Дед Скрипун – Уйын Полоза. Книга первая (страница 42)

Впереди, постоянно кланяясь, пятился задом Добряк, указывая дорогу, а по бокам гордо застыли двое облаченных в серебряные доспехи, высокие, остроконечные шлемы и красные плащи, с изображением клубка змей, с копьями в латных перчатках, стражники.

Власть лилась из этой царствующей особы практически осязаемым потоком. В каждом движении, в выражении лица, в голосе, во взгляде скучающих, черных глаз, во всем читалась непререкаемое право распоряжаться судьбами людей, если можно назвать этим словом тех, кто проживал в этой локации.

Высокий, стройный, холеный, одетый во все белое, с венком на голове из цветков земляники, кучерявый, черноволосый мужчина. Квадратный, волевой подбородок с бородкой, а ля Энгельс, тонкие, сжатые в снисходительную улыбку превосходства губы, ровный, римский нос, умные глаза под тенями густых, завитых бровей. Он единолично правил этим миром, и было видно, что это ему нравиться.

— Вы не люди. — Произнес он утвердительно, окинув взглядом пленников. — Кто вы. Первый раз вижу таких грешников.

— Мы-то люди, а вот вы кто? — Хмыкнул Угрюм. Попытался еще что-то добавить язвительное, но глянул на Максима, осудительно качающего головой, и осекся.

— Прости моего друга за дерзость, Ваше Преосвященство, он потерял рассудок от вида благодати исходящей от тебя. — Изобразил раскаяние Гвоздев, влив в голос весь елей, на который был способен.

Катил понимающе хмыкнул, сделал вид, что доволен такой лестью, и стрельнув по Художнику глазами, кивнул.

— Говори, грешник. Кто вы? Рассказывай все без утайки, так как я тот, кого слушает сам Полоз. Разговаривая со мной, ты разговариваешь с богом. Помни это. — Гордо поднял голову владыка.

— Слышать наш разговор, недостойны твои слуги. — Максим скромно опустил глаза.

— Ты дерзок. — Хмыкнул Катил. — Но слова твои разумны. — Он властно махнул рукой. — Оставьте нас.

— Они могут быть опасны, Великий. — Склонился перед правителем Варсава. — Мы еще не закончили дознание.

— Ты смеешь мне перечить? — Грозный взгляд Катила в прямом слове уронил слугу на колени. — Тут я решаю, как поступать. — Вон все! — Рявкнул он, задрав подбородок, и не поворачивая гордо поднятой головы.

Столпотворение метнувшихся к выходу тел быстро растворилось в проеме, и Максим с Угрюмом остались с местным царем с глазу на глаз.

— Я хочу для начала знать: «Кто вы»? — Тот подошел ближе. — Говорите так как есть, ибо я сейчас решаю вашу судьбу, и почувствовав ложь, сожгу на жертвенном огне во славу Полоза.

— Мы люди. Игроки. — Не стал ничего скрывать Максим. — Сюда заглянули случайно. Выполняли квест в локации дождя, и наткнулись на неизвестный переход.

— Люди-игроки… — Задумался Катил. — Звучит необычно. Я вижу странные души. Вы не созданы Полозом. Вы не из этого мира. — Он обошел вокруг висящих друзей, внимательно их рассматривая. Что значит слово: «Квест»? — Он сощурился.

— Задание. — Буркнул Угрюм, едва не ляпнув еще и «придурок», но посмотрев на состроившего звериные глаза Художника сдержался.

— Так вы слуги? — Улыбнулся догадкой Катил. — И кто же вас послал в мир дождя, и зачем?

— Мы не слуги. — Мотнул головой Максим. — Мы свободные игроки, и нас никто не посылал, мы сами выбрали этот квест, потому как мой друг терпеть не может несправедливости.

— Вот как. — Рассмеялся Катил. — По собственной воле к мертвому колдуну ради справедливости? — Да вы глупцы, или лгуны. Нет, пожалуй, все же глупцы, но надо отдать должное, довольно смелые.

Вас предупреждали, что бы вы не поднимали на меня глаз, а вы зыркаете, а вот этот «игрок». — Он посмаковал новое слово на вкус. — Так вообще прожигает меня ненавистью. Не стоит. Вы ничего не знаете о нас, что бы судить. — Он развернулся к дверям. — Эй там! Развязать пленников, обмыть, одеть, вернуть вещи, и ко мне во дворец, на разговор. — Он вновь повернулся к друзьям. — Не делайте глупостей, вы на моей земле, и я тут решаю кому жить, а кому умирать. Есть у меня к вам предложение. Кажется, вы можете помочь в решении загадки, убивающей мой мир.

Он развернулся, и гордо подняв голову вышел. Его поведение восхитило Максима. Истинный король. Уверенный в себе, гордый, и не ведающий страха правитель, может и диктатор, но кто его знает, что в этом мире правильно, а что нет.

Владыка ушел, а вместо него заскочили в пыточную три старых знакомца-палача. И засуетились. Два монаха принялись крутить ворот, опускающий цепи, а Добряк расстегнул кандалы на руках сначала Максима, а затем и Угрюма, но сразу об этом пожалел.

