Делена Фрост – Кристаллы надежды на осколках веры (страница 4)

На следующий день во время обеденного перерыва, спросил у друга, с которым в тот день совпали смены:

– Слушай, Леви. Ты случайно не знаешь, есть ли транспорт до Альвертона?

– Ты представляешь, какая это дыра? – округлил глаза друг. – Автобусы туда крайне редко ходят. А зачем тебе?

– Да так. Думаю, нет ли волонтерской программы, – ответил, уходя от неудобного вопроса.

Леви странно на меня взглянул, но ничего не сказал. Я сменил тему на новости. Больше мы к Альвертону не возвращались. На выходных загляну еще раз в библиотеку. Хотя вряд ли появится реальный шанс туда добраться. Как тогда быть с осколком?

Но к выходным Леви с друзьями забрали меня в зал, после которого мы зашли в милый ресторанчик. Девушка из компании уговорила отправиться на Первую линию, где она готовила первую выставку скульптур. Даже я, далекий от искусства, смог проникнуться некоторыми из ее творений. При умении даже бетон и металл могут рассказывать молчаливые истории.

На следующий день поддался на уговоры посетить клуб, который нахваливал Леви. Там собиралась совсем другая публика, наши преимущественно ровесники из хороших семей. Тихо, даже пьяные переговаривались в полголоса. Но все же встречались и подобные нам. В клубе уже дожидалась недовольная Мей. Леви, который всегда легко находил контакт с каждым, сейчас неумело пытался оправдаться перед девушкой, а та лишь сильнее сводила брови. Я взглянул на ее яркую розовую кофточку и пряди такого же цвета в модной прическе, отозвал друга и произнес так, чтобы не слышала Мей: «Придурок, хватить мямлить, сделай ей комплимент и купи космо. Вперед, друг, порадуй свою женщину».

Чтобы не мешать этим двоим, отошел к барной стойке. Пока ждал свой Блэк Рос, на салфетке карандашом для заказа выводил 108.4. Вообще я предпочитал чистый алкоголь, но коктейли были популярными среди парней Первой линии, поэтому решил в этом заведении последовать модной традиции. Как вдруг почувствовал взгляд и смял салфетку. Рядом сидела девушка с короткими пепельными волосами, собранными в небрежный хвост, которая тут же отвернулась, покачивая недопитый виски. Я сделал вид, что не заметил ее взгляд и сделал глоток своего коктейля, который отличался от напитка незнакомки лишь добавкой кофейного ликера.

В понедельник вечером, когда я готовил ужин, раздался громкий стук в дверь, от которого та задрожала. Голос властно потребовал: «Именем закона, откройте дверь. Неподчинение будет воспринято, как противодействие службе правопорядка». Натянув футболку, я поспешил открыть. Вооруженные полицейские решительно шагнули в мою служебную квартиру, с силой распахнув дверь, так, что та с грохотом ударилась о стену. Их было трое. Капитан отдал приказ, и двое начали переворачивать мебель и вытряхивать содержимое из ящиков.

– Что происходит? – возмутился я.

– Обыск подозреваемых, – кинули мне.

Простукивали стены и пол. Проверили энергетический ящик со счетчиками и осмотрели кристалл, переписав лицензионный номер. Заглянули даже в дезинфектор и моющий блок. Слышал, как откручивают насадку душа, проверяя трубы. Третий стоял рядом со мной, не позволяя двинуться с места. Но когда один распахнул блок охлаждения, я сглотнул. Мои страхи подтвердились. На свет изъяли пластиковый контейнер с осколком.

– Обнаружен кристалл без лицензионного номера. Условия хранения указывают на незаконный способ приобретения.

Меня вжали лицом в стену, заведя руки за спину. Щелкнули наручники. Откуда они узнали?

– Это осколок, – попытался объясниться я. – Он не несет никакой коммерческой выгоды. Я хотел помочь семье, пострадавшей от мародеров. Вы же слышали новости о случившемся в Альвертоне.

– Это воровство собственности компании, которая тебя кормит, – процедил главный. Взяв со стола мое удостоверение, объявил: – Ниро Аксел, вы арестованы за воровство ценнейшего ресурса планеты. Каждое ваше слово будет использоваться против вас. За попытку оказать сопротивление будем стрелять на поражение.

Мне позволили взять с собой лишь удостоверение личности и обуться. В окно бронированного внедорожника заметил высокий бетонный забор с колючей проволокой. Охрана в черной форме на вышках с автоматами. Я увидел открытые бронированные ворота тюрьмы Фарвольт.

Глава 3 Суд

Меня под конвоем следовал куда-то по слабо освещенному коридору, думая только об одном. Они знали, что ищут. Кто-то сообщил, что ко мне попал люмитист. Но как и кому могло стать об этом известно? Я читал, что до катастрофы, которая разделила жизнь человечества на до и после, в зданиях было установлено следящее оборудование. В нашем мире, по крайней мере в Кормонде, подобного не было даже у «Альфарона». Проработав столько лет в охране, я бы наверняка заметил что-то подобное.

