Дэн Абнетт – Легион (страница 16)

Астартес повернулся к псайкеру.

— Еще раз.

Мозг Грамматикуса вновь прорезал вопль.

— Что такое Кабал? — спросил десантник.

Грамматикус застонал.

— Я… не знаю… они вечны и они… они…

— Может, мне стоит просто пристрелить тебя.

— Кабал… Кабал — это единственная надежда! — прокричал Джон.

— Продолжай.

— Пожалуйста!

— Хватит, Шир, — приказал гигант.

Визг снова затих.

— Чья единственная надежда? — задал вопрос Астартес.

— Моя. Ваша. Всего человечества, — вздохнул Грамматикус.

— Ты имеешь в виду Империум?

Джон потряс головой:

— Смотрите шире. Я говорю про всю расу людей.

— Империум и есть вся человеческая раса.

— Вы ведь не верите мне, правда? Миры, виденные вами, миры, которые вы должны были привести к Согласию… Миры, подобные этому, всего лишь ответвления человеческой культуры, потерявшие и забывшие свои корни. Человечество гораздо разнообразнее чем воинственное племя, покинувшее Терру, дабы выполнить замыслы Императора.

Астартес достал болтер, Грамматикус даже не заметил, как это произошло. В одно мгновение огромное оружие, висевшее на поясе воина, оказалось нацеленным в голову Джона.

— Ты сумасшедший? — спросил десантник. — Или слепой? Взгляни на меня, я воин Астартес, поклявшийся служить Императору. Почему ты говоришь слова, так опасно близкие к измене?

— Мне жаль, если это так прозвучало. Не имел в виду ничего неуважительного.

Болтер не опускался.

— Ты сказал, что твой Кабал пригласил нас сюда. Объясни.

— Кабал полагает, что из всех Легионов Астартес лишь Легион Альфа правильно воспримет его сообщение.

— Почему?

— Клянусь, сэр, я не знаю. Я лишь посредник. Кабал хотел вовлечь Легион Альфа в войну на Нурте, чтобы вы сами все увидели.

— Увидели что, Джон?

Грамматикус выпрямился и взглянул прямо в дуло направленного на него болтера.

— Настоящую угрозу. Не нуртийцев, но Изначального Уничтожителя, которому они служат.

Десантник медленно опустил оружие.

— Ты говоришь про их магию?

— Это не… — начал Джон. — Могу я встать сэр? Пол холодный.

Кивок головы в шлеме. Грамматикус встал на ноги, но Астартес все еще возвышался над ним.

— Это не магия. Не какой-то причудливый фокус. Это проявление ужасающей мощи, погружающей Вселенную во тьму.

— Хаос, — произнес десантник. — Если это то, что мы должны были увидеть, то твои хозяева старались напрасно. Мы уже знаем о Хаосе. Он упоминается в списке опасностей, исходящих от ксеносов.

Грамматикус грустно покачал головой.

— Простейшее название для этого — Хаос. Если вы занесли Хаос в список ксеногенных опасностей, то вы знаете о нем столько же, сколько ребенок знает об окружающем мире. Он всегда был и всегда будет, по сравнению с ним все — Империум, планы Императора, человечество — ничто. Если ничего не сделать, он будет отравлять Галактику. Подпитываемый энергией разрушения, он погубит все. Кабал хотел, чтобы вы увидели это своими глазами и отнеслись к этому со всей серьезностью.

Джон сделал паузу.

— И нужно, чтобы вы увидели это как можно скорее.

— Почему? — спросил гигант.

— Потому что вы на пороге великой войны.

— С кем?

— С собой.

Астартес замер. Грамматикус услышал тихий щелчок вокса в его шлеме. В дрожащем свете свечей он принялся ждать, пока десантник закончит неслышную для него беседу.

Наконец гигант повернулся к Джону:

— Что за сообщение хочет нам передать Кабал?

— Я не знаю. Я здесь только для того, чтобы сказать вам об этом.

Астартес посмотрел на псайкера:

— Меня вызывают. Сопроводи его и не позволяй ему воспользоваться его уловками.

Псайкер кивнул.

Десантник открыл дверь и вышел на свет. Прежде чем дверь закрылась за ним, Грамматикус увидел, что переплетенные зеленые рептилии на ней были драконами с тремя головами. Гидры.

— Сюда, — обратился псайкер к Джону.

Он следовал за псайкером через залы, комнаты и коридоры здания, в расположении которых было столько же логики, сколько и в запутанных улицах Мон-Ло. Все помещения оказались погружены в темноту, а пылезащитные чехлы накрывали немногочисленную мебель. Грамматикус решил, что здесь довольно удобно и безопасно.

Единственная горящая свеча находилась в руках у псайкера.

— Так это ты меня сюда завел, да? — спросил Джон. — Ты затуманил мой разум, заставил меня заблудиться и вывел к этому дому?

— Не самостоятельно, — прозвучал ответ. — Ты силен. Мы знали о том, что ты был здесь несколько недель, наблюдая за нами. И мы решили узнать зачем.

— Ты не Астартес.

Человек обернулся, но Грамматикус все еще не мог видеть его лица.

— Легион Альфа использует все доступные средства, чтобы выполнить свою работу. Мне выпала честь служить им.

Наконец они вошли в темную гостиную с накрытыми все теми же чехлами стульями и кроватью. На столе оказались кувшин с нуртийским вином, несколько небольших серебряных кубков и немного фруктов.

Псайкер еле заметно кивнул, и в комнате загорелись десятки свечей. Свет заставил маленьких ящериц на полу убежать обратно в темноту.

— Я не люблю электрический свет, — произнес псайкер. — Он окончательно убивает тьму. Свечи же только освещают ее.

— А тьма — еще один инструмент Легиона Альфа? — спросил Джон.

Даже не имея возможности видеть его лицо, Грамматикус понял, что псайкер улыбается.