Дэн Абнетт – Легион (страница 14)
Рахсана наклонила голову набок.
— В тебе есть что-то особенное, Кониг. Ты как будто видишь меня насквозь.
— Так и есть, — ответил Джон.
Эскорт, состоящий из молодого паши и троих сонных солдат, ждал его на заднем дворе. Там же стоял и легкий спидер, поблескивающий металлическим корпусом.
— Сэр. — Паша поприветствовал Грамматикуса, как только тот появился в дверном проеме с перекинутой через плечо сумкой.
Джону потребовалась секунда, чтобы все узнать о паше. Индонезия, Пурвакартский административный округ, возможно, один из Чианджурских ульев.
— Ты из какого подразделения? — спросил Джон на малайском.
Собеседник удивленно моргнул и улыбнулся.
— Арахна, сэр. Я и не знал, что вы из Тихоокеанского округа.
— Я не оттуда. Я отовсюду.
Они пересекли двор и через нижние уровни вышли к КПП и воротам с часовыми. Имперские солдаты знали, что у противника имеются шпионы и диверсанты, и Грамматикус испытал необычное чувство, так легко покидая охраняемую территорию, будучи одним из агентов противной стороны.
Выехав за территорию дворца, спидер прибавил скорость и двинулся по разрушенным улицам города. Над руинами медленно вставало солнце. Грамматикус пытался расслабиться на заднем сиденье. Он уже пожалел, что заговорил с молодым пашой. Офицер смотрел по сторонам и продолжал разговаривать с Джоном о различных местах, в которых тот никогда не был и не собирался бывать. Грамматикус был в Чианджуре лишь один раз, в составе армии, спалившей все поселение дотла, за пять сотен лет до того, как улей, в котором родился молодой паша, был запланирован.
Джон закрыл глаза и подумал о Рахсане.
«Ты как будто видишь меня насквозь». Она даже не подозревала, сколько правды в этих словах. Его разум мог видеть насквозь кого угодно. Эти мысли заставляли его думать о том, о чем он старался никогда не вспоминать: в тот день, встретив Императора, пожимая ему руку и чувствуя его силу, глядя ему в глаза, за этим благородным и чистым лицом он увидел…
Лишь на долю секунды увидел…
— Сэр, вам плохо? — спросил паша. — Вы резко побледнели.
— Нет. Я в порядке. В полном порядке, — ответил Грамматикус.
Они выбрались из руин и теперь ехали по изрытой траншеями земле вдоль имперских оборонительных линий. Нижний край неба заливал свет поднимающегося солнца. Километры пустыни отмеряли огневые точки, строгие силуэты которых резко выделялись на фоне восхода. Повсюду попадались палатки, похожие на огромные пузыри, с торчащими из них флагами.
— Вон наша стоянка, — произнес паша, когда они проехали мимо одного из знамен.
Грамматикус повернул голову и увидел на нем Арахну, маленькую девушку скромного вида с необычайно большой грудью. Возможно изображение было знаком указывающим будущее и судьбу.
Точкой высадки оказался длинный туннель коллекторной системы города, приблизительно в восемнадцати километрах от дворца. Этот район подвергли бомбардировке три месяца назад, и он хорошо охранялся. Помимо солдат Гено, за территорией круглые сутки следили боевые сервиторы. Выход на другом конце туннеля так же строго охранялся, но уже нуртийцами. Однако Грамматикус не собирался проделывать весь путь в тот конец.
Паша представил его дежурному офицеру, гетману по имени Марино. Марино перевел сервиторов в пассивный режим и стал смотреть, как Джон спускается вниз, в утробу туннеля.
Темнота, с которой он так часто встречался на своем жизненном пути, вновь поглотила его.
Через десять километров и полтора часа он выбрался из туннеля недалеко от возвышающихся стен порта Мон-Ло.
Фонарь он погасил и убрал в сумку вместе с армейскими ботинками и солдатским жилетом.
Его путешествие в темноте дало ему достаточно времени, чтобы полностью погрузиться в новую личность. Он больше не был Конигом Хеникером. Теперь его звали Д'сал Хулта. В целом для маскировки он не предпринял почти ничего. Обернулся поверх одежды в розоватый шелк, надел легкие ботинки и капюшон. Его кожа была не столь темной, как у нуртийцев, и хороший шпион Па'хель обязательно стянул бы волосы в узел под капюшоном, а все тело намазал бы специальным маслом.
Грамматикус никогда не шел на такие крайности, даже тогда, когда на этом настаивали те, кто его обучал, Он больше полагался на свой разум, кроме того, эти масла пахли Изначальным Уничтожителем, и мазаться ими даже ради маскировки Джон не собирался.
