Дем Михайлов – Запертый-2 (страница 3)

Готов ли я уже сейчас написать заявление, начать обучение и разом потерять свободу передвижения?

Нет, не готов. Поэтому Разведка отпадает – во всяком случае, пока что. Значит, надо зарабатывать на жизнь как-то иначе.

Какие еще варианты?

Бригада чистильщиков Раджеша Паттари?

Ну… я не против вернуться в бригаду. Но очень сомневаюсь, что в ближайшее время меня позовут – последний разговор с бригадиром, мягко говоря, не задался. Буду надеяться, что их завалят заказами и от нехватки рабочих рук он, скрипя зубами, позовет и меня.

Но его бригада не единственная. Есть и другие спасители Шестого этажа от плесени и нечистот – бригады Толстого Берна и фрау Вигбер. Не знаю, как они отнесутся к желанию проблемного Амоса влиться в их стройные ряды, прежде я бы еще долго мялся и не решался обратиться, а сейчас мне вообще плевать, что они там думают – просто дойду до каждого из бригадиров и спрошу прямо.

Вот и решено?

Взяв паузу на следующие пятьсот метров, я медленно кивнул – ну да. Вот и решено. Отмоюсь от пота в банном комплексе «Чистая Душа», переоденусь в рабочую робу, соберу на всякий случай все необходимое и сегодня же отправлюсь искать работу.

На этом мои варианты не заканчивались. Были неплохие шансы заполучить постоянную работу в рыбных садках рода Якобс. Но туда я не хотел по той же причине, что и в казармы Разведки: у меня почти не останется личного времени. Рабочие смены у Якобсов максимально долгие и ненормированные, и кормят там же, чтобы не терять время на передвижение. Могут и койко-место в их общаге выделить – ну, чтобы сразу как встал, так уже и на работе. Но мне это не подходит – я хочу сам выбирать, когда и сколько буду работать, хочу сам решать, пойду я сегодня на работу или останусь в своей норе, чтобы погрузиться в чтение… и чтобы побыть в одиночестве и не пытаться скрывать прущее изнутри глухое раздражение при виде чужих рож.

Дойдя круг, я неохотно замедлился на подходе к своему жилищу и… обреченно застонал, увидев какого-то мужика в серо-синем комбинезоне, стоящего у моей двери. Кого еще принесло?! И почему вы от меня никак не отцепитесь?! Затылок укололо болью, и я немного замедлил шаг, борясь с желанием еще издали громогласно послать незнакомца куда подальше. Удивительно, но с каждой секундой желание заорать становилось все нестерпимей, чем-то напоминая засевшую под ногтем стальную занозу, а я таких поймал немало за время работы, и ощущения от них – адские. В затылке запульсировало сильнее, зрение на мгновение окрасилось красным и… я вспомнил недавно посетившую меня эйфорию бегуна и резко успокоился за несколько шагов до родной двери и стоящего рядом с ней незнакомца. Улыбаться я ему не стал, рожи кривить тоже не захотел и, коротко кивнув, потянулся рукой к дверной ручке, надеясь, что он поймет молчаливый посыл и ничего не станет говорить. И он, высокий, широкоплечий, улыбчивый, будто уловив мои мысли, отступил на пару шагов вдоль стены и произнес:

– Сурвер Амадей Амос. Еще один парень, чью судьбу прокляли великим именем, подвергнув насмешкам и буллингу…

Его уловка сработала, и в удивлении я замешкался на пару секунд, дав ему шанс продолжить:

– И нет – это не издевка, а констатация факта. Как представитель своей партии, я решительно выступаю за отмену великих имен и всего прочего «великого», что лишь усложняет нашу и без того нелегкую сурверскую жизнь.

Прекратив попытки скрыться, я повернулся и всмотрелся в лицо говорившего. Думаю, тут сработали даже не его не совсем обычные слова и тема, а сам голос. А теперь и лицо добавило загадки: стоило посмотреть, и я понял, что уже где-то видел его раньше. Черноволосый, сероглазый, бровастый и горбоносый. Кожа смуглая от природы, в лице есть что-то азиатское. Да… я точно видел его лицо. Причем не один раз и даже не два. Такое впечатление, что в прошлом я так часто смотрел на его более юную версию, что она напрочь «замылилась» в голове и перестала быть узнаваемой. Кто он такой?

– Инверто Босуэлл, – представился он, оставаясь на расстоянии нескольких метров. – Уроженец Шестого уровня. Закончил ту же…

– Золотой Мальчик! – выпалил я и тут же смущенно закашлялся, увидев, как болезненно исказилось на мгновение его лицо. – Оу… сорри. Реально сорри. Представляю, как тебя задолбали эти слова…

На его лицо вернулась улыбка:

– Другому бы не поверил, но ты… ты действительно представляешь, – сделав шаг, он протянул руку для рукопожатия: – Пожмешь лапу еще одному бедолаге с великим именем, который к тому же совершил еще одну непростительную ошибку и слишком уж сильно выделился на свою беду из общей массы?..

– Я бегал. Потный.

