Дельта Корнер – Дочь Пустого (страница 43)
Тамир тяжело дышал, ставя щиты из света.
– Уходи отсюда! – крикнул он Риону, который никак не решался шагнуть в портал.
– А как же вы? Мы можем уйти все вместе! – предложил принц, не желая оставлять тех, кто верил в свет.
Но Тьма наступала. Некроманты были сильны. Их количество в разы превышало численность последних магов Света. Все они не щадили себя, используя силы на полную.
– Ты должен выжить, – срывая голос, сказал Тамир.
Он чувствовал, силы их слабели. Даже опалы плохо помогали магам, теряя свои способности. Тамир на мгновение посмотрел на друга и серьезно добавил:
– Чтобы исполнить свое предназначение и спасти ту, что была обещана миру.
– Нет! Что ты такое говоришь?!
– Мы встретимся в лучшем мире, друг.
Голос Тамира наполнила вера. В Риона и лучшее будущее.
Эндирион не бросил магов, ему просто не хватило сил сделать это. Удерживая портал, принц Света бросился в бой, помогал отражать атаки некромантов и нежити, которые были близки к уничтожению последних светлых магов. Тамир переиграл всех. Он силой толкнул Эндириона в портал, который закрылся, как только юноша выпал на берегу южного моря. Тамир знал – им не выжить, но прекрасно понимал, что жизнь сына Света куда важнее их собственных.
Воспоминания тех дней заставили его затаить дыхание. Эндирион сделал шаг назад, узнав в мертвых глазах нежити, которая находилась ближе всего к нему, друга. Его светлые волосы, как и раньше, лежали в беспорядке, а золотая брошь с опалом в центре на груди ярко сияла.
Рион не верил собственным глазам, но сейчас перед ним стояли мертвые последние маги Света. Они не пускали его к Фрее, которую должны были принести в жертву Темному богу.
– Ты ошибся, Тамир, – шумно выдохнул Рион, призывая свою магию. – Мы встретились, но этот мир не изменился.
Нежить ему ничего не ответила, лишь бросилась на него с нечеловеческим ревом, желая всего одного. Отнять жизнь. Мертвецы, поднятые некромантами из трупов когда-то сильных магов, еще помнили вкус жизни и стук в груди, который теперь у них отсутствовал. Они готовы были рвать плоть Эндириона, лишь бы достать его сердце.
Сын Света сожалел о том, что тогда ему не удалось спасти этих людей. Он помнил, как неожиданно Тамир толкнул его в портал, лишь бы Рион остался жив. И прекрасно помнил взгляд, полный веры.
Но сейчас все они больше не являлись людьми, лишь оболочкой, напоминая себя прежних. Рион ослеплял нежить светом, а затем волной отбрасывал в сторону. И так один за другим. Силы медленно покидали его, но мысли о Фрее не давали опускать руки. Некоторых мертвецов он сжег своим светом изнутри, стоило ему коснуться их груди. Они рычали и кричали, желая убить его.
Риону было плевать на новую порцию боли, когда на его боку Тамир оставил три глубоких царапины своими когтями. Он упал, не решаясь убить друга. Руками держась за окровавленный бок, он прохрипел:
– Тамир! Ты верил в лучший мир!
Ответом ему стал очередной рев. Нежить, что когда-то была магом Света, сокращала между ними расстояние, протягивала руки к груди молодого человека, где громко стучало сердце.
– Фрея и есть ключ в лучший мир!
Мертвец замер на месте, прислушиваясь к словам принца. Он слегка наклонил голову набок. Наблюдал за тем, как грудь Риона все еще подымалась и опускалась. Тамира передернуло, а потом он снова зарычал и склонился над Эндирионом.
– Прости, – тихо молвил сын Света, морщась от боли, а затем коснулся груди Тамира, наполняя своим светом мертвую плоть.
Рык сменился скулением. На месте Тамира остался лишь пепел, как и от других мертвецов.
Эндирион перевел дух, осматриваясь вокруг. Все мертвецы были сожжены дотла светом. И он ужасно жалел об этом, но не мог поступить иначе. Его ждала Фрея. Он нужен был ей.
Принц Света поднялся на ноги, покачиваясь. У него шла кровь из ран, но это никак не остановило его. Он открыл двери и вошел в зал, желая лишь вернуть возлюбленную.
Глава 26
Последователи Тьмы верили, что Пустой желал владеть всем миром, но для начала его нужно было подготовить. Темные принцы были сильными магами и легко смогли поработить другие королевства, объединив их в одно. Они готовились к приходу бога основательно, уничтожая всех, кто был против них. Со временем простые люди напрочь позабыли о Свете, поклоняясь лишь Тьме, ожидая рокового часа, когда Пустой ступит на землю с последним вдохом его дочери. В тот же миг родится легенда о принцессе, в которой с рождения боролись Свет и Тьма, ведь она любила мир, неосознанно став его проклятием.
