварь была уже полностью объята пламенем настолько ярким, что стало больно глазам. Горящие тело варана задергалось в неистовых конвульсиях, круша стены близлежащих домов, обрушая фасады и поднимая в воздух облака сухой пыли и песка.
Клубы пыли были такими густыми, что быстро затмили все вокруг. Грамматикус потерял из виду Шира и Герцога и побежал. За его спиной, судя по звукам, бьющееся в предсмертных судорогах чудовище продолжало уничтожать город.
Джон бежал, не оглядываясь.
Глава пятая
Порт Мон-Ло, три дня спустя
— Почему город кричит? — спросил Наматжира.
Ни у кого не было для него ответа, как не было ответа и на следующий вопрос:
— Почему этот штурм превратился в фарс? А?
Все высшие офицеры Имперской Армии, командующие войсками в Мон-Ло, замялись. Они сопровождали Наматжиру в зал для аудиенций и боялись его гнева. У лорда-командира был очень скверный характер.
Еще он имел прекрасный послужной список: сто три успешные кампании, закончившиеся Согласием, из них последние двадцать четыре он провел в чине командующего Шестьсот семидесятой экспедицией. Кампания на Нурте должна была стать двадцать пятой, а планета получила бы имя Шесть-Семьдесят-Двадцать-Пять, означающее, что это двадцать пятый по счету мир, приведенный к Согласию Шестьсот семидесятой экспедицией.
И теперь эти достижения оказались под угрозой.
Наматжира был высоким, красивым мужчиной, с черной кожей и склонностью к героизму. Поверх голубой униформы он носил хромированный доспех. Край длинного шелкового плаща, стекающего с плеч лорда-командира, как священную реликвию, нес идущий слева солдат.
Солдат был ветераном Черных Люциферов, называемых так из-за угольно-черных доспехов. Люциферы, такой же старый и почитаемый полк, как и Византийские Янычары, уже угасали. Большая часть их сил была растрачена во время Объединительных войн, но они не обладали генетической эластичностью, как Гено пять-два Хилиад, и их количество невозможно было восполнить. Во время Великого Крестового Похода они исполняли церемониальную роль, предоставляя свиту таким выдающимся командирам, как Наматжира.
Пятеро других Люциферов шли позади лорда-командира, держа руки на эфесах шпаг. Один нес знамя, изображавшее триумфы и победы Наматжиры. Другой держал на руках тилацина, домашнего любимца лорда-командира, зверька с полосатой, коричневатой шкуркой.