Дебби Джонсон – Может быть, однажды (страница 56)
– Нет, не зря, – тут же отзывается Белинда. – Это было важно. Джо заслужил, чтобы о нем помнили, правда? Мы должны были пройти по его следам, узнать, как он жил, – и оплакать его.
– Все так. И мы должны были узнать правду. А с правдой часто так бывает – только ее узнаешь, и не хочется верить. Неважно. Нам есть о чем поразмыслить. И что сделать. Но сегодня я просто пройдусь, подумаю и прочувствую случившееся, договорились? Из меня сейчас не очень подходящая компания. Статуя вроде бы не против, а насчет людей – не уверена.
Белинда не отвечает, и я вдруг понимаю, что мои слова показались ей бессвязным бредом.
– Я в маленьком парке. Возле статуи. Никаких галлюцинаций.
– А, понятно. Будь осторожнее. Все-таки ночь в большом городе, а ты всего лишь Б…
– Я не Бейби Спайс, Белинда. Я не неизвестно кто. Я взрослая женщина с огромным жизненным опытом, и, пожалуйста, перестань так меня называть. Ясно? Я уже стала храбрее.
– Отлично. Теперь ты будешь Злюка Спайс.
– Немногим лучше, давай обсудим это завтра. Так вот. Не дожидайтесь меня. Я еще погуляю. Это помогает.
Мы прощаемся, и, предоставив ночным обитателям парка заниматься своими темными делишками, я возвращаюсь на улицу великолепного квартала, который, скорее всего, никогда больше не увижу.
Я иду дальше и каким-то чудом возвращаюсь к Таймс-сквер. Миную опустевшие театры и закрытые на ночь бары и иду дальше, на запад. В голове постепенно зарождается мысль о реке – пожалуй, я и правда хочу взглянуть на реку, прежде чем ноги откажутся мне повиноваться, а потом возьму такси и вернусь в гостиницу.
Я прохожу Девятую авеню, сворачиваю на перекрестке, наблюдаю за тем, как меняется вокруг атмосфера. Какой странный город – всего несколько шагов отделяют здесь один мир от другого, Китай от Италии, роскошь от грязи.
Теперь я на Адской кухне, непохожей на другие районы города, по которым сегодня прошла. Вдоль улиц по-прежнему возвышаются ряды домов, однако сами улицы здесь уже, теснее застроены. На нижних площадках металлических пожарных лестниц собираются небольшие группки – поговорить и покурить.
Звучит музыка самых разных стилей, от рэпа, испанских поп-песенок, ирландских народных мелодий до оперных арий, воздух наполнен ароматами блюд со всех концов света. Некоторые продуктовые магазинчики еще открыты, машины припаркованы в каких-то сантиметрах одна от другой. Самые обычные автомобили – маленькие, приземистые, пыльные, – не стильные авто, которые попадались в других районах.
Это обыкновенный квартал, здесь живут, работают и любят друг друга обычные люди. Что-то здесь напоминает о квартире, в которой мы жили с Джо, о Юсуфе из кебабной забегаловки и о доме.
Большинство баров и кафе закрыты или закрываются, однако на улицах оживленно. Энергия жизни заразительна, и я позволяю себе впитать ее усталым телом. Это сила жизни, и сейчас она мне очень нужна. Я зависла между двух миров, и меня может утянуть в любой из них.
Я прохожу мимо католической церкви, студии актерского мастерства, парикмахерской для собак, где хозяин может сам помыть своего питомца, и раздумываю, не пора ли передохнуть. Посидеть где-нибудь, выпить воды, проверить, все ли части тела на месте и крепок ли рассудок. Я могла бы еще раз взглянуть на фотографии, вспомнить Джо, попытаться хоть немного заполнить пустоту, которая неумолимо разрастается внутри. Остановившись, я бездумно оглядываюсь и вдруг замечаю неоновую вывеску над каким-то баром. Буквы мерцают. Зажигаются. И гаснут. И снова зажигаются. Окончательно гаснут. Я стою будто в полусне.
Встряхнув головой, я быстро-быстро моргаю в полной уверенности, что переживаю нечто необъяснимое.
В сверхъестественное я не верю и темноты не боюсь. В жизни достаточно страшного, чтобы выдумывать несуществующие ужасы. Однако на мгновение мне кажется, что я ошибаюсь – и призраки существуют или есть некий тончайший занавес, отделяющийся наш мир от другого.
Неужели я действительно ее видела – неоновую вывеску бара «Грейси»? Вывеска погасла, но я иду в ту сторону, где, как мне кажется, недавно мерцали эти буквы. Возможно, они мне привиделись. Или, быть может, вывеска существует – имя Грейс встречается не так уж редко.
Всего несколько шагов – и я на месте, перед угловым зданием, выходящим одной стороной на улицу, а другой – в проулок. Это бар, и называется он «Грейси». Название, выведенное округлым шрифтом, стилизованным под старину, темнеет на окнах.