Я чувствовала все и всех, когда сделала последний вдох. Тонкое лезвие прошло сквозь мой наряд и плоть, застряв в сердце. Кровавое пятно расползлось вокруг. Я помнила взгляд Келлана, несмотря на то что в его глазах была кромешная тьма. Он был Смертью. Моей смертью. И всегда был рядом.
Я помнила боль в области сердца и ту, что витала в воздухе. Помнила страх и ужас, которые источал Рион, продолжая звать меня по имени.
Так меня звали. Это я тоже помнила, но время вокруг застыло. Моя жизнь замерла. Остановилась. Перестала существовать.
Сердце прекратило стучать в груди, отсчитывая время жизни, грудная клетка больше не подымалась. Я не дышала. Но помнила, как на потолке, где была карта мира из звезд, ярко вспыхнула моя. Безымянная. Обетованная. Обещанная богам. Но вместе со мной она навсегда померкла.
Странно было то, что, когда моя душа покидала тело, я словно со стороны смотрела на это. Видела горе Эндириона, который перестал вырываться из магического плена и ронял слезы. Его рубиновые глаза горели болью, жаждой мести и ужасом. Недалеко от него стояли остальные братья, на лицах которых была написана победа. Они выиграли, я умерла. Остальные гости смотрели на бездыханное тело в ожидании прихода Пустого. Моя кожа, казалось, стала фарфоровой, а губы медленно приобрели синий окрас. Глаза все еще оставались открытыми и смотрели вверх, где были сплошная тьма и хаос.
– Фрея, – послышался знакомый голос и карканье воронов, которые сидели рядом с алтарем, где все еще лежала я, не шевелясь. – Доченька…
Мужской голос принадлежал Темному богу. Он был самой Тьмой. Я оторвала взгляд от своего тела и повернулась к Пустому богу, который стоял в самом центре зала, приняв облик мужчины. Он был выше меня на голову, широковат в плечах и красив для своих лет. Темная лента скрепляла заплетенные в косу вороные волосы. Глаза, как у братьев, абсолютно черные без белков, полные кромешной тьмы. Вены пульсировали под ними. На мужчине идеально сидел камзол цвета беспроглядной ночи, украшенный красными и белыми дорогими камнями. За его спиной тянулась тьма в виде плаща.
– Наконец – то мы встретились, дочь моя, – с улыбкой произнес он и протянул ко мне навстречу руки, ожидая, что я брошусь к нему в объятия.
Это было странно. Смотреть на отца и не иметь желания касаться его. Он стоял в самом центре один. Только спустя короткий миг я поняла, что больше в зале никого не было. Все исчезли. Пропали. Остались только мы.
Я и отец.
Даже мое тело пропало.
– Не переживай, – ласково сказал мужчина, заметив мой растерянный взгляд, – они все в зале, просто я хотел увидеть тебя. Побыть с тобой наедине.
Словно в подтверждение его слов я услышала карканье воронов, которое сложилось в песню. Я сделала шаг навстречу к отцу и спросила:
– Почему они поют?
Пустой не шелохнулся, лишь улыбнулся шире.
– Они мои посланники, им положено петь, но не все смертные могут понять их песню.
– Но я же слышу, – попыталась возразить я, сделав еще один несмелый шаг.
Тьма была везде. Я ее чувствовала. Вороны продолжали петь, не обращая на нас никакого внимания.
– Так ты моя дочь, – вновь улыбнулся отец и шагнул в мою сторону. – В детстве ты часто засыпала под песню этих чудесных птиц. И порой пела ее сама.
– Я помню.
Это правда. Даже братья не знали о моей тайне.
– Конечно, ведь Забвение отступило.
Он сделал шаг. Затем еще один. Нас разделяло совсем ничего. Отец был так близок, что я могла коснуться его рукой. У меня все еще оставались к нему вопросы.
– Где моя мать?
Вопрос застал Темного бога врасплох. На секунду на его лице появилась растерянность, а потом печаль, которую он быстро скрыл за маской безразличия.
– В мире мертвых, – тихо произнес он. – В этом мире.
– Я все-таки умерла, – шумно выдохнула я и схватилась за голову. – Что теперь будет? Неужели мир обречен?
Пустой опустил глаза и наконец смог заключить меня в свои объятия. Гладя меня по спине, он тихо сказал:
– Он всегда был обречен.
– Как и я, – прошептала я, желая заплакать, но слез не было, как и ветра в этом мире.
Мир мертвых пуст. Здесь не было солнца и его теплого света. Не было ничего.
– Ну что ты, Фрея? – ласково спросил бог, а затем отстранился и заглянул мне в глаза. – Ты никогда не была обречена.
– Но я мертва, – возразила я, прекрасно помня, как Келлан убил меня, вонзив клинок в сердце.
– А кто сказал, что нет жизни после смерти? – усмехнулся отец. – Смерть – всего лишь проводник.
– А ты? Разве ты мертв, если находишься здесь?