Demaсawr – Сможешь и ты (страница 4)

Тронный зал с утра был переполнен. Нарядные элле прохаживались по залу, обменивались новостями и с упоением сплетничали. Вездесущие дети, которым вход на торжество был заказан, конечно же проникли в зал и шныряли под ногами у взрослых в надежде стащить со щедро накрытых столов коричную булочку или теплое, пахнущее миндальной крошкой печенье. Рыжий мальчуган с набитыми карманами взбежал на возвышение, где стоял королевский трон из белого мрамора, и замер, разглядывая открывшийся вид.

Синие астры, вплетенные в навершие высокой спинки, горели призрачным отсветом магии, не позволяющей им увядать. Изголовья четырех деревянных кресел, стоящих по сторонам, были украшены белыми астрами и оттого казались полночными облачками, подсвеченными с обратной стороны светом луны.

Маленький элле хотел было примоститься в одном из них, но был пойман за ухо и препровожден на выход.

На закате распахнулись двери восточной галереи. Гости прервали разговоры и расступились, чтобы дать дорогу королю. Тамлин, в кои-то веки в парадной одежде, прошел сквозь зал, подметая подолом мантии пол, поднялся на возвышение и после секундного раздумия сел на трон. На его пепельно-белых волосах лежала тиара с бриллиантами и муассанитами.

Вслед за королем по ступеням взошли еще трое. Зеленоглазый Эмриат Илуфер, управляющий дворцом и глава рода ремесленников, был одет в простой костюм из черной с золотом ткани, но скроен он был так искусно, что отвести от элле взгляд было невозможно. На золотых волосах управляющего лежала тонкая вязь венца с россыпью цаворитов. Эмриат присел в кресло по правую руку от короля.

Главная хранительница Мирисгаэ, Ассеатэ Виртаэн – сухощавая эльне в белом платье, увенчанная сапфировым венчиком – заняла дальнее кресло слева от Тамлина. Проницательный взгляд серых глаз хранительницы отличался особой искрой теплоты, свойственной целителям светлой линии ’атэ.

Четвертой на возвышение поднялась миниатюрная девушка с глазами цвета янтаря, пронизанного солнцем. Среди колец ее огненных волос поблескивала диадема с рубинами на висках и ниспадающими на бархат платья золотыми филигранями. Миннаэта, глава рода Аоэт и всех элле, работающих с дарами флоры и фауны в Мирисгаэ, заняла свое место рядом с Эмриатом.

Последнее кресло слева от трона осталось пустым.

По залу пробежал холодок сквозняка, тронул лепестки астр в изголовьях сидящих.

Тамлин поднялся. Ему и всем на возвышении поднесли кубки с вином.

– За жизнь, – произнес он. – Пусть каждый из нас встретит следующий Саммайн окруженный теми, кто ему дорог.

– За жизнь, – сказал Эмриат, вставая, – и за мастерство, с которым стоит ее прожить.

– За жизнь, – поднялась Миннаэта. – Давайте наслаждаться ее дарами.

– За жизнь, – добавила Ассеатэ негромко, – и за тех, кого уже нет с нами рядом.

– За жизнь! – со всех сторон откликнулось им.

В зале зазвучала музыка. Традиционная песня Саммайна взлетела хоралом к потолку, завибрировала каноном, тронула слушателей где-то очень глубоко. Каждого по-своему.

– Не грусти дольше необходимого, – шепнул Тамлину Эмриат, когда растаял последний отзвук песни. – Музыканты призвали грусть для того, чтобы оттенить ею радость. Смотри, все уже веселятся.

Действительно, характер музыки изменился, зазвучали приятные мелодии. Элле рассыпались по залу, многие танцевали, их платья и шлейфы скользили по полу.

– И сколько ты выпил? – Тамлин закинул ногу на ногу и принялся разглядывать танцующих. – Тебе одного бокала мало, чтобы начать упражняться в философии.

– Если я и буду сегодня в чем-то упражняться, то не в философии, – ответил Эмриат, хищно рассматривая андар'эльне с гривой розовых волос.

– Эмре.

– Ммм?

– Хотя бы один день в году, бездна, ты можешь не думать о женщинах?

– О чем же еще мне думать? – управляющий рассмеялся. – Я ремесленник, а женщина – самый прекрасный материал из всех, что я держал в руках. Своенравный, но по-своему гибкий и податливый. А внутри скрыта тайна, к которой можно прикоснуться всего раз. От союза такого материала и одаренного мастера рождаются шедевры, мой друг.

Эмриат поднялся с кресла, сбежал со ступеней навстречу девушке, приобнял за талию и что-то ей шепнул. Эльне хихикнула, заводя прядь волос за ушко, и позволила увлечь себя в танце. Тамлин в задумчивости проводил пару взглядом.

Наблюдение за внешними событиями отвлекало. Вино опалесцировало в кубке и постепенно обретало вкус, гармонию сладких и терпких ноток на фоне насыщенного ягодного аромата. Несомненно, новый урожай, нужно прихватить пару бутылок перед уходом.

А лучше ящик.

"Потанцуешь со мной?" – вдруг прилетел сигнал из другого конца зала.

