deadsoulz_ – Герой? Нет, Князь тьмы! (страница 65)

Открыл дверь. Кабинет был тем же: серебряные инструменты, портреты спящих директоров, Фоукс на жёрдочке. Но атмосфера изменилась. Тяжёлая, давящая, полная невысказанных обвинений.

Дамблдор сидел за столом. Рядом с ним стоял Снейп, скрестив руки на груди, его лицо было непроницаемым.

Двое против одного.

Допрос.

— Присаживайся, пожалуйста, — Дамблдор указал на стул перед столом.

Я сел, держа спину прямо, лицо нейтральным.

— Профессор.

— Гарри, — Дамблдор сложил пальцы домиком, — профессор Квиррелл наконец-то начал говорить. Рассказал о событиях той ночи.

Молчание.

Я ждал продолжения, не показывая реакции.

— Он утверждает, — продолжил директор медленно, — что встретил студента в заброшенной аудитории. Студента, который владел… неким артефактом. Артефактом большой силы.

Пауза, тяжёлая как свинец.

— И что этот студент напал на него, когда Квиррелл попытался забрать артефакт.

— Это интересная история, — выдал я осторожно. — Какое отношение она имеет ко мне?

Дамблдор вздохнул, снял очки, протер стёкла.

— Квиррелл не видел лица нападавшего. Освещение было плохим, заклинание ослепило его до того, как он смог разглядеть детали. Но он почувствовал магическую подпись. Молодую, неоформившуюся, но необычайно мощную для своего возраста.

Он надел очки обратно, посмотрел на меня.

— Подпись, похожую на твою, Гарри.

Снейп наблюдал молча, изучая мою реакцию.

— Похожую, — повторил я. — Но не идентичную?

— Магические подписи у детей ещё не стабилизировались, — вмешался Снейп. — Они меняются, флуктуируют. Точная идентификация невозможна. Но… сходство есть.

— Сходство — это не доказательство, — парировал я.

— Нет, — согласился Дамблдор. — Это не доказательство. Но это повод для серьёзных вопросов.

Он встал, подошёл к окну, повернулся спиной ко мне.

— Гарри, я задам тебе вопрос напрямую. И я прошу тебя ответить честно, как бы сложно это ни было.

Пауза.

— Ты брал Философский камень?

Вопрос повис в воздухе.

Критический момент. Признание — конец. Отрицание — ложь, которую они могут почувствовать.

Я выбрал снова третий вариант.

— Зачем мне камень, профессор? Я одиннадцатилетний ребёнок. Что бы я с ним делал?

— Вот именно, — Дамблдор повернулся, в его глазах была сталь. — Зачем? Это вопрос, который мучает меня последние недели. Зачем одиннадцатилетнему мальчику артефакт, способный даровать бессмертие и неограниченное золото?

Он шагнул ближе.

— Если только этот мальчик не обычный. Если только он не несёт в себе нечто большее, чем кажется на первый взгляд.

Опасная территория.

Слишком близко к правде.

— Я не знаю, о чём вы говорите, профессор, — солгал я, глядя прямо в глаза.

Дамблдор смотрел долго. Очень долго. Его взгляд проникал глубже, чем физическое зрение, ощупывал барьеры моего сознания.

Легилименция.

Пассивная, ненавязчивая, но настойчивая.

Я поднял ментальные щиты, тонкие, почти незаметные. Не настолько мощные, чтобы он почувствовал сопротивление, но достаточно прочные, чтобы не дать ему проникнуть глубже поверхностных мыслей.

Показал ему то, что он ожидал увидеть: замешательство, страх, обиду невинного ребёнка, которого обвиняют несправедливо.

Ложь, обёрнутая в правдоподобие.

Дамблдор отступил, тяжело вздохнул.

— Хорошо, Гарри. Если ты говоришь, что не брал камень, я… приму это к сведению.

Не поверил.

Но не мог доказать.

— Однако, — добавил он, — я буду продолжать расследование. И если выяснится, что ты что-то скрываешь, последствия будут серьёзными. Очень серьёзными.

— Я понимаю, профессор.

— Можешь идти.

Я встал, направился к двери.

— И Гарри? — голос остановил меня на пороге.

Оглянулся.

Дамблдор смотрел с чем-то вроде печали в глазах.

— Сила — это не проклятие и не благословение. Это инструмент. Всё зависит от того, как его используют. Помни об этом.

Я не ответил. Просто вышел, закрыв дверь за собой.

Коридор показался бесконечным. Я шёл, ощущая, как сердце колотится в груди, как адреналин медленно отступает, оставляя после себя усталость.

Они не знали.

Подозревали, но не знали.

Квиррелл не видел лица. Магическая подпись была недостаточна для однозначной идентификации.

Я всё ещё в безопасности.

Относительной безопасности.

Но Дамблдор не отступит. Он будет копать глубже, искать доказательства, расставлять ловушки.

И Снейп… его молчание было красноречивее слов. Он знал правду, но предпочёл не делиться ею с директором.

Почему?