Дэн Абнетт – Легион (страница 12)

Туви явно собиралась сказать что-то еще, но Рахсана остановила ее:

— Позвольте гетману продолжить. Хеникер?

— O, конечно. Сама местность, хм… Как нам известно, у нуртийцев нет и никогда не было ни межпланетных, ни орбитальных технологий. Однако местность, называемая портом Мон-Ло и используемая для морских перевозок, изначально была зоной для посадки космических кораблей.

Уксор Рахсана моргнула:

— Космических кораблей?

Он рисковал, разглашая эту информацию, но разум Джона Грамматикуса точно рассортировывал и оценивал данные. Он точно знал, что можно рассказывать, а что нет. Ничего страшного, если имперцы узнают, что Мон-Ло когда-то был космопортом. Кабал посещал это место очень давно, потому он и знал о культуре нуртийцев.

— Да, для космических кораблей, уксор.

— Вы уверены?

— Абсолютно, — ответил Грамматикус. — У меня надежный источник.

— А «изначально» — это когда, Кониг?

— Это примерно восемь — двенадцать тысяч лет назад. Достаточно, чтобы изменился уровень моря, поменялся рельеф, а огромный космопорт, вырубленный в скальной породе, заполнился водой и стал портом морским.

Если быть точным, это случилось одиннадцать тысяч восемьсот двадцать шесть лет назад, а весь процесс длился одиннадцать месяцев. Грамматикус решил не приводить точных цифр. Помощницы уксора заговорили одновременно:

— Это означает, что он был построен еще во времена Второй Эры Технологий?

— Во время Первого Контакта и первых войн с ксеносами.

— Есть предположения относительно того, какая раса ответственна за постройку?

— Знают ли нуртийцы о его происхождении?

— Туви задала лучший вопрос, — прервал их Грамматикус. — Знают ли нуртийцы? Я полагаю, что нет. Как у любого этноса, у них есть мифы и легенды, и в некоторых из них есть интересные моменты, которые можно истолковать как контакт с ксенорасой или вмешательство. Но, пока не пришла Шестьсот семидесятая экспедиция, нуртийцы полагали, что они одни в Галактике. Они даже не понимают, что являются потомками колонистов с Терры.

— В этом весь ужас этой войны — они не признают в нас сородичей, — кивнула Рахсана.

Грамматикус почувствовал горечь в ее словах. Родство означало очень многое для уксоров Гено. Он находил этот аспект Великого Крестового Похода очень печальным. Человечество путешествовало меж звезд, колонизируя тысячи миров, и формировало межзвездное сообщества. И в тот момент, как лезвие гильотины, обрушилась Эра Раздора. На пять тысяч лет межзвездные путешествия стали невозможны из-за варп-штормов. Человеческие миры оказались изолированы, в своем одиночестве пошли по разным путям развития и постепенно забыли о своих корнях. Так случилось и с Нуртом.

Когда Император, как и предсказывал Кабал, наконец объединил разрозненные государства Терры, он начал свой Великий Крестовый Поход — о, это было действительно говорящее название! — с целью найти и воссоединить утраченные человечеством миры. Но было удивительно, как яростно некоторые из потерянных бывших колоний сопротивлялись объединению. Слишком часто флоты экспедиций были вынуждены пойти войной против тех, кого они хотели спасти, и привести к тому, что Император назвал Согласием. По официальной версии, это делалось ради их же блага.

Джон Грамматикус встречал Императора около тысячи лет назад, когда тот был просто еще одним военачальником. Вместе со своими войсками грома и молнии Император пытался закрепить успехи первых после окончания Эры Раздора кампаний и наконец завершить объединение Терры. Тогда Грамматикус служил рядовым офицером Кавказского Ополчения, помогавшего Императору свергнуть тихоокеанского диктатора Дюма.

После кровавых битв за Бактрию Грамматикус стал одним из сотни офицеров, приглашенных на Триумф его армий. Во время праздников Император — уже тогда его величали этим спорным титулом — лично благодарил своих иностранных союзников и лидеров кланов. Грамматикусу повезло попасть в число тех, кому он лично пожал руку. И в тот момент он понял, почему Император — это сила, с которой нужно считаться: тот был невообразимым, ужасающей мощи псайкером и совсем не человеком по любым сравнительным критериям. Грамматикус, не встречавший до того момента никого, равного ему по силе, задрожал и почувствовал себя простым трутнем рядом с королем улья. Император понял чувства Джона в одно мгновение и улыбнулся.

— У тебя острый ум, Джон, — произнес он, даже не спрашивая имени Грамматикуса. — Мы должны как-нибудь поговорить и обсудить варианты, открывающиеся для существ нашего уровня.

Собственно, прежде чем подобный разговор мог бы состояться, Грамматикус умер. Болезненная, глупая первая смерть.

