Деанна Рэйборн – Опасное предприятие (страница 21)

– Почему не женщина?

Он покачал головой.

– Маловероятно. Женщине, чтобы это осуществить, нужно быть выше и сильнее Артемизии, а это сразу исключает тех женщин, с которыми мы уже знакомы в связи с ее смертью. Оттилия Рамсфорт чуть выше среднего роста и стройная, а Эмма Толбот еще ниже.

Стокер вернулся к своему мерзкому верблюду, а я продолжала рассуждать.

– Я знаю одну женщину выше ростом… к тому же она скульптор, и у нее сильные руки, – медленно сказала я.

– О ком ты?

– О своей тетке Луизе.

Он замер, вокруг головы у него закружилось облако опилок.

– Ты шутишь?

– Но это же вероятно, – упорствовала я.

– Это невероятно. Она принцесса.

– А у особ королевской крови не бывает склонности к убийству? Почитай учебник истории, Стокер. Думаю, ты обнаружишь, что большинство из них стали королями главным образом благодаря убийствам.

– Я не это имею в виду, – возразил он. – Я гораздо лучше знаком с этой породой, чем ты. Так что поверь мне на слово: королевские особы никогда не станут марать руки, потому что множество подданных с радостью выполнит любое их поручение. Они не прикасаются к деньгам и не стучат в двери, Вероника. Сомневаюсь даже, что они вытирают собственные…

Я жестом остановила его.

– Я уловила мысль. Хорошо, хорошо. Но все же мне нравится эта идея.

– Не сомневаюсь, – заметил он, насмешливо скривив свои красивые губы. – Мало что так порадует тебя, как выставить их в дурном свете, и я не виню тебя за это. Но ты слишком высокого мнения о них. Им не хватит ума, хитрости или силы характера, чтобы совершить убийство.

– Может быть. – Я сложила пальцы домиком под подбородком. – А кто, по-твоему, подходит на роль убийцы?

– Джулиан Гилкрист, – ответил он, ехидно взглянув на меня.

– Ты говоришь это только потому, что ударил его головой о стол. Может быть, в качестве извинения стоит послать ему корзину с фруктами?

– Извинения? Этот ублюдок пришел в себя, когда я укладывал его в постель, и пытался меня укусить. По-моему, это совсем не по-джентльменски, – заметил он с обидой в голосе.

– Он был в высшей степени опьянения, – возразила я.

В этот момент появился лакей Джордж.

– Мисс, это опять я. Первая почта, – сказал он и вручил мне стопку конвертов. Я стала их просматривать, а он направился к Стокеру.

– Какая-то это глупая лошадь, с вашего позволения, сэр, – заметил он.

Стокер ответил что-то неразборчивое. Голова его была глубоко в задней части верблюда, откуда он выгребал кучи опилок.

– Это не лошадь, Джордж, – рассеянно заметила я. – Домашняя лошадь называется Equusferus caballus. А тот экземпляр, в который сейчас засунул голову мистер Стокер, называется Camelus bactrianus, верблюд-бактриан. Он обитает в степях Центральной Азии.

Мальчишка во все глаза смотрел на чучело, пока я не дала ему медовую конфету из слегка уменьшившихся запасов Стокера; тогда он умчался прочь, радостно посасывая леденец, а я занялась корреспонденцией. В основном это были рекламные буклеты и счета, а также несколько профессиональных журналов, не представлявших ни для кого из нас интереса. «Квартальный отчет общества по защите малых водяных жуков» был совершенно никому не нужен, и я бросила его в корзину с бумагами, которые мы использовали для растопки. Осталось два конверта, и оба были в равной степени занимательными. Один был адресован Стокеру; на нем красовался герб – корона, украшенная девятью серебряными шариками. Несложно было заключить, что это письмо – от брата Стокера, нового виконта Темплтон-Вейна.

Я помахала им перед Стокером.

– Тебе письмо. Кажется, от старшего брата.

Он ответил что-то, милосердно заглушенное верблюжьими опилками, но я услышала достаточно, чтобы понять: он явно заслуживал звания моряка, по крайней мере, в том, что касается разнообразия и живости ругательств.

– Что ты сказал? – вежливо переспросила я. – Не поняла, что куда катится.

Он вытащил голову из верблюда, и на пол посыпались опилки. Его длинные черные локоны все были покрыты пылью, и я чуть не рассмеялась, но вовремя заметила выражение его лица и успела сдержаться. Его губы побелели от гнева; не сказав ни слова, он вырвал письмо у меня из рук, не открыв, сразу бросил в огонь и вернулся к работе.

