Дем Михайлов – Запертый (страница 6)

Манеж.

Беговой овальный Манеж, чьи внутренние стены были двойными стенами огромного бассейна с подогреваемой водой. Раньше, когда у нас был собственный реактор, что с избытком снабжал Хуракан энергией, бассейн работал постоянно. Теперь же плавательный комплекс практически не работает.

Из пяти бассейнов три закрыто – включая тот, самый огромный. Функционировать продолжили подогреваемый детский, где взрослому по колено воды, и пятнадцатиметровый бассейн на четыре дорожки для взрослых. Все на платной основе, а не бесплатно как прежде. Вода подогревается почти условно, поэтому желающих заплатить деньги за возможность поплескаться в холодной воде не так много. Отключенные же бассейны выкупил один из великих сурверских родов и сделал там рыбные пруды. Там теперь целое хозяйство, где я бываю довольно часто – им постоянно требуются чистильщики вентиляционных запутанных ходов. Тем более и живу я поблизости.

Чтобы попасть к моему жилью, требовалось немного – пересечь все дорожки Манежа, что почти всегда пустовал, дойти до внутренней стены, вдоль нее пройти буквально десять шагов левее, где и будет моя дверь за номером 111. Вот только Манеж с его холодным воздухом и пугающим простором хоть и не особо привлекал гостей, там все же можно было наткнуться на редких бегунов или прогуливающиеся по вечному кругу парочки. Поэтому сначала мне надо было чуток привести себя в порядок.

Свернув в небольшой тупиковой аппендикс коридора, я встал перед окошком в старой исцарапанной двери, позволяя себя увидеть через глазок, и трижды постучал. Звяканье заслонки, короткая пауза, и верхняя часть двери сдвинулась в сторону, открывая небольшой коридор, что был превращен в магазин на дому.

– Здравствуй, Галатея, – кривовато улыбнулся я. – Как мама?

– Амос! – пораженно выдохнула симпатичная девчонка, что была на пять с небольшим лет моложе меня. – Что с тобой случилось?

– Мелочи. Упал. Так как мама?

– Худо ей, – вздохнула Галатея, не выпуская из пальцев густые каштановые локоны. – Лежит.

– Ясно, – с пониманием кивнул я. – Сочувствую. Надеюсь, пойдет на поправку.

– Ну да…

– Не постриглась?

– Жалко, – призналась девушка. – И еще эти из Шестицветика…

– Суки, – буднично произнес я. – Тупые мерзкие суки.

– Тише! Ты чего?! Спятил?! А если услышат?

– Мне плевать, – с улыбкой произнес я чистую правду. – Галла… слушай… продай пластырь.

– Да я тебе бесплатно дам. Большой. Щеку закрыть?

– Ага. Но бесплатно не надо, – качнул я гудящей головой и положил на крохотный прилавок два динеро. – Мне два больших пластыря и три таблетки обезбола.

– Сейчас…

Опустившись к ящикам на полу, она потратила меньше минуты на поиск необходимого. Приняв купленное, я с благодарностью улыбнулся и шагнул прочь:

– Береги себя.

– Постой! Так что случилось, Амос? Кто тебя так?

– Я упал.

– Ври больше!

– Я еще загляну сегодня, – крикнул я уже из общего коридора. – Чуть посплю и зайду.

– Буду ждать!

Следующим пунктом моей остановки стал банный комплекс Чистая Душа. Раньше там действительно были парные, но теперь остались только ванные комнаты, душевые, туалеты, плюс небольшой зальчик, где можно было заказать чего-нибудь перекусить и выпить. Мне сейчас требовалось все вышеперечисленное. Пряча искореженную щеку, я пробубнил про ванну, отдал монету и получил полотенце. Лицо я мог и не прятать – сидящий в холле за стойкой парень был увлечен чтением и на меня даже не взглянул, не отрывая взгляда от страниц потрепанного журнала, а спиной опираясь на мешки с чистыми полотенцами. Единственное, что он сказал вялой заученной скороговоркой, так это будничное:

– Пять-час.

Сие означало, что мне нужно в пятую ванную комнату, где я могу находиться ровно час.

Аренда ванной комнаты – один динеро в час, плюс полотенце.

Помывка в душевой – четверть динеро. Отдай я монету и скажи про душевую, получил бы еще три пластиковых талончика. Каждый такой прямоугольник дает право находиться пятнадцать минут под не слишком теплыми струями душевой. И все это время на тебя будет пялиться кто-то из работников, что сидят во влажном помещении и следят за тем, чтобы хитрые сурверы не мылись дольше положенного.

Осторожно неся в руке серое истертое полотенце, я добрался до двери с нужным номером, ввалился внутрь и, закрыв дверь, запер ее на замок. Как только я это сделал, сработал скрытый механизм и в ванну за моей спиной с шипением полилась вода. Горячая вода. Действительно горячая вода. Настолько, что ее приходилось разбавлять по своему вкусу холодной – рядом с ванной был кран, а под ним ведерко. Комнатка три на три шага отделана серым кафелем, пол чуть более темный, потолок посветлее, на одной из стен картина с изображением речного берега.

