Деанна Рэйборн – Опасное предприятие (страница 22)

– Вы здесь по делу Рамсфорта. Мне дали понять, что ее высочество сочла необходимым вмешать вас в эту историю.

– Это вы сказали ей мое имя, – заметила я.

– Она и без меня знала ваше имя, – ответил он и сразу смутился.

Я в задумчивости наклонила голову.

– Неужели?

Он вновь вздохнул, и я забеспокоилась, уж не мучает ли его несварение.

– Прекрасно. Мне не стоило столь неосмотрительно говорить об этом, но да, она знала. Она близка с… ним, – сказал он, старательно избегая называть по имени моего отца. – Принцесса Луиза выступает в некотором роде… доверенным лицом своего брата. А ему нужно было выговориться после этой ужасной истории во время празднования юбилея, – добавил он, поежившись при одном воспоминании об этих событиях.

– Это вполне понятно, – сказала я, хотя на самом деле мне совершенно ничего здесь не было понятно. Если моему отцу действительно нужно было с кем-то поговорить после «этой ужасной истории», то самым логичным кандидатом для этого была я. Но он не предпринял попытки выйти со мной на связь, и я надеялась, что он понимает: сама я ни за что не сделаю первый шаг. Моя гордость значила для меня больше, чем признание принца.

– Так или иначе, но на него произвела большое впечатление та роль, что вы сыграли в этом деле. И вы, – добавил он, взглянув на Стокера. – Несомненно, по его рассказам и принцесса составила о вас интересное представление. А когда случилось это ужасное событие и ее высочество убедила себя, что Рамсфорт невиновен, она спросила меня о вас. Мне пришлось рассказать ей правду, но не я посоветовал ей обратиться к вам, – закончил он.

– Однако она все-таки обратилась. И я подумала, может быть, вы будете столь любезны поделиться с нами всей возможной информацией о смерти Артемизии – чем угодно, что по каким-то причинам так и не просочилось в газеты.

Он умел очень хорошо держать себя в руках и не открыл рот от удивления, но ноздри у него раздулись, и стало видно, что он изо всех сил сдерживается.

– Нет. Все значимые факты есть в прессе, потому что газеты передали верное заключение: убийство от рук Майлза Рамсфорта. Все остальное неважно. Это неприятно, и принцесса не хочет этому верить, но это так.

– И вы удовлетворены, потому что повесите виновного? – спросила я.

– Да, – ответил он резко и холодно. – Скотланд-Ярд провел подробнейшее расследование.

Я наклонила голову.

– В самом деле провел?

К моему изумлению, от этих слов он немного смягчился.

– Не настолько подробное, как мне бы того хотелось, если желаете. – Он замолчал, и я внимательно посмотрела на него, надеясь, что он продолжит. Он тяжело вздохнул. – Это поместье, Литтлдаун, находится в совершеннейшей глуши, в таком затерянном уголке в одном из Ближних графств[11], где никогда ничего не случается. Когда там произошло убийство, вызвали местного констебля. Он уже пожилой человек, очень пожилой, честно говоря, и никогда не имел дела с убийствами, а потому совершенно с этим не справился. Каким-то образом он пустил туда газетчиков, и они шныряли по дому как стая бешеных волков. После них уже буквально нечего было осматривать.

– Так вот почему иллюстрации в газетах столь подробные: их делали не по описаниям, – сообразила я. – Они все действительно были в той комнате.

– И много часов, – пожаловался он. – Я уже проследил за тем, чтобы данного констебля принудительно отправили на пенсию, но если выяснится, как ужасно он провел это дело, бедный старик лишится содержания. Мне это кажется слишком суровым наказанием – отправлять человека в работный дом только потому, что ему не хватило компетенции в этом деле, – добавил он. Он явно чувствовал себя немного не в своей тарелке, показывая нам, что ему свойственно сострадание, а потому я не стала развивать эту тему.

– Но согласитесь, – начала я, – если убийство не смогли расследовать должным образом, будет несправедливо повесить за него Майлза Рамсфорта.

К нему вернулась обычная суровость, и он грозно помахал пальцем у меня перед лицом.

– Это не имеет никакого значения, ведь у Майлза Рамсфорта нет алиби!

– Кажется, принцесса убеждена в обратном, – начала я.

– Принцесса привыкла все делать по-своему! – резко ответил он и так решительно закрыл рот, что скрипнули зубы. Когда он вновь заговорил, его голос был уже спокойным, он снова держал себя в руках.

– Мисс Спидвелл, я знаю ее высочество лучше, чем вы. В конце концов, вот уже долгое время задача нашего отдела – обеспечивать ее безопасность и безопасность всей королевской семьи. Принцесса Луиза часто бывает взволнованной, даже нервной.

– Вы говорите о ней как о лошади, – вставил Стокер.

Легкая улыбка тронула губы сэра Хьюго.

