Demaсawr – Сможешь и ты (страница 3)

Плеск воды расслаблял. Тамлин лег на дно купели, обжигая спину холодом мрамора, и приказал себе не думать ни о чем.

Теплая вода щекотала затылок и подбиралась все ближе к лицу…

На пути в спальню Тамлин прихватил из приемной бутыль с пурпурной жидкостью, откупорил и выпил ее содержимое.

До капли.

В спальне остановился у зеркала и внимательно себя осмотрел. В сражении он не получил ни царапины, хотя находился в авангарде атакующих и был не вполне трезв, потому что вместо воды положил в переметную суму две бутылки ежевичного вина.

Способность короля Мирисгаэ выходить живым из любых схваток давно превратилась в легенду и уже никого в Аэд не удивляла. Недоумение вызывало лишь то, что сам король был безразличен к своей одаренности. И не спешил передать свои уникальные качества по наследству.

Взгляд Тамлина поднялся выше зеркала, где в золоченой раме висел портрет молодой ремесленницы. Глаза ее цвета чистейшего цаворита сияли особым светом, присущим сочетанию пытливого ума и доброго сердца.

"Все просто. Тебя больше нет, Иффэн. И говорить мне с Деей не о чем".

Тамлин присел на кровать и выпустил из руки пустую бутылку – та с дребезжанием покатилась по полу. Король проводил ее взглядом, вытянулся на простынях и приказал себе уснуть. Невзирая на то, что знал, какие сновидения его посетят.

Отчасти даже на них рассчитывая.

Его разбудила Шаниэ. В руках у нее был плащ с куньим воротником.

Прибытие гостей из Андаро означало, что состоится обмен.

Согласно контракту с предыдущих торгов, обитатели горного королевства привезли в лесное известняк и мрамор, руду и сплавы металлов, химикаты для эликсиров и неограненые самоцветы – в расчете обменять их на мирисское ежевичное вино, выделанные меха, заготовки для стрел и древесину, превращенную повелителями стихий в симбионт для андарского мрамора.

Такой масштабный обмен деятельностью между королевствами требовал совместной работы их обитателей. Каждый совершеннолетний элле во дворце выполнял определенные обязанности согласно роду и светлой линии. Плодами коллективного труда распоряжался управляющий, который от имени королевства составлял обменные контракты с соседями.

Эмриат с ходу заявил, что заберет весь андарский сыр, хотя его и не было в списке товаров, обязательных к осеннему обмену. В Мирисгаэ не разводили коз в таком количестве, чтобы излишки молока позволяли экспериментировать с его ферментацией. Управляющий Андаро об этом знал, поэтому рискнул добавить в обоз несколько десятков сырных головок разных сортов. И в свою очередь не торгуясь забрал все украшения, созданные королем Мирисгаэ – несмотря на то, что горное королевство исстари славилось мастерами, работающими с драгоценными камнями и благородными металлами.

Принадлежность к светлой линии ’лин означала одаренность в ювелирном деле; Тамлин был знаменит в Аэд не только как искусный воин, но и как непревзойденный ювелир. Его работы, утонченные и долговечные, легко взаимодействовали с любым типом направленного влияния, от симпатической магии повелителей стихий до встраивания в биосистему носителя, в чем нередко нуждались хранители.

Поговаривали, что дело в особой магии, которая насыщает вещи ручной работы частицей духа их создателя. А еще в затраченных на работу времени и усилиях, на которые король никогда не скупился. Эмриат старательно поддерживал эту легенду и каждый раз на обмене использовал ее на пользу лесного королевства.

Хотя сам считал, что покупатели платят не за магию, а за уникальность вещицы. И за психологический эффект переноса этого качества с украшения на его владельца.

В этот раз ему удалось заполучить ворох шелка с бархатом и с десяток рулонов суперпрочных тканей за серьги и кольца с корундами, золотые и платиновые диадемы и одно дивной красоты бриллиантовое ожерелье.

Спустя два дня управляющий явился к королю с отчетами о работе и показал предварительный контракт на следующий обмен, запланированный на летнее солнцестояние.

Тамлин просмотрел бумаги и протянул их обратно.

– Андаро заказывает меха, вино, древесный уголь и мед, а также эликсиры и саженцы плодовых деревьев, – Эмриат подравнял стопку пергамента и взглянул на короля. – И еще одну любопытную деталь.

– Какую?

Король сидел за верстаком в мастерской и ворошил россыпь прошедших предогранку гранатов, таких запыленных и невзрачных, что неискушенному глазу было бы сложно узнать в них драгоценные камни.

– Тебя, Таэм.

Тамлин поднял голову.

– Деаэлру настаивает, – пояснил Эмриат, – чтобы в Андаро на летний обмен приехал король лесного королевства, а не управляющий.

– Ты, конечно же, ответил ей отказом, – уточнил воин.

– Вообще-то я согласился.