Усевшись на табуретку, я занялся привычными действиями. Не то чтобы я часто заглядывал в чересчур дорогую для моих заработков ванную, но все же иногда позволял себе этот ни с чем несравнимый кайф. И поэтому знал, как правильно использовать каждую секунду отпущенного срока.

Первым делом я стащил с себя всю одежду. Следом взял с края ванны небольшой брусочек серого мыла с выдавленной эмблемой Чистой Души – улыбающийся привиденческий сгусток. На то чтобы тщательно выстирать белье, а затем чуток промыть и сполоснуть остальное, ушло десять минут. Развесив выжатую одежду на проволочных держателях рядом с вентиляцией, я вдохнул выходящий из-за решетки теплый воздух и поморщился – там грязно. Банный комплекс как всегда экономит на услугах чистильщиков. Теперь одежда будет пованивать. Хотя для меня запах привычный. Вернувшись к ванне, я торопливо вылил на себя пару ведер теплой воды, намылился и снова облился, смывая с себя кровь, обрезки волос, мыльную пену и чуток усталости. И только после этого я позволил себе забраться в ванну, куда очередной механизм уже влил четко отмеренное количество горячей воды. Меня обожгло, но разбавлять блаженно горячую воду я не стал. Хорошо… мне очень хорошо… Закрыв глаза, я замер, покачиваясь в медленно остывающей воде.

Механизмы…

Мы, сурверы, помешаны на всех долгоиграющих, так сказать, штуках.

Наше восхищение вызывают вечные или почти вечные предметы, а все остальное нами отвергается.

Технологии прошлых веков, где умная электроника предугадывает все твои желания? В топку! Здесь, в условиях Хуракана, что расположен в подземной толще, нам этого не надо. А вот обычные шестереночные механизмы, что по большей части работают не от электричества, а от грузил и пружин, нам подходят идеально. Лежа в ванне банного комплекса, я отчетливо слышал, как за стенами работают различные механизмы, что открывают и закрывают заслонки, блокируют замки и оповещают дребезжащими звонками о истечении срока пользования ванной. Электричество используется только для тусклых светильников и нагрева воды. Все остальное зависит лишь от радивых служащих, что должны вовремя потянуть за цепи грузил или покрутить заводные ключи, снова заряжая механизмы. Если за подобными машинами тщательно следить и вовремя чистить, они служат бесконечно. Сломалась шестеренка? Сделать новую в одной из мастерских не проблема. А вот если перегорит электронная плата… что делать тогда? Поэтому в топку все сложное. Давай простое! Поэтому в таком почете у нас механики-инноваторы, механики-рационализаторы, а иначе говоря – механики-упростители.

Даже на нашем Шестом уровне имеется немало достаточно неплохо сделанных масляными красками портретов, висящих в центральном коридоре у лифтовой шахты. На этих портретах изображены не только славные наши предки, смотрители и герои, но и те, кто сумел что-то простое сделать еще более простым и надежным. Было пять шестерней – а стало четыре. Было два тросика с грузилами, а теперь хватает одного. Слава таким героям! Своим гением они отбросили подступающий упадок еще на десяток лет назад!

Чем меньше подвижных частей, тем проще конструкция – тем больше она нам нравится. Что-то монолитное и вечное мы лобызать готовы. Засунь любого сурвера в огромный механизм с сотней крутящихся шестерней и скажи, что это всего лишь соковыжималка – у него тут же разорвется сердце.

Такова наша общинная психология, выработанная за годы и годы существования в условиях ядерного апокалипсиса. Мы заперты под опаленной атомными взрывами землей, мы изолированы от отравленного внешнего мира, и пока смертоносный уровень радиации там, наверху, не снизится, мы не сможем покинуть Хуракан. А там наверху точно не все ладно – я видел изуродованных радиацией невероятных монстров, выставленных на всеобщее обозрение. Они, плавающие в огромных стеклянных колбах, поражали своим невероятным уродством. Глядя на этих тварей, сразу понимаешь – наверху нам еще долго не удастся погулять. А раз так, то придется еще, быть может, целый век надеяться лишь на собственные запасы, смекалку, практичность и экономность.

Поэтому – в топку все сложное!

Хотя от сурвпада я бы не отказался. Да никто бы не отказался. Но это все же излишество. Его могут позволить себе лишь обеспеченные сурверы или те, кто рожден с золотой ложкой в заднице – представители великих наших родов. Их предки стояли во главе строительства Хуракана. Только благодаря им мы все сейчас живы. И поэтому нынешние представители этих родов пользуются в убежище заслуженным уважением и привилегиями. Они могут себе позволить и электронные штуки. А я – нет.