Кулак друга отправил его в короткий полет, методом хрустнувшей челюсти, о бревенчатую стену, где тот уселся, тряся головой, пытаясь вернуть вмиг помутневшее сознание.

— Обещал удавить гниду, но так и быть, только зубы пересчитаю. Скажи спасибо Катилу. — Угрюм потер кулак и улыбнулся. — Уж очень хорош Ваше Преосвященство. — Он хищно улыбнулся. — Ух хорошо. Аж полегчало. Еще бы водички и вообще благодать.

***

Город людей: «Чудь», предстал перед путешественниками во всей своей красе. Просторный, наполненный волшебным воздухом цветущего лета, чистый деревянный город племени, из далеких легенд. Были такие люди: «Чудь», в нашем мире, или нет, навсегда останется загадкой, но в игре Полоза они есть. Вот они, перед глазами, ожившие легенды Урала.

Одноэтажные бревенчатые дома под черепичной крышей, ровными рядами выстроились в улицы-стрелы, нацеленные на огромный дворец. У каждого перед входными дверями обязательная клумба с цветущей земляникой, и больше никаких огородов и никаких заборов, только коротко стриженный газон.

Земляника странный выбор для культового растения, как-то не вяжется нежная ягода с героизмом, победами или со смертью, тем, что присуще человечеству выставлять для поклонения, ну да не нам судить, у каждого народа свои предпочтения, и свои выработанные веками правила.

Здесь не было огнестрельного оружия, только луки, мечи и копья, потому пистолеты, бывшим пленникам отдали без малейшего страха, посчитав их амулетами, немного неправильно висящими с боку, на ремне, а не как положено на шее, но все же оберегами от враждебных чар.

Очень сильно заинтересовал аборигенов только кинжал Максима, и прибежавший, словно «мимо проходил, и заглянул к старому другу на огонек в пыточную», местный кузнец, долго цокал языком, и крутил в руках необычный нож, и вернув его с неохотой владельцу, сказал, что: «Ему такого ни за что не сковать».

Ни капли зависти в глазах, не трясущихся от жадности рук, что порадовало Гвоздева. Чистый, непорочный восторг восхищения. Понравились Художнику люди, назвать их нелюдью, созданной искусственно Полозом расой, не поворачивался язык. Да и кто знает, кто мы сами такие? Кто создал нас? Мы же не считаем себя биороботами, нелюдью, искусственными созданиями, хотя порой поступаем именно так.

Дворец Его Преосвященства поражал роскошью. Бревна дуба, из которого он был срублен, были отполированы, и покрыты глянцевым лаком, а швы между ними, проконопачены золотой нитью. Огромные окна без стекол, до самого пола, словно дополнительные двери, но никто не смел в них входить. Сами же двустворчатые двери, на массивных золотых петлях, и из такого же благородного метала ручками, в виде шипящих змей, открывались гордыми привратниками в черной одежде, и белых плащах, зеркальным отражением монахов-дознавателей, пытавших ранее друзей.

Внутри дворца ноги утопали в густом ковре, причудливой расцветки, а стены как в картинной галерее, завешены полотнами разнообразных пейзажей, и натюрмортов. Ни намека на оружие, или любую какую-либо агрессию.

По центру два высоких золотых трона, в виде плетеных из веток стульев без подлокотников. На одном Катил, другой, по левую руку пустой. На нем лежит свежий венок из земляники.

Их привели сюда под конвоем, оформленным под видом сопровождения, пусть и не особо дорогих, но все же гостей.

Четыре стражника. Два спереди, грозным видом и древками копий отгоняли любопытствующих зевак, на что те отвечали недовольными выкриками, а двое следующих сзади, не давали особо наглым, подобраться с тыла к объектам обсуждения, следующей за процессией толпы.

Чему больше всего удивился Угрюм, и даже восхищенно выдохнул, тронув Художника за плечо, привлекая внимание — это дети. Дети!!!

Да, тут бегали именно те, которых не существовало в Уйыне. Играли, дрались, плакали и смеялись те, кого нет, и это было истинное чудо.

Слухи в племени чудь распространялись с удивительной скоростью, и для этого не нужно было ни телефонов, ни соцсетей. От кумушки к кумушке, от зеваки к зеваке, от лавочки к лавочке, со скоростью урагана, и вот уже весь город гудит рассерженным ульем, обсуждая свежую новость, и бежит к месту событий, расталкивая всех вокруг локтями, что бы первым увидеть чудо.

Не так видимо много развлечений у подданных Катила, или действительно произошло что-то экстраординарное.

Стража осталась за дверями, сдерживать, и успокаивать бушующую толпу, а в тронный зал друзья вошли вдвоем.

— Я не буду требовать от вас соблюдения этикета, так как вы чужестранцы, и с ним незнакомы. Только за то, как вы сюда вошли, вас можно отправить на костер. Просто подойдите ближе. — Кивнул в сторону гостей Катил. — Расскажите мне о мире, за границами моей земли. До вашего появления, о тех местах мы только догадывались.