Дайре Грей – Утилитарная дипломатия (страница 67)

Бойтесь своих желаний, говорил отец.

Аннабель пискнула, привлекая внимание и показывая, что наелась. Пришлось убрать бутылочку и поднять ее вертикально, устроив на плече. Малышка не знала, что ее отец может умереть, а дедушка уже мертв. Ничто в этом мире ее не волновало кроме вкусного молока и теплых рук.

На какое-то мгновение Клара ей позавидовала, потому что видят элементали, будущее сегодня стало более мрачным…

Эпилог

Адрес Ульрике Герхард знал давно. Даже не помнил, когда именно узнал и как. Будто женщина Кристиана была частью их жизни всегда. Нет, она появилась не сразу, но в какой-то момент ее присутствие стало восприниматься как данность. Только Юстас не мог смириться. Злился, что отец уделяет внимание кому-то еще помимо Ивон, хотя сама она, кажется, не страдала. Какая еще женщина подумала бы о любовнице мужа, узнав о его смерти?

Он остановился у знакомого дома, заглушил двигатель и заставил себя покинуть авто. Дверь открыли после первого стука, и бессменный слуга, больше похожий на головореза, позволил ему войти, упомянув, что хозяйка в гостиной. Жаль, в какой-то мере, герцог надеялся, что ее не окажется дома.

— Ваша Светлость?

Ульрике сидела у окна, перебирая камни, и подняла на него вопросительный взгляд. Все же он был здесь нечастым гостем.

— Фройляйн Бистром… Я должен вам кое-что сообщить.

Почему-то говорить Ивон было проще. Или тогда он сам не понимал, что несет? А если женщина ударится в истерику, что делать?

— И что же?

Она отодвинула сложный прибор с увеличительными стеклами и в упор взглянула на него. Стало еще более неуютно, чем раньше.

— Мы получили известие из Ференции. Есть основания полагать, что Кристиан погиб.

— Сведения надежные? — хрипло уточнила женщина.

Апийский принц не мог знать об особенностях убийства Сантамэлей. Никак не мог. И упоминание о буре доказывало правдивость его слов. Чем дальше, тем больше становилось очевидно, что смерть дяди — новая реальность, с которой им придется жить.

— Да. Император отправит следователей с проверкой, но… Да. Кристиан мертв.

Голубые глаза будто поблекли. Ульрике опустила голову, глядя на столешницу, а потом глухо произнесла:

— Благодарю вас за визит. Вы могли не приезжать…

— Нет, не мог, — перебил Герхард, вдруг четко понимая, что не поехать сюда было бы огромной ошибкой. Пусть бывшая воровка и не являлась частью их семьи, она много значила для Кристиана, и не рассказать ей лично означало предать его память. — И, если вам нужна какая-либо помощь, вы всегда можете обратиться ко мне.

Она подняла взгляд и посмотрела на него так, как смотрела Милисент. Снисходительно. Как на ребенка, которому прощают шалость.

— Благодарю, Ваша Светлость. Вы очень великодушны. Я должна вам кое-что отдать. — Ульрике обернулась к камину и указала на массивную шкатулку, стоящую на каминной полке. — Не могли бы вы подать ее?

— Конечно.

Ничего не понимая, Герхард взял шкатулку, больше похожую на небольшой сундучок, и поставил на стол. Хозяйка дома сняла с шеи цепочку с кулоном и приложила его к завитушке в правом верхнем углу крышки. Внутри что-то тихо щелкнуло. Артефактный замок открылся. Если ошибочно применить не тот ключ, все содержимое будет немедленно уничтожено.

Ульрике подняла крышку и развернула хранилище к нему.

— Здесь документы, которые Кристиан хранил у меня. Их содержимое мне неизвестно, но они касаются вашей семьи, герцог. Он хотел, чтобы в случае его смерти, документы попали к вам или… императору. Если бы вы не приехали, я нашла бы способ их передать. Однако вы здесь и можете забрать сами.

Герхард молча достал стопку писем, перевязанных лентой, потрепанный дневник, явно старый, еще один, куда более новый, и еще пару документов, напоминающих врачебные записи. Что со всем этим делать, он пока не представлял, но раз Кристиан хотел передать документы им с Георгом. Значит, придется разобраться.

— Благодарю, фройляйн Бистром.

— Прощайте, Ваша Светлость.

Намек был вполне очевиден, он коротко поклонился и направился к дверям. Перед самым выходом его догнал приглушенный грохот, будто что-то ударилось в стену. Герхард замер, сжимая в руках документы, но так и не рискнул вернуться. Эта боль его не касалась…

На улице дул теплый южный ветер, небо радовало синевой, а солнце будто решило компенсировать всех хмурые и дождливые дни. Весна наступила. Жизнь продолжалась.

Только теперь без Кристиана Сантамэля…