– Ваш отец был наездником, Темплтон-Вейн. Уверен, вы понимаете, что такое беспокойный породистый жеребец. У принцессы легковозбудимый нрав, и ей всегда потворствовали: позволяли считать себя художником и водиться с некоторыми вульгарными личностями, – добавил он, поджав губы. – Ей это не всегда идет на пользу. Она упряма, сейчас закусила удила и на полном скаку мчится прочь от здравого смысла. Ей нужно время, чтобы признать, что совершил Майлз Рамсфорт и что ее суждение оказалось ошибочным.

– Почему так вышло? – спросила я.

Он пожал плечами.

– Она считала его другом, а он оказался недостойным ее дружбы. Такому человеку, как принцесса, привыкшему всем руководить, а также к тому, что все препятствия исчезают перед ней сами собой, еще тяжелее признать тот факт, что все пошло кувырком. Она несколько раз приходила ко мне по этому делу и каждый раз выглядела все хуже, более взбудораженной. Она хотела, чтобы я снова открыл дело – но такую возможность я совершенно не рассматриваю. Но я хотел ей помочь, – сказал он, и я вдруг заметила, что его глаза светятся добротой. Несмотря на все самохвальство, он действительно беспокоился о семье, которой поклялся служить.

– Принцесса просила пригласить частного сыскного агента, – продолжал он, – но я и этого не мог ей разрешить. К тому моменту, когда она заговорила о вас, я уже так много отказывал ее высочеству, что не смог разочаровать еще раз. В конце концов я сказал ей, как вас найти, но ясно дал понять, что у меня есть определенные условия, которые сейчас я сообщу вам, – сказал он, подавшись вперед и устремив на нас обоих решительный взгляд. – Вы не будете в это впутываться, говорить с прессой и оспаривать решение суда. Вы оба хорошо меня поняли?

Я поднялась.

– Как вам будет угодно, сэр Хьюго.

Он вскочил на ноги.

– О нет! Вы ничего не поняли! Я знаю вас достаточно хорошо, чтобы понять: это безропотное согласие – дурной знак.

Я пожала плечами.

– А я знаю мужчин достаточно хорошо, чтобы понять: бессмысленно спорить с тем, кто для себя уже все решил.

– Если вы продолжите в том же духе, имейте в виду, у меня есть средства, чтобы остановить вас, – сказал он, по-бычьи наклонив голову.

– Попробуйте, – спокойно сказала я.

Он повернулся к Стокеру.

– Вы можете ее вразумить?

Стокер взглянул на него с сочувствием.

– Если вы хотели, чтобы она перестала заниматься этим делом, то должны были приказать ей вести расследование, а потом еще предложить плату.

Мы оставили сэра Хьюго вне себя от ярости. Морнадей проводил нас через отдельный выход из его кабинета и подмигнул мне, закрывая за нами дверь.

– Мне не нравится этот тип, – сказал Стокер, когда мы вышли на улицу. Утренний дождь прошел, и над городом повисли низкие, давящие тучи.

– Который? Сэр Хьюго или Морнадей?

– Угадай. – Он рассеянно шарил по карманам в поисках чего-нибудь сладкого. Наконец выудил пакетик с мятными леденцами, развернул его и с довольным видом раскусил первую конфету. Резкий свежий аромат сразу смешался с другими запахами: лошадиного пота, гниющих овощей, немытых лондонцев. Над всем этим царил промозглый дух зеленоватых вод Темзы, и я вздрогнула, ощутив, как успела полюбить этот город, который уже стала считать родным.

– Мы и правда ужасно его расстроили, – начала я. – Если бы мы сказали ему, что кто-то нам угрожал, это могло убедить его в том, что они арестовали невинного человека.

Он пожал плечами.

– Иногда с него полезно сбивать спесь. Мне больше нравится мысль, что мы сделаем за него всю работу и принесем ему на блюдечке настоящего убийцу.

– Мне – тоже. Весь вопрос в том, куда нам дальше двигаться.

На обратном пути я все ломала себе голову, каким же должен быть наш следующий шаг, вспоминая различные дела, раскрытые Аркадией Браун.

Глава 11

Наконец мы добрались до Бишопс-Фолли, намереваясь выпить чая и вернуться к работе. Но, подойдя к Бельведеру, услышали тихие стоны в кустах.

Я взглянула на Стокера.

– Это снова Патриция.

– Проклятое животное, – зло ответил он, но все-таки пошел за мной к зарослям кустов, где беспомощно болтала лапами в воздухе и жалобно стонала исполинская черепаха.

– Как ей это удается?! – удивился он.

Действительно, это непросто было объяснить. Существо таких размеров, как Патриция, не должно было с подобной легкостью переворачиваться на спину, к тому же столь удивительно часто. И ее ничуть не останавливало даже то, что из такого плачевного положения она не могла выйти без посторонней помощи. А тот факт, что, по мнению ученых, женские особи исполинских сухопутных черепах должны быть немы, не мешал ей громко и безутешно стонать от отчаяния.