Тамлин повернул голову. Шаниэ Аоэт стояла у накрытого стола, будто бы вела беседу с гостем из Андаро, но на деле не сводила взгляда с короля. Сложную прическу украшали цветы бегонии. Шикарное платье цвета индиго ниспадало до пола, скрывая туфельки.

Тамлин вздохнул. Мысленный сигнал, посланный через зал, уловила половина находящихся в нем гостей. На том и строился расчет – королю теперь сложно будет найти предлог для отказа.

"Я не лучший танцор среди присутствующих, Шан. И одет не слишком удобно", – последовал вежливый ответ.

"Ну пожалуйста".

Король прикрыл глаза, успев отметить, сколько ушей повернулось в его направлении. А кое-кто даже позволил себе беглый взгляд в сторону тронного возвышения.

Игнорировать мольбу без повода означало публично унизить Шаниэ. Он снова взглянул на девушку – та замерла в ожидании. Ее пальцы сжимались и разжимались на юбке, портили хорошо продуманные складки платья, за которое она наверняка отдала портному немало своих драгоценностей. Тамлин покачал бокал в руке, скривил губы. И решился.

Допил вино, которое снова потеряло всякий вкус, поднялся с трона, но едва сошел со ступеней, как на его пути возникла эльне в белых одеждах.

– Будет еще время для развлечений, – Деаэлру чинно поклонилась. – Ты обещал мне аудиенцию. Наедине.

Тамлин взглянул на Шаниэ, которая без сомнения видела сцену и поняла ее значение. Взглянул, ожидая чего угодно, но только не того, что увидел.

Девушка низко опустила голову и отвернулась. Тамлин изменился в лице при виде ее подрагивающих плеч.

– Разговор действительно важен, – сказала Деаэлру тише. – Будет еще время вернуться к частностям.

– Ты как-то сказала, – проговорил Тамлин хрипло, – что именно внимание к частностям делает из воинов лучших королей.

– Все воины элле аномально эмпатичны. Это помогает им острее ощущать ненависть и страх их противников. Но иногда приводит к тому, что они не в силах отличить чужое горе от собственного.

– Что в этом плохого? – Тамлин снова взглянул в другой конец зала. – В том, что король способен не только ограждать от опасностей, но и разделять чужие печали и радости.

Хранительница из Андаро усмехнулась.

– Редкий элле осмелится прийти к тебе с жалобой, Таэм, ведь первая реакция воина на раздражитель – ярость, а не сочувствие. Поэтому и править вы вынуждены в паре с ремесленником. Один одержим соперничеством с неизвестным, стремится выследить его и убить. Другой – сотрудничеством, и намеревается изловить неизвестное и изучить на предмет возможной кооперации. Желательно прежде, чем первый превратит его в мелко нарубленный салат. Оптимальная стратегия выживания как обычно находится где-то посередине. Так что поручи рыдающую бедняжку своему управляющему. Я уверена, мастер межличностных отношений быстро утешит ее.

– Тогда почему бы не передать корону Эмре? – Тамлин взглянул Дее в глаза. – Сейчас, на этом празднике. Он куда лучше будет смотреться на троне.

– Ты прекрасно знаешь, что это невозможно, – Деаэлру отреагировала на дерзость с серьезностью, подобающей хранительнице. – В ситуациях, когда нет времени на размышления, лучше убить, чем проявлять рискованное дружелюбие. Жестокость – залог выживания нашего вида, а твой управляющий на нее не способен.

– Благодарю, Дея, – откликнулся воин. – Благодарю, что так часто напоминаешь мне об этом. Хотелось бы знать, кто напоминает об этом тебе.

Деаэлру сделала вид, что не услышала окончания фразы.

Тамлин, прежде чем покинуть зал, еще раз нашел глазами Шан. Та стояла, прислонившись к стене, и исподлобья наблюдала за воительницей из предгорий, устроившейся за столиком по соседству.

Шею андар’эльне обвивало дивной красоты бриллиантовое ожерелье.

Праздник продолжался, но до королевской приемной на четвертом ярусе дворца не доносилось ни звука. Деаэлру стояла у выхода на балкон и глядела вдаль сквозь прозрачную занавесь. За ее спиной по приемной расхаживала главная хранительница Мирисгаэ.

– …в первый раз в середине лета, а потом в равноденствие. Я посчитала это совпадением, художественной выдумкой или даже шуткой. И значения их словам не придала. Но Дея помогла выяснить любопытные закономерности. Мы приступили к дешифровке, но растолковать послание не смогли, даже приблизительно. Такого раньше не случалось, Таэм!

– Не понимаю причин паники, – Тамлин восседал в кресле у стола, заваленного стопками не подписанных обменных бумаг. – Иннельдиль не в первый раз выкрикивает в трансе всякую белиберду. Тем более что сейчас конец осени. Помнишь, как было в прошлом году на Саммайн? Нет? А я помню. Он вышел за Сферу всего-то на полчаса, но за эти полчаса, хаос, умудрился отыскать новый вид грибов. И ведь не только сам наелся, но и всех элле своей светлой линии накормил. Мы их неделю потом не могли унять, в их предсказаниях не то, что факты – эпохи не сходились! Иннель нередко предостерегал нас от реальных опасностей, не спорю. Но не стоит создавать проблему там, где ее может и не быть.