– Плевать, – отмахнулся он и требовательно встряхнул ладонью: – Ну же. А то стою тут враскорячку – как голозадый дурак над священным приемником для фекалий…

Хмыкнув, я пожал ему руку. Пожал с большим уважением, с некоторым пониманием и с немалой завистью. Как оказалось, около двери меня поджидала настоящая легенда с довольно бунтарским характером. Босуэлл – еще одно Великое имя Хуракана. Инверто – тоже имечко не из простых. Золотой Мальчик – прозвище.

Он старше меня лет на пятнадцать. И действительно родился на Шестом этаже Хуракана. Более того – он закончил ту же школу, что и я, и не просто закончил, а с отличием и с лучшим результатом за все времена и поколения. Он не просто лучший ученик школы, а непревзойденный по сию пору. И именно поэтому его большое фото стояло в застекленном шкафу прямо за порогом главного школьного входа – и все годы обучения я видел это лицо каждый день. Только более молодую его версию, хотя, несмотря на годы, он изменился не так сильно и в лучшую сторону: исчезли прыщи, прическа стала стильной и с ранними седыми прядями, а на губах появилась улыбка успешного и уверенного в себе человека.

Он – моя полная противоположность. Я никогда не пытался оправдать высокое звание великого имени – а он будто жил этим, всегда занимая первые места в учебе и спорте. Достижения молодого Инверто Босуэлла ставили в пример каждому из учеников. Но, как совершенно случайно я выяснил гораздо позднее, его биография не была кристально чистой, и подпортил он ее на выпускном балу. Четверо подвыпивших одноклассников из-за воздействия спирта и тасманки уже не могли сдерживать накопившуюся зависть и тупую ненависть к тому, чьим именем их тыкали каждый день. Они начали задираться, не преуспев, полезли в драку и… он жестко надрал задницы сначала им, потом полезшему в драку завучу, и, опрокинув чашу с пуншем, гордо покинул мероприятие, держа под ручку королеву школы…

Да – он действительно полная моя противоположность. Победитель по жизни. А я терпила и лох.

– Все про меня вспомнил? – усмехнулся он. – Докуда добрался в пыльных воспоминаниях?

– До опрокидывания пунша и королевы выпускного бала…

– Лейси Аткинс, – кивнул он. – Ныне Лейси Босуэлл и гордая мать двоих юных сурверов. Моя супруга. Так что язык придержи, если вздумал спросить о том, чем мы занялись после того, как покинули ту клоаку…

– О… поздравляю.

– Спасибо, – кивнул он и, неспешно вытирая испачканную мной ладонь серым платком, спросил: – Ты после пробежки?

– Ну да.

– Много пробежал?

– Километров пятнадцать, – ответил я. – Для меня – много.

– Устал, проголодался, и в заднице свербит…

– Не без этого.

– Может, на скорую руку сполоснешься у себя, а затем я угощу тебя сытным обедом, и мы поговорим?

– Такими удобствами в комнате не располагаю, – хмыкнул я.

– Любая кафешка подойдет.

– Я про душ.

– О… если я правильно помню, то тут неподалеку есть банный комплекс «Чистый Дух»?

– «Чистая Душа», – поправил я.

– Невелика разница. Так что?

– Поговорим о чем? – спросил я, чувствуя, как крепнет желание войти в комнату и закрыть дверь.

Пусть мне встретилась настоящая школьная легенда, но, учитывая разницу между нами, я не верю, что нам есть о чем разговаривать. И мне даже не хочется напрягать голову в попытке понять, что от меня хочет Золотой Мальчик.

– Говорить буду я, – сказал он, снова безошибочно уловив мой настрой. – И о чем бы я ни говорил, это не будет напрямую касаться всего случившегося с тобой. Также мне глубоко плевать на всех, кому не повезло оказаться у тебя на пути – кроме тех, кто погиб в той поганой истории с тварью в технических проходах. А вот о твари, кстати, я бы поговорил более плотно – но опять же не собираюсь ничего расспрашивать. К тому же все, что ты мог рассказать, мне уже известно – данными поделился один знакомый тебе ветеран Красных Скаутов. Говоря вкратце – чего я, честно сказать, делать не умею – вербально шевелить ртом буду я, а ты угостишься за мой счет всем, чем пожелаешь.

– М-м-м… нет, – я даже улыбнулся, пытаясь смягчить отказ.

Он говорил со мной вежливо и не пытался давить – а я это ценю. Даже жаль отказывать, но сейчас я бы хотел отсидеться в своей норе, а если и выбираться куда, то не дальше магазинчика за съестным, на Манеж ради бега и в «Чистую Душу» ради помывки.

Удержав меня коротким жестом, Босуэлл сделал еще одно предложение:

– И я оплачу твое время. Плачу двадцать динеро в час, Амос. И первую двадцатку готов вручить прямо сейчас, – в доказательство своих слов он порылся в кармане идеально сидящего комбинезона, выудил горсть монет, пальцем раскидал их на ладони, выбрал нужное количество и, зажав их в щепоти, протянул мне: – Держи. Все честно. Или ты не нуждаешься в деньгах, сурвер? Готов отказаться от честного заработка?