Дебора Харкнесс – Манускрипт всевластия (страница 21)

Хэмиш молча поставил желтый.

Мэтью перешел к более сложным ударам, так называемым карамболям. Здесь нужно было пробить с одного раза по обоим шарам, что требовало не только силы, но и умения.

— Где ты откопал эту ведьму? — спросил Хэмиш после успешного карамболя Мэтью.

— В Бодли. — Вампир взял белый шар и приготовился бить снова.

— В Бодли? — вскинул брови Хэмиш. — С каких это пор ты посещаешь библиотеку?

Белый шар перескочил через борт и упал.

— С тех самых, как подслушал двух ведьм на концерте. Разговор шел об американке, в чьи руки попал давно утерянный манускрипт. Не знаю, зачем он им вообще сдался. — Мэтью, раздраженный промахом, отошел от стола.

Теперь свои пятнадцать карамболей стал разыгрывать Хэмиш. Мэтью вернул белый шар на стол и взял мел, чтобы записать счет.

— И что же дальше? Просто так зашел и начал задавать ей вопросы? — Демон загнал все три шара в лузу одним ударом.

— По крайней мере начал ее разыскивать. — Мэтью помолчал, дав Хэмишу обойти стол. — Любопытно же все-таки.

— А она была рада тебя увидеть? — Еще один меткий удар. Вампиры, чародеи и демоны редко общаются между собой — обычно им вполне хватает тесного круга себе подобных. Такая дружба, как у них с Мэтью, встречается сравнительно редко; демоны, друзья Хэмиша, убеждены, что подпускать к себе вампира так близко — просто безумие. В вечера вроде этого он был склонен признать, что они в чем-то правы.

— Не совсем. Сначала она испугалась, хотя мой взгляд встречала без трепета. У нее необыкновенные глаза — серо-зелено-синие с золотом. А потом так разозлилась, что чуть меня не ударила. От нее здорово пахло гневом.

Хэмиш сдержал смех.

— Ну что ж, вполне объяснимо, когда тебя в Бодли подкарауливает вампир. — Милосердно решив избавить Мэтью от необходимости отвечать, он намеренно пустил желтый шар на столкновение с красным. — Вот черт, промазал.

Мэтью после нескольких «свояков» стал опять пробовать карамболи.

— А вне библиотеки вы виделись? — спросил Хэмиш, когда он немного успокоился.

— Я ее и в библиотеке почти не вижу. Я в одном отделении, она в другом. Угостил ее завтраком как-то раз и свозил к Амире в Олд-Лодж.

Хэмиш задумчиво выпятил подбородок. В Олд-Лодж Мэтью возил далеко не всех женщин, с которыми был знаком. И что это за история насчет разных отделений читального зала?

— Не проще было бы сесть рядом с ней, раз ты так ею интересуешься?

— Я интересуюсь не ею! — Кий Мэтью врезался в белый шар. — Мне нужна рукопись. Я пытаюсь заполучить эту книгу лет сто, а ведьма просто заполняет бланк, и ее запрос выполняется!

— Что это за рукопись, Мэтт? — Хэмиш держался как мог, но и его терпение имело предел. Мэтью расставался с информацией как скряга, отсчитывающий гроши. Иметь дело с существами, для которых наименьшая единица времени составляет десятилетие — настоящая мука для демонов-скородумов.

— Алхимический трактат из книг Элиаса Ашмола. Диана Бишоп пользуется заслуженной репутацией как историк алхимии.

Мэтью снова врезал по шару и скиксовал. Хэмиш расположил шары заново и стал набирать очки, пока не пришел Джордан сказать, что напитки внизу приготовлены.

— Какой счет? — Хэмиш знал, что выиграл он, но джентльмен всегда должен спрашивать — так учил его Мэтью.

— Выигрыш за тобой, разумеется.

Джордан грустно проводил взором Мэтью, сбежавшего по лестнице с явно не человеческой быстротой.

— У профессора Клермонта трудный день, Джордан.

— Да, сэр, похоже на то.

— Принесите-ка еще бутылку красного, вечер обещает быть длинным.

Напитки были поданы в бывшем салоне. Окна комнаты выходили в сад, расположенный классическими террасами и слишком большой для охотничьего домика — его разбивали при дворце,[26] а не при архитектурной причуде.

Здесь, перед камином, со стаканом в руке, Хэмиш наконец-то повел наступление к сердцу тайны.

— Расскажи мне про эту рукопись, Мэтью. Что в ней такого? Рецепт философского камня, превращающего свинец в золото? Или, может, эликсира, обеспечивающего бессмертие? — Встретившись взглядом с Мэтью, он оставил свой насмешливый тон. — Нет, серьезно? — Философский камень — всего лишь легенда вроде Атлантиды или Святого Грааля. Его не существует в реальности… хотя вампиры, чародеи и демоны тоже в принципе существовать не должны.

— По-твоему, я шучу?

— Нет, — вздрогнул Хэмиш. Мэтью всегда искал научное объяснение тому, почему вампиры не подвержены смерти и разложению. Философский камень как нельзя лучше вписывался в эти исследования.

— Это та самая пропавшая книга. Я знаю.