Оглядываясь назад, он часто думал, мог бы он повлиять на будущие действия Императора, если бы остался жив? Сомнительно. Даже тогда, в момент прикосновения, стало ясно, что Император никогда не собирается сворачивать с пути жесточайшего кровопролития. Ведь он обрушил на Галактику самые ужасные машины смерти из когда-либо существовавших: Астартес.

Ирония заключалась в том, что текущая задача Грамматикуса состояла в налаживании сотрудничества, пусть и косвенного, с одним из этих ужасных Легионов Астартес.

Гахет как-то отметил, что Император был единственным человеком, который когда-либо мог стать полноправным членом внутреннего круга Кабала.

— Он может заглядывать далеко в будущее. Он видит общую картину вещей, ценит эпохальную динамику правды и истинные перемены.

— Ты когда-нибудь встречал его? — спросил Грамматикус.

— Нет, Джон, не встречал.

— Тогда ты даже представить себе не можешь, какой он кровожадный ублюдок на самом деле.

— Возможно. Но он понимает, что Изначальный Уничтожитель — враг всему живому. Так, может, нам пригодится кровожадный ублюдок на нашей стороне?

— Кониг?

— Извините, уксор, — ответил Грамматикус.

Рахсана взглянула на него с улыбкой.

— Вы основательно задумались.

— Да. Приношу свои извинения. Так на чем я остановился? Хм… Я полагаю, что этот космопорт был построен ксенорасой за несколько сотен лет до колонизации этого мира людьми. Насколько известно нуртийцам, он всегда был там.

— Таким образом, это сооружение, о котором нам ничего не известно.

— Так точно. Но при всей узости кругозора нуртийцы все-таки имеют представление о межпланетных путешествиях. Они жили в страхе, опасаясь контакта с существами из других миров, о которых говорилось в их летописях и мифах. Наше прибытие доказывает им существование вселенского зла. С ними нельзя договориться.

— Вообще никак?

— Нет, уксор.

Он пытался сказать ей, что они имеют дело с человеческой культурой, которая поддалась тлетворному влиянию Изначального Уничтожителя, но она просто не поняла бы, что такое Хаос. Это понимали очень немногие люди. Грамматикус знал, ведь его просветил Кабал. У него было чувство, что Император тоже знал, и знал очень хорошо.

Но почему он тогда не предупредил никого из своих детей? Почему он не сказал им об извечном зле, с которым они столкнутся, путешествуя меж звезд? Все предупреждения свелись к тому, как правильно строить укрепления и располагать войска.

Грамматикус изложил свой план. Они обсудили способы атаки на порт Мон-Ло, Туви удивила его, предложив ряд ценных тактических решений. Скоро она сама должна была стать уксором, Рахсана предоставила ей вести беседу, лишь изредка кивая.

В процессе разговора Джон вошел в разум Рахсаны, которая была так занята собственными мыслями, что ничего не заметила. Он взглянул на самого себя, сидящего за столом.

Он видел все, что видела уксор: отлично сложенного человека зрелых лет, с сильной спиной и руками, с очень красивым лицом и седыми волосами. Он был в пурпурном мундире с богато украшенными лацканами. Его кожа слегка блестела от пота.

«Неплохо, — подумал Грамматикус, — совсем неплохо».

Это не то тело, с которым он появился на свет, но по крайней мере оно было похоже на человека родом с Кавказа, где и родился первый Джон Грамматикус в конце двадцать девятого тысячелетия.

— Если мы собираемся отдавать приказ о штурме, — сказала Туви, — то нам следует выяснить о расположении противника здесь и у северной стены, здесь и здесь.

— Я не смог этого узнать, — ответил Джон. — Но вы правы. Я завтра отправлюсь туда снова. Через три дня у меня должна быть необходимая информация.

— Хорошо, — кивнула Рахсана и после паузы спросила: — Пойдете туда снова?

— Тогда пусть Император защитит вас, — произнесла Туви, и остальные помощницы повторили ее слова.

«О, я уверен, что он не будет делать этого», — подумал Грамматикус.

— На сегодня все, — обратилась уксор к помощницам. — Оставьте нас. Я закончу совещание одна.

Когда помощницы выходили, Джон чувствовал их раздражение и разочарование.

— Так на чем мы остановились? — спросила уксор.

— Вы собирались раздеться, — сказал он на скифском.

— Правда? — засмеялась она, отвечая на том же языке. — Понятия не имела, что вы владеете моим родным языком и даже знаете, откуда я родом. Вы очень умны, Кониг.

«Вы не знаете обо мне ничего, — мысленно согласился Грамматикус. — Я умею разговаривать на любом языке, с которым сталкиваюсь. Это мой специфический талант и в каком-то смысле проклятие».

— Простите за отступление, — он снова заговорил на скитианском, — но я видел, как вы на меня смотрели.