Тогда я открыла второе письмо, потому что оно было адресовано нам обоим. Можно было даже и не читать его. Я поняла, что там написано, сразу же, как увидела имя сэра Хьюго Монтгомери.

– Стокер, хватит нежиться с верблюдом. Скорее приведи себя в приличный вид. Нас вызывают в Скотланд-Ярд.

Мы почти не разговаривали по пути к штаб-квартире столичной полиции и вовсе молчали, пока дожидались приема у сэра Хьюго. Мне казалось, что глава Особого отдела продержит нас в приемной долго, но всего через несколько минут за нами явился его помощник, обаятельный и честолюбивый инспектор Морнадей.

– Мисс Спидвелл, – сказал он с широкой улыбкой, – никак не ожидал увидеть вас так скоро. В последнюю нашу встречу, кажется, вы собирались отбыть на юг Тихого океана.

Я слабо улыбнулась в ответ.

– К сожалению, наши планы изменились. Я задержалась в Лондоне на неопределенный срок.

Он оживленно приподнял брови.

– В самом деле? В таком случае, может быть, мы…

– Нас вызвали к сэру Хьюго, – решительно вмешался Стокер.

Морнадей сухо ему кивнул.

– Мистер Темплтон-Вейн, рад встрече.

Потом его веселые темные глаза опять задержались на мне, и мне показалось, он с трудом сдерживает улыбку.

– Сэр Хьюго ожидает вас.

Мы поднялись на один этаж, а потом пошли по длинным запутанным коридорам. Несмотря на свое высокое положение главы Особого отдела, сэр Хьюго предпочитал держаться в Скотланд-Ярде крайне незаметно.

– Я удивлена, что сэр Хьюго так легко сумел уделить нам время, – сказала я Морнадею. – Думала, он очень занят.

– Очень. – Ответ был краток, но Морнадей при этом улыбнулся мне через плечо. – Сами знаете, он не может позволить вам долго ждать внизу, среди всякого сброда: боится, что вы сболтнете лишнее.

Я прыснула. Сэр Хьюго всегда открыто выражал свое беспокойство на мой счет. Его все еще расстраивало, что я отказалась от щедрого денежного вознаграждения из рук королевской семьи, чтобы держать в тайне свое происхождение. По-моему, это пахло подкупом, и я не хотела брать у них ни пенса. Но для сэра Хьюго это означало, что ему придется верить мне на слово в том, что я никому не выдам эту тайну.

Морнадей подвел нас к двери сэра Хьюго и осторожно постучал.

– Входите! – прогремел сэр Хьюго.

Морнадей открыл для нас дверь и тихо закрыл ее за нами. Я подумала, что он, наверное, будет стоять в коридоре до окончания нашей встречи, как Цербер охраняя дверь от возможных посетителей – как для того, чтобы мы могли поговорить спокойно, так и для того, чтобы наш визит остался в тайне.

Сэр Хьюго сидел за своим изящным столом эпохи Регентства – элегантным предметом, совершенно не сочетающимся с весомостью положения его хозяина. Когда мы вошли, он поднялся и сурово посмотрел на меня.

– Мисс Спидвелл, не стану лгать, что совершенно счастлив вас видеть. Темплтон-Вейн, – добавил он, кивнув Стокеру.

Он указал на стулья напротив своего стола, и мы сели.

– Ничего вам не предлагаю, – сообщил нам сэр Хьюго, – потому что не хочу затягивать нашу встречу.

Я взглянула на него с легким упреком.

– Это совершенно негостеприимно с вашей стороны, особенно с учетом того, с какой готовностью я сотрудничала с вами.

Его брови взлетели в удивлении.

– Сотрудничали? Да вы ни разу не сделали того, о чем я вас просил. Почему вы вообще решили, что это можно назвать сотрудничеством?!

– Я делаю что-то по-своему, сэр Хьюго, но у нас с вами во многом общие цели, – мягко напомнила я ему.

Он вздохнул.

– Да, это похоже на правду. И вам удалось не раструбить эту историю во все газеты, так что, полагаю, я должен быть вам за это благодарен. Итак, думаю, вы знаете, почему я хотел повидать вас сейчас.

– Не имею ни малейшего представления, – ответила я, для достоверности широко распахнув глаза. – Стокер, ты случайно не ввязывался ни в какую преступную деятельность? Может быть, мы ограбили банк? Похитили герцогиню?

Мне не следовало испытывать терпение сэра Хьюго; он явно был не в лучшем настроении. Выражение его лица сразу сделалось угрожающим.