Дегтярёва – Отстань (страница 1)
Дегтярёва
Отстань
ГЛАВА 1. ТЫ
До жути противный белый потолок взгромоздился на мою грудную клетку, как только я упал на спину, раскинув руки. Ненавидел её, ненавидел себя. Я ненавидел весь взращённый годами мир, за который не очень-то и держался. После того как мы занялись сексом и я пришёл к финалу, сон мгновенно настиг меня, так как была поздняя ночь. Но что-то заставило открыть глаза.
Я сидел на краю незаправленной кровати, до безобразия пустой. Но одновременно душа моя умывалась кровью от новых терзаний, а её слёзы омывали вещи, которые она наспех собирала по комнате в рюкзак. Зеркало в пол, стоявшее напротив застывшего меня, запечатлело ничтожного человека, потерянного и грязного. С каждым её всхлипом зуд внутри разрастался, болезненно вонзаясь в стенки желудка и толкая к тошноте. Она ушла не сказав ни слова, громко хлопнув входной дверью. Мы были знакомы пять лет.
В то время я иногда ютился в свободной комнате у своего друга — его мать часто брала ночные смены, а сестра давно уехала в другой город. Наверняка мы ему мешали, да ему и не нравилась моя девушка. Честно говоря, она мало кому нравилась из моего окружения, и время от времени подобные разговоры о ней и о том, что нам не по пути, вставляли мне палки в и без того квадратные колёса.
Думаю, в какой-то момент она рассуждала про себя или при своих подругах: знали ли мои приятели о том, какой я на самом деле. Знали ли они, что я ни разу не поленился изменить, лицемерил; о том, что обливал её грязью за спиной, пока она ждала моего обещанного появления; о том, сколько слов издевательств мной было сказано в её адрес; о том, как я ни ращу не поленился приставать к её подругам и щупал их за грудь; о том, что я не умею любить, но обожаю, когда любят меня...
Закипая в раздумьях, я заметил, как друг запер входную дверь и дотопал тапочками до моей комнаты.
— Мы обнялись на прощанье, и она ушла, — заметил он.
— Знаю, — кратко ответил я.
Он почесал голову и с намёком продолжил:
— Ночь на дворе... И зима, сейчас где-то минус тридцать, — Кирилл в упор смотрел на меня, но я не знал, что сказать. — Она на такси?
— Вряд ли, — сухо обронил я.
— Значит, ей через мост идти... После такого бурного расставания...
— На что намёк?! — повышенным тоном бросил я.
— Ну, а если она... с моста...
Я не хотел брать на себя подобного рода вину и сорвался с места, одеваясь на ходу. Когда я вспомнил, что её эмоциональное состояние последние месяцы было крайне нестабильным, меня пронзило осознание хладнокровной беспечности собственных действий. Я вылетел из лифта, практически кубарем открыв дверь подъезда, с телефоном в руках — она не отвечала.
Снег безбожно хрустел под моими ногами, а заледеневшие дороги тормозили меня. Тогда я решил дойти до моста по короткому пути, чтобы перехватить её, но, оказавшись у его начала, никого не встретил. Впереди на нём лишь мелькнули силуэты весёлых, выпивших мужчин, напоминающих о наступающих праздниках. Пятнадцать минут тишины с её стороны стали тяжким наказанием за мои моральные преступления. Я написал СМС:
Но она ответила на следующий звонок, и я спокойно выдохнул, увидев её лицо, когда она спускалась по ступеням, ведущим из тёмного парка. Заплаканная, уставшая, смотрящая на меня своими щенячьими глазами.
— Зачем ты манипулируешь?! — бросила бывшая дрожавщим голосом.
— Ты дура?! Я думал, ты с моста уже сбросилась! — крикнул я в ответ.
Но Тамара лишь посмеялась, совершенно не поверив в мою заботу. Предложение проводить до дома было отклонено — её встречала близкая подруга со своим парнем, так что я настоял проводить хотя бы до конца моста. Узкий пешеходный проход был полон сугробов, так что мы шли по одному: я вёл нас вперёд, постоянно оглядываясь. Оказавшись по ту сторону бурлящей реки, мы остановились на короткий разговор, в ходе которого Тамара даже не удосужилась выслушать меня.
— Ну, может, когда-нибудь я вернусь, — подбодрил её я, а в ответ заметил лишь колкую ухмылку. Мы распрощались.
Я шёл обратно, пряча лицо в воротник от невыносимого холода, и внутренне торжествовал. Она была хорошей, но без внутреннего стержня — о чём я ей говорил прямо. Так что я оставил за собой последнее слово, подарив ей надежду.
Слова этой обнаглевшей девчонки о том, что нам нужно расстаться, меня тогда знатно разозлили. «Я никому не нужен!» — по пьяни орал я ей, размазывая слёзы по лицу, пока она, дура, меня же и успокаивала. Разбитая рука кровила, а осколки плафона в ванной всё ещё лежали в раковине. Мне казалось, что я задел её висок, когда ударил тот светильник... Так что возвращаться после такого позора я не собирался. По крайней мере, не сейчас. К тому же я уже вовсю начал встречаться с одной новенькой девчонкой — Аллой.
