Дайре Грей – Утилитарная дипломатия (страница 66)

— Можно мне воды?

В горле пересохло, а руки как-то онемели. Я конечно понимала, что бабушка не потратила наследство, полученное от Кенигов и имела достаточно времени, чтобы его преумножить, но… Но не до такой же степени! Я… я же теперь могу купить завод у Герхарда, при желании. И особняк заодно. И… и еще останется. Элементали…

Клерк с удовольствием протянул мне полный бокал, не переставая сиять и что-то щебетать. Теперь хотя бы понятно, почему он такой счастливый.

— Для переоформления счетов на ваше имя потребуется некоторое время, — часть информации все-таки пробилась сквозь шум в ушах. — Вы можете подождать здесь или, возможно, желаете ознакомиться с содержанием ячейки в хранилище?

Ячейки? То есть это еще не все?!

— Проводите меня в хранилище, если вам не сложно.

Выