deadsoulz_ – Герой? Нет, Князь тьмы! (страница 52)

— Благодарю за заботу, — выдал я ровным тоном.

— Круги под глазами. Бледность. Дрожь в пальцах, — он перечислял симптомы, как лекарь, ставящий диагноз. — Либо ты болен, либо не спишь. Хлотя я склоняюсь ко второму.

Опасно.

Слишком опасно, когда кто-то замечает детали.

— Плохие сны, — соврал я, пожав плечами. — Спасибо, что переживаешь, но я в порядке.

— Конечно, — Забини улыбнулся, но улыбка не коснулась глаз. — Просто интересно, что за кошмары заставляют первокурсника бродить по замку в три часа ночи. Регулярно.

Он знал.

Не всё, но достаточно, чтобы быть проблемой.

Я встретил его взгляд, позволил холоду, который жил во мне с первого дня этой новой жизни, просочиться наружу. Не угроза — предупреждение.

— Мой сон — моё дело, Забини. Если тебе так скучно, что приходится следить за соседями по комнате, возможно, стоит найти хобби.

Напряжение повисло между нами. Блез не отвёл взгляд, но и не стал продолжать. Кивнул, почти незаметно, и вернулся к своему завтраку.

Раунд за мной.

Но проблема не исчезла.

Трансфигурация — второй урок дня. МакГонагалл вызвала меня к доске, приказала превратить жука в пуговицу. Базовое упражнение, которое мы практиковали неделями.

Я поднял палочку.

Магия текла легче, чем раньше. Не много, не настолько, чтобы кто-то заметил значительную разницу, но я чувствовал. Каналы расширились, резерв вырос, контроль улучшился.

Взмах. Заклинание.

Жук дёрнулся, начал меняться — панцирь твердел, превращаясь в пластик, лапки сворачивались, становясь отверстиями для нитки.

Почти.

На девяносто процентов пуговица. Остальные десять — всё ещё жук, застывший в полутрансформации, уродливый и неполноценный.

МакГонагалл нахмурилась.

— Лучше, мистер Поттер, но всё ещё недостаточно хорошо. Концентрация. Вам не хватает концентрации.

Она была права, но не в том смысле, в котором думала. Проблема была не в концентрации — в том, что тело одиннадцатилетнего ребёнка не могло вместить ту магию, которую я пытался через него пропустить. Как залить литр воды в стакан — большая часть прольётся мимо.

Время.

Мне нужно время.

И камень.

— Да, профессор, — ответил я, опуская палочку.

Вернулся на место под изучающими взглядами. Грейнджер смотрела с чем-то вроде жалости. Малфой — с плохо скрытым злорадством. Остальные просто скучали, ожидая конца урока.

Никто не видел настоящей картины.

Никто не понимал, что происходит на самом деле.

Защита от Тёмных искусств. Квиррелл.

Он вошёл в класс, как всегда — дёргающийся, заикающийся, жалкий. Но его глаза, когда они на секунду встретились с моими, были полны хищного расчёта.

Урок прошёл в напряжении. Квиррелл говорил о боггартах, о том, как страх материализуется в физическую форму, как его можно победить смехом и уверенностью. Банальная теория для первокурсников, которым не позволят встретиться с настоящим боггартом до третьего года.

Но его внимание постоянно возвращалось ко мне.

Взгляды. Паузы в объяснениях, когда он замирал, глядя в мою сторону. Вопросы, адресованные классу, но направленные исключительно мне.

— М-мистер Поттер, — заикание звучало наигранно, — ч-что, по-вашему, является в-величайшим страхом волшебника?

Провокация.

Класс затих. Все повернулись, ожидая ответа. Грейнджер уже подняла руку, готовая выпалить что-то из учебника, но Квиррелл жестом остановил её.

— Именно мистер Поттер.

Я встал. Медленно. Посмотрел на профессора, позволив на секунду отразиться в глазах тому, кем был на самом деле.

— Бессилие, — сказал я. — Величайший страх волшебника — осознать, что вся его магия, все его знания, весь его опыт бесполезны перед лицом того, что превосходит его во всех отношениях.

Тишина стала звенящей.

Квиррелл не отводил взгляда. Его лицо напряглось, заикание исчезло, когда он произнёс следующие слова:

— И-интересная точка зрения для одиннадцатилетнего мальчика. О-откуда такое… понимание?

— Из опыта, профессор.

Ложь и правда одновременно. Опыт прошлой жизни, опыт смерти богов, опыт существования на вершине пищевой цепи. Опыт, который сейчас был бесполезен в теле ребёнка, но который никуда не делся из памяти.

Квиррелл кивнул. Медленно. Понимающе.

— П-присаживайтесь, мистер Поттер.

Урок продолжился, но атмосфера изменилась. Что-то сломалось в хрупком равновесии между нами. Линия была перейдена. Теперь оставалось только ждать, когда он сделает следующий шаг.

А он сделает.

После урока я задержался, собирая вещи медленнее остальных. Класс опустел. Остались только я и Квиррелл.

Он стоял у своего стола, спиной ко мне, но я знал, что он прекрасно осознаёт моё присутствие.

— Три дня, — его голос был тихим, лишённым всякого заикания. — Ты думаешь, что три дня — это достаточно?

Я не ответил. Просто стоял, рука легла на карман, где покоился камень.

Квиррелл повернулся. Лицо его было искажено чем-то тёмным, почти болезненным.

— Я чувствую его, Поттер. Каждый день. Каждый час. Его сила резонирует с моей магией, дразнит, обещает то, что мне нужно. То, что принадлежит мне по праву.

— Ничто тебе не принадлежит, — парировал я, вкладывая в слова лёд. — Особенно то, что находится у меня.

— Глупый мальчишка, — он шагнул вперёд, и на мгновение я увидел нечто чужеродное в его движениях. Нечто, что не было Квирреллом. — Ты играешь с силами, которые не понимаешь. Философский камень — это не игрушка. Это ключ к бессмертию, к вечной жизни, к могуществу, о котором ты не можешь даже мечтать.

— Могу, — возразил я. — Я мечтал о большем. И достигал большего. А ты — жалкая тень, прячущаяся за чужим телом.

Риск.

Огромный, безумный риск.

Но если он думает, что я слабак, который испугается угроз, пусть знает правду. Пусть поймёт, с кем имеет дело.

Квиррелл замер. Потом рассмеялся — тихо, хрипло, неприятно.

— Ты что-то знаешь, — это не был вопрос. — Больше, чем должен. Интересно. Очень интересно. Но знания без силы — просто воздух. А ты, мальчик, всё ещё слаб.

Он был прав.