Но каково было моё удивление, когда через месяц мне написала Лаура — моя бывшая, от которой я когда-то и ушёл к Тамаре! Она узнала через социальные сети, что мы расстались, и приползла с пылкими признаниями. Более того — эта идиотка ради меня отказалась от чужого предложения руки и сердца, заявив, что до сих пор меня любит. Ну, как тут отказать? Я бросил Аллу и вернулся на насиженное место. Через два года мы поженились.
Жена свила уютное гнёздышко, варила борщи и свято верила, что я остепенился. Но кто-то из нас хранил секретик... После того как мы снова сошлись, я заскучал уже через полгода и начал активно кидать видео той самой «нестабильной плаксе», с которой мы разошлись на мосту. Слово за слово, охотная переписка — и вот мы уже дважды знатно потрахались за спиной моей будущей супруги. Я чувствовал себя неуязвимым, глядя собачьи глазёнки девчонки в квартире моих родителей, уехавших на дачу. Август верно шёл к своей середине.
— Ты же понимаешь, что к тебе я не вернусь? — обозначил все условия я, но в ответ лишь услышал:
— Я и не рассчитывала на это, — она мягко улыбнулась.
До конца не помню, что наплёл Тамаре после — что-то вроде того, как я безмерно счастлив быть с Лаурой, что мы оба стремимся к семье, к общему быту.
После ужина, она, словно ничего не произошло, весело убежала в мою старую комнату. В ней тёплыми вечерами, не замечая хода времени, мы часами болтали, сидя у компьютера. Я остановил Тамару у шведской стенки, которую родители установили для младшего сводного брата после моего отъезда, и смачно впился в её губы. Развернул к себе спиной и начал лить ей в уши баллады о том, как сильно скучал по её запаху.
Не понимаю, почему увидел замешательство в её глазах, когда случайно назвал её «любимая», но осознал, что капканы расставил тут не я. Даже странно, что после всего меня не сдали моей избраннице. Видимо, такой вот я, желанный.
ГЛАВА 2. Я
Причинять себе физический вред в то время было что-то вроде «новой моды», которой я неохотно следовала. Но не по той причине, что искала внимание или считала это чем-то невероятно крутым, вовсе нет. Я хотела исчезнуть, стать пеплом и расцвести тёплым рассветом для тех глаз, которые бы это оценили. Не знала, как вырвать из себя боль, выгравированную на моих рёбрах. Психоз становился для меня другом, из раза в раз возвращаясь в мои сны, щекоча мои голые плечи мраком.
Сон ушёл вместе с бывшим, оставляя под каждым суставом ноющую занозу. Я звонила лишь пару раз, когда была на грани, но он грубо рекомендовал обратиться к моим друзьям. Он сам сломал меня, но даже не подал руки, когда я грузно приземлилась. Добивали и последующие рассказы о его развлечениях на стороне от моих близких подруг, скрывавших это несколько лет подряд. Когда я сидела поздним вечером на покрытых досками бетонных блоках в местном парке у дома, что-то внутри, едва успев подзарасти, вновь надламывалось.
Неподъёмное горе, впитывающее в себя и череду бытовых проблем, припечатало меня к самому дну, заставив поверить, что и рождение моё было большой ошибкой. Издёвкой судьбы, сделавшей меня шутом для окружающих. Забыться не получалось, но и помнить тоже... Психика замывала следы предательства, по кусочку выедая укромные уголки воспоминаний. Слова стали грязной мешаниной, отдававшей кислотной копотью на языке.
Снотворные уверенно вошли в моё шатающееся сознание, открыв любопытные слуховые галлюцинации:
— Мама, она уже спит? — сказал мальчик, присаживаясь на край моего дивана.
— Нет, милый, но скоро уснёт, — ответила ему женщина, стоявшая рядом со мной. — Не ёрзай!
До жути пугала эта семейка, время от времени беседовавшая в моей ушной раковине, словно пробравшиеся маленькие паучки. Но их тёплое общение убаюкивало, защищая от бреда, который вернулся после отмены таблеток. И я поняла, что пять лет мне снился один и тот же кошмар, сводящий с ума...
Мир бессознательного начинался всегда с простого: с разговоров, ругани или событий вроде «я пошла к кому-то в гости». В моменте краски сгущались, давя на макушку. Я ощущала опасность нутром, когда мертвенно-бледная девочка охотилась за мной, убегающей. Раз за разом она возвращалась, всё ближе подбираясь, практически цепляясь за мой рукав своими ледяными, но одновременно такими горячими пальцами.
Страх исчерпывал, подсаливая душу, доедая светлые чувства и эмоции. Утопая в слезах и проводя несколько невыносимых часов в ванной, я поняла, что не выдерживаю. И импульсивно, не думая больше ни о чём, наглоталась кучи каких-то таблеток, смешав их с лекарственными настойками, и уснула...