Он пристегнул кривой нож, какой носили все нуртийцы, затем завязал широкий верхний пояс с тремя мешочками — для жидкости, минеральных солей и денег. Потом испачкал руки в дорожной пыли, чтобы сделать черными ногти. Кроме ножа у него не было никакого оружия, за исключением, конечно, кольца.
Солнце наконец влезло на небо. Воздух медленно нагревался, но море находилось достаточно близко, чтобы свежий морской ветер не давал сойти с ума от жары. Джон вдохнул и пошел в сторону башен порта.
Остальные поступили так же. Война или нет, но жизнь продолжалась. Ремесленники и купцы, некоторые с небольшими караванами, направлялись в Мон-Ло, надеясь заработать на городских рынках. Кто-то шел в порт в поисках работы, другие спасались с захваченных Империумом земель и толпились у ворот. Грамматикус присоединился к ним.
На ходу Джон повторял в голове психические литании, заключительную часть погружения в чужую культуру.
— Эй, приятель, ты кто такой? — спросил его один из эхвенуртов, приподняв свою фалькату. Некоторые его соратники последовали его примеру.
Остальные воины нуртийцев обыскивали каких-то торговцев водой среди проходящих через арку.
— Я Д'сал Хулта, — ответил Джон на нуртийском. — Торговец.
Фальката снова дернулась.
— Покажи свои руки, лицо и метку.
Грамматикус сделал вид, будто так и делает.
«Я не опасен, ты видел все, что просил показать».
Эхвенурт кивнул и пропустил его в город, уже обращаясь к кому-то другому.
Грамматикус ничего ему не показал.
Мон-Ло просыпался. Из-за возможности штурма он никогда не спал на самом деле, но жители уже привыкли ожидать худшего.
Внешние стены защищали отряды эхвенуртов, железные мортиры и бомбарды, а также взводы нуртардов — регулярных наземных войск нуртийцев. Они слонялись возле лестниц, ведущих на толстые городские стены, или наблюдали в подзорные трубы за противником.
Ближе к центру города уже можно было различить оживление. Рынки пробуждались от сна, торговцы кричали о своих товарах, священник громко читал утренние молитвы. Водоносы начали свой обычный маршрут по городским площадям, улицам и переулкам.
Грамматикус пытался идти той же дорогой, что и в первый раз. Встречные торговцы кивали ему и делали жесты всесолнечного света, признавая его.
Он показывал эти жесты в ответ.
Джон собирался пройти в северную часть города, в область, известную как Курнаул, чтобы оценить крепостную стену и уровень защиты. Туви оценила бы. Он отошел в сторону, пропуская проезжающую телегу. Появились дворники с ведрами и щетками. Они что-то напевали себе под нос.
Покрытые изразцами городские стены мерцали под утренним солнцем, открывая взору мозаики с изображениями тростника и рептилий. У нуртийцев не было названий улиц, только эмблемы. Джон смотрел на изображение гигантской ящерицы на красном фоне и понимал, что никогда раньше не видел подобного. Видимо, он свернул не туда. Мон-Ло был настолько сложен и запутан, что было нелегко составить определенную схему. Это было похоже на паутину Арахны, маленькой большегрудой Арахны.
Он был иголкой, ему нравилось проходить сквозь паутину судьбы.
Грамматикус остановился и огляделся. Он взглянул на солнце, чтобы установить, где находится восток, замедлил дыхание и позволил себе вспотеть, чтобы стабилизировать тело. Просто он прошел по улице слишком далеко на запад, вот и все. Курнаул заканчивался слева.
Только его там не было. Он снова остановился, не позволяя себе поддаться панике.
К нему подбежал водонос и предложил воды.
— Нет, спасибо, — ответил Грамматикус.
— Бог все равно любит тебя, — сказал водонос и ушел.
Джон задрожал. Эти слова дословно переводились как «Твоя, душа пожертвована Изначальному Уничтожителю».
«Что со мной? — думал Грамматикус. — В прошлый раз я легко нашел нужную улицу, а сейчас веду себя как дилетант. Это… это глупо».
В поисках знакомых ориентиров он прошел еще две улицы. Появилось ощущение, что Курнаул находится гораздо дальше, чем он привык считать. Что-то отвлекало Джона.
Повинуясь инстинкту, он одним движением сунул руку в мешочек с минеральными солями, висевший на поясе, и сомкнул пальцы на мемосемени, спрятанном в солях. Семя в маленьком серебристом зажиме было размером с горошину. Джон получил его от Гахета. Это какого-то ксенодерева с одного из миров, из зоны влияния Кабала. Если оно теплело, значит, рядом наличествовала психическая активность.
Грамматикус взглянул на него. В его руках семя всегда теплело, реагируя на его способности, но в этот раз оно было горячим, словно тлеющий уголь.
Джон понял, что он в опасности. Семя буквально кричало предупреждая, что