Деревянные двери закрыты, и вывеска больше не горит. Сложив пальцы домиком над глазами, я приникаю к стеклу и пытаюсь заглянуть внутрь. В зале деревянные половицы, на столах пустые кружки и бокалы, над длинной барной стойкой поблескивают пивные краны с логотипами
Пристально вглядываясь в полутьму бара, я наконец вижу его. Вот он, в джинсах и футболке с надписью «Грейси» на груди. Сдвигая бокалы, он освобождает на столешнице место для кружек, которые дожидаются своей очереди на столах.
И, глядя на него, я понимаю, что это – Джо.
Джо не погиб, он здесь, совсем рядом, я его вижу.
Он работает, а я смотрю на него. Наблюдаю за каждым движением, изучаю очертания его тела и спрашиваю себя: неужели это правда? Да, он жив. Джо здесь. Совсем рядом, за тонким стеклом.
Джо не умер. Не погиб в огне – мы ошиблись. На несколько секунд я потрясенно замираю, не издавая ни звука, не понимая окончательно, сплю я и вижу сон или мне что-то привиделось наяву. А вдруг все это – сон? Зажмурившись, я прижимаюсь лбом к кирпичной стене и втягиваю воздух – судя по запаху, сюда выходят покурить. Я сильно, до крови прикусываю губу – все равно что ущипнуть себя, но больнее.
Испробовав все средства и убедившись, что не сплю, я открываю глаза. Все на месте. Бар по-прежнему называется «Грейси», и Джо собирает со столов пустые кружки и бокалы. Я нашла его – именно тогда, когда решила, что потеряла навсегда.
Я нашла его, но не знаю, что делать. Не так я воображала нашу встречу. В мечтах меня охватывали радость, уверенность и умиротворение. А сейчас во мне нет ни капли уверенности и меня буквально трясет. Если я войду – сделаю всего несколько шагов и войду в бар, – то изменю будущее для нас обоих. Джо выглядит вполне довольным жизнью. У него свой бар. Он добился всего сам, приложив немало усилий. Есть ли у меня право вторгаться в его жизнь? Быть может, мне стоит удовольствоваться тем, что я узнала, и уйти? Уйти, зная, что Джо жив и здоров. Уйти и поблагодарить судьбу.
Едва лишь эта мысль зарождается в голове, я понимаю, что струсила. В решающий момент мне страшно. Я не знаю, что делать. Как страстно я мечтала увидеть Джо, а когда мечта сбылась, не в силах справиться со свалившимся на меня счастьем.
За этой кирпичной стеной меня ждет не только Джо – меня ждет все, что сломило меня прежде: боль от потери нашей дочери, мучительное ощущение предательства, когда я думала, что Джо меня бросил. Мне страшно – я столько лет старательно возвращалась к жизни, училась не терять головы, искала свое место среди людей, в чем, если честно, так и не преуспела.
Мысленно, строчка за строчкой, я пробегаю все напутствия, которые оставил мне Джо. О храбрости. Об одиночестве. О том, как нам повезло встретиться и полюбить друг друга.
«Всего несколько минут назад, – напоминаю я себе, – считая, что Джо погиб, я поклялась жить по-новому, полной жизнью». И теперь, зная, что он не умер, я должна сдержать слово.
Я не стану трусить. Не буду прятаться. Не хочу бояться – моя жизнь не стоит того, чтобы ее оберегать от потрясений, в ней нет радости и покоя. Если сейчас я развернусь и уйду, то никогда себя не прощу – так и состарюсь в мамином кресле с целой коллекцией пультов от телевизора и бездонным колодцем сожалений, моя жизнь превратится в ожидание смерти длиною в десятки лет.
Еще минуту я медлю. Прическа растрепалась, одежда в беспорядке, на лице ни капли косметики. Я вдруг вспоминаю, как, собираясь на какую-то вечеринку в школе, перебирала содержимое той же косметички, которую так неловко рассыпала в день нашего знакомства с Джо.
– Накрасься, как хочешь, – сказал он тогда, с улыбкой прислушиваясь к моим горестным вздохам. – Это твое лицо. Но мне кажется, что тебе не нужна косметика – ты и так очень красивая. Тебе краситься – все равно что обрызгивать Мону Лизу автозагаром.
Пригладив волосы, я делаю несколько глубоких вдохов. Сейчас не время тревожиться о том, как я выгляжу. Время действовать. Пора сделать шаг, пока не передумала или не застыла, парализованная страхом.
Я подхожу к двери. И осторожно толкаю ее, обнаружив, что она лишь закрыта, но пока не заперта. Приложив ладони к двери, я снова толкаю ее.
Глава 39
В романтических фильмах наступает такой момент, когда герой и героиня встречаются под захватывающую мелодию струнных инструментов. И счастливый конец кажется вполне реальным, хоть зритель и понимает, что это выдумки, но все же ощущает некую завершенность. Конец пути.
Здесь и сейчас нет ни чудесной музыки, ни размытых полутонов, не слышно тихого голоса за кадром, который рассказывает, как мне себя чувствовать. Есть только я и он, разделенные длинной барной стойкой.