Хэмиш, как большинство иных, о ней слышал. По одной версии, чародеи похитили у вампиров бесценную книгу, содержавшую в себе тайну бессмертия, по другой — вампиры ее украли у чародеев и потеряли. Поговаривали также, что это вовсе не колдовской трактат, а учебник, в котором описываются все четыре гуманоидных вида Земли.

У Мэтью на этот счет была собственная теория: разгадка того, почему вампиров так трудно убить, и предыстория мыслящих видов — всего лишь малая часть этой книги, утверждал он.

— Уверен, что это она? — Мэтью кивнул, Хэмиш перевел дух. — Неудивительно, что ведьмы сплетничали. Как они узнали, что Диана Бишоп ее нашла?

— Кому до этого дело? — взъярился Мэтью. — Проблема в том, что они не умеют держать язык за зубами.

Хэмиш снова получил напоминание, что Мэтью и весь его род никогда не питали любви к чародеям.

— В то воскресенье их слышал не только я, но и другие вампиры. Демоны тоже пронюхали…

— И теперь Оксфорд прямо кишит иными, — закончил Хэмиш. — Скоро ведь семестр начнется, не так ли? Еще и люди начнут прибывать.

— Все гораздо хуже. Рукопись не просто пропала, она была заколдована, а Диана эти чары разбила. Потом отправила книгу обратно в хранилище и больше ее не заказывает. Момента, когда она наконец это сделает, дожидаюсь не я один.

— Мэтью… уж не защищаешь ли ты ее от других чародеев?

— По-моему, она сама не сознает своего могущества. Это огромный риск. Я не могу допустить, чтобы они первые добрались до нее, — единым духом выпалил Мэтью.

— Слушай, Мэтт. Встревая между Дианой и ей подобными, ты сделаешь только хуже. И потом, ни один чародей не станет открыто враждовать с Бишоп. Слишком древний и славный у нее род.

В наше время иные убивают один другого разве что для самозащиты. На агрессию в их мире смотрят неодобрительно. Раньше все было по-другому, рассказывал Мэтью: сплошная кровная месть, привлекавшая к иным людское внимание.

— Демоны — народ неорганизованный, вампиры не посмеют перечить мне, но чародеям доверять нельзя. — Мэтью подошел с бокалом к камину.

— Оставь ты эту Диану в покое, — посоветовал Хэмиш. — Если рукопись заколдована, ты все равно не сможешь ее прочесть.

— Смогу — с ее помощью, — обманчиво легко бросил Мэтью, глядя в огонь.

— Мэтью, — сказал демон голосом, дававшим его партнерам понять, что они ступают по тонкому льду, — оставь рукопись и ведьму в покое.

Вампир поставил бокал на полку и отвернулся.

— Вряд ли это возможно, Хэмиш. Я… желаю ее. — Когда голод Мэтью обострялся так, как сейчас, даже кровь не могла его утолить. Ему требовалось нечто большее. Вкусить Дианы — вот единственное средство успокоить эту жгучую боль.

Хэмиш, не удивляясь, смотрел в его напряженную спину. Вампир, чтобы вступить в брак, должен пожелать другое существо больше всего на свете. Хэмиш сильно подозревал, что Мэтью — вопреки его пламенным заявлениям, что никого такого еще не встречал — вступил в брачный период.

— Значит, основная твоя проблема — не чародеи и не Диана. И, уж конечно, не древняя рукопись, где будто бы содержатся ответы на все вопросы. — Хэмиш дал Мэтью время осмыслить все это и спросил: — Ты хоть сознаешь, что охотишься за ней?

Когда он сказал это вслух, вампир вздохнул с облегчением.

— Да, сознаю. Я лазил к ней в окно, пока она спала. Сопровождаю ее на пробежках. Она отвергает все попытки помочь ей, и чем дольше она это делает, тем сильнее становится мой голод. — У него был такой озадаченный вид, что Хэмиш прикусил губу изнутри, боясь улыбнуться. Все прежние женщины Мэтью сразу подпадали под его чары и делали все, что он говорил. Не диво, что его так прихватило на этот раз.

— Мне не ее кровь нужна. Физический голод я как-нибудь одолею — главное, быть с ней рядом. Нет… что это я, — сморщился Мэтью. — Нельзя нам быть рядом, нас тут же заметят.

— Не обязательно. Мы вот с тобой проводим много времени вместе, и никому дела нет. — На первых порах своей дружбы они, впрочем, маскировались, поскольку даже поодиночке привлекали к себе внимание. Когда они, одна черная голова подле другой, оказывались соседями за столом или сидели ранним утром во дворе колледжа среди пустых бутылок шампанского, не заметить их было попросту невозможно.

— Это не одно и то же, сам понимаешь.

— Ну да, помню, — вспылил Хэмиш. — На демонов всем наплевать, зато вампир с ведьмой — другое дело. Только вы и значите кое-что в этом мире.

— Хэмиш! Ты же знаешь, что я совсем так не думаю.

— Ты разделяешь вампирское презрение к демонам, Мэтью. И к чародеям тоже, если на то пошло. Разберись как следует, что ты чувствуешь по отношению к другим видам, прежде чем уложить эту ведьму в постель.

— Я не собираюсь укладывать Диану в постель, — отчеканил Мэтью.

— Обед подан, сэр. — Джордан уже некоторое время стоял на пороге.