– Лицом к стене, – прозвучал приказ.

С меня сняли наручники и грубо втолкнули в одиночную камеру. Противно скрипнула захлопнувшаяся дверь. Я осмотрел новое пристанище. Тесная бетонная коробка, местами с ржавыми подтеками, железная койка с твердым матрасом, раковина и подобие унитаза. Свет поступал через небольшое окно на потолке. Я присел на край кровати и прикрыл руками лицо. Как? Ведь все шло хорошо. Сожалел ли, что решил рискнуть, чтобы помочь другим? Нет. Может, все обойдется?

За окном стемнело. Осенние ночи были еще теплыми. Спертый воздух и резкие перемены в жизни лишили сна. Лежа смотрел в потолок, представляя, что скрывается за плотными облаками.

Утром зашел надзиратель, кинул на койку полотенце и форму заключенного. На серой футболке рассмотрел бирку с номером: А1-70112. Я переоделся, аккуратно сложив свою одежду, которую тут же небрежно подхватили. Как следует поступать? Нужно ли оставаться стоять или не обязательно? Сколько пройдет времени до суда и как он проходит? О судебной системе у меня знаний было немного. Видимо, заметив мою растерянность, охранник соизволил пояснить.

– Ведешь себя тихо. Буйных отправляем в изолятор, и на защиту в этом случае можешь не рассчитывать, – сказал он и посмотрел на номер заключенного. Затем перевел взгляд на меня и снова на номер, заставив напрячься. – Хотя в твоем случае ее и так не будет. Обед и ужин будут приносить в камеру, на еду полчаса. Отзываешься на номер. Если кто заходит, встаешь у стены, руки на виду. До суда здесь. Вопросы?

– Почему мне не положена защита?

– Парень, не знаю, за что тебя взяли. Но такие, как ты отсюда не выходят на своих двоих. Ты – преступник категории А.

Надзиратель вышел, у меня же от новости похолодело все внутри. Я же взял утильный продукт! Согласен, это кража. Но по сути осколок – это мусор, пусть для кого-то и жизненно необходимый. Чтобы за это лишили элементарной защиты? «Крэп, – выругался я, – что вообще происходит?» Не находя покоя, прошел не меньше трех кругов по камере. Может, я на работе кому-то помешал?

Я сел, уставившись в одну точку. Не обернулся, когда принесли еду. Аппетита не было. Резко стемнело. Сильный порыв ветра ударил по стеклу. Забарабанили капли дождя. На душе было так же мрачно. Я вытянулся на твердой койке, глядя в окно. Усталость все же взяла свое. Не заметил, как уснул.

Подскочил от резкого: «Номер А один семь-ноль-сто-двенадцать, встать!» Было еще темно. Я быстро поднялся и выпрямился у стены. Последовал следующий приказ: «Лицом к стене, руки за спину». Надзиратель надел наручники и указал на выход. Там дожидался еще один. Опять бесконечные коридоры с мигающими тусклыми лампами, низкий потолок, ржавые решетчатые двери отсеков. Остановился на секунду перед бронированной дверью, за которой оказалась допросная. В глаза больно ударил яркий свет. Мне указали на металлический табурет. На стуле напротив сидел офицер полиции, закинув ногу на ногу. Без приветствия он начал с вопроса:

– Вас арестовали за воровство люмитиста. Признаете это?

– Осколка, который отправляют в утиль, – поправил того.

– Тем не менее, минерал сохраняет ценность независимо от формы. Кому вы хотели его продать?

– Никому, – посмотрел в глаза, несмотря на то, что почти не мог разглядеть лица. – Я хотел помочь деревне, пострадавшей от мародеров. Лимит на покупку лицензионного кристалла у меня уже исчерпан. Вы же знаете новости об Альвертоне.

– Хватит изворачиваться! – резко поднялся тот, подойдя вплотную. – Повторяю, кому ты хотел сбыть минерал? Имя!

– Никому! – громче, но не переходя на крик, повторил в ответ. Резкий переход на ты мне совсем не понравился. Взглянув на офицера, добавил: – Вы обвиняете меня в том, чего я не совершал. Я никогда не имел никаких дел с криминалом. Запросите биографию у начальства. С моей работой это легко проверить.

– Врешь! Не хочешь по-хорошему? Мы заставим тебя говорить в любом случае.

Сердце учащенно забилось от реальности угрозы, но я заставил себя успокоиться. Ситуация безумная. Они хотят добиться правды или заставить признаться в том, чего не совершал? Внутреннее чувство подсказывало, что если уступлю сейчас, то собственными руками подпишу смертный приговор. Как сказал надзиратель в первый день? Такие, как я не выходят из тюрьмы на своих двоих? Нет. Я буду бороться до конца. Приняв решение, сжал кисти в кулаки и повторил то же самое. Меня ударили по лицу наотмашь. «Не собирался я продавать люмитист. Поймите же», – повторил, надеясь, что меня все-таки услышат.