Тамлин выбрал овальный гранат, капнул на него масла из бутылочки и покатал между пальцами.

Камень как по волшебству из пыльной горошинки превратился в прозрачный огненно-красный пироп. Король поднял его на просвет и скривил губы, подсчитывая трещины и пузырьки в глубине самоцвета, до того скрытые пылью.

– Даже не представляю, чем вызвано твое согласие, – сказал он. – Может, моей одаренностью в составлении выгодных контрактов? И заключении справедливых сделок?

– Очень смешно, – скривился Эмриат. – Ты прекрасно знаешь, что в торговле справедливых сделок не бывает. Как, впрочем, и в любви. Бывают сделки, с условиями которых согласны обе стороны. Мне как ремесленнику эта истина приносит удовольствие от каждого товарообмена. А тебе как воину кажется, что такой принцип делает вселенную фальшивой насквозь. Ты со своим нежеланием спорить о цене разоришь королевство в первый же день торгов, поэтому придется послать с тобой Тариэна и Минну.

– Тогда поясни-ка мне, – Тамлин поднял голову, глаза его холодно блеснули, – какого хаоса я должен ехать летом в Андаро и руководить обменом, если никакой выгоды это нам не принесет? Что я там, бездна побери, забыл?

– Потому что я вижу, как развиваются события, и это мне не нравится, – Эмре хлопнул бумагами по столу. – И не кривись! Я подозреваю, зачем Деаэлру так требует твоего внимания. И опасаюсь, что она воспользуется правом хранительницы решить твою судьбу без учета твоих же желаний. Ты не выезжал из Мирисгаэ очень давно, так почему бы не отправиться в Андаро на солнцестояние? Подозреваешь, что Дея будет настаивать, чтобы ты провел время с ее дочерью? Так проведи, я бы тоже этого хотел. Вы ведь с Эллой прекрасно ладили. Когда-то.

– Не вижу, какая от этого может быть польза.

– Уж вреда от того, чтобы побыть рядом с дружественно настроенной женщиной, не будет точно. Кто знает, может она одна такая в Аэд и осталась.

Тамлин не ответил и взял новый камень для проверки.

Эмриат вздохнул и продолжил другим тоном.

– Я знаю, о чем ты думаешь. Что все вокруг тебя – закоренелые лицемеры, прикрывающие недостатки мнимой добродетелью. Твои мысли так явно проступают на лице, что молодые девушки скорее предпочли бы встретиться с чудовищем за пределами Сферы, чем столкнуться со своим королем в полутемном коридоре дворца.

– И что мне теперь делать? Последовать твоему примеру и начать улыбаться каждому встречному?

– Бездна упаси! Не могу даже представить, какое впечатление ты начнешь производить.

– Тогда к чему этот разговор?

– К тому, что король должен вызывать у своих подданных еще какие-то эмоции, кроме ужаса, Таэм! Дай окружающим шанс проявить себя, позволь просто находиться рядом. Во имя бездны, позволь им захотеть находиться рядом с тобой! Ты удивишься, но помимо недостатков мы все полны достоинств, за которые нас можно если и не полюбить, то решиться провести бок о бок некоторое время. Ничего страшного не случится, если общество подруги детства выжмет из тебя каплю снисхождения. Наоборот, это поспособствует здоровой конкуренции за твое внимание. В результате чего на престол Мирисгаэ взойдет девушка с качествами, приятными тебе, а не Дее.

– Здоровой конкуренции не бывает. Как и справедливых сделок. А я никуда не поеду, – отрезал Тамлин.

Эмриат возвел очи горе.

– Проводить обмены – твоя обязанность, – продолжал король. – Никто не справится с ней лучше, чем ты. А я нужен здесь. За то время, пока я не выезжал из королевства, уровень смертности здесь упал почти вчетверо. И элле, как ты верно заметил, уже не опасаются выйти за Сферу так сильно, как раньше. Тебе как ремесленнику это кажется благом, но я как воин скажу, что жизни для гармоничного развития необходим страх. И если молодежь уже не боится смерти, то пускай боится меня.

– Ты невыносим, – управляющий покачал головой. – Даже не верится, что твоя мать была той самой поэтессой, которая подарила Аэд так много сказаний о любви и надежде. Обещай хотя бы подумать над моими словами.

– Эмре, я вытерпел эту беседу только потому, что мы друзья. Прошу тебя, не переходи границы дозволенного. И не испытывай мою каплю снисхождения на прочность.

Управляющий фыркнул и сформировал красочную мыслеформу об упрямстве друга. Тамлин не обратил на нее внимания и выбрал новый камень для проверки.

Капелька масла снова превратила ничем не примечательный камешек в сияющий огненный кристалл, внутри которого глазу наблюдателя стали красноречиво видны все его недостатки.

Деаэлру потребовала аудиенции спустя пять дней, во время Саммайна – в последний день веселья для хозяев и гостей перед подготовкой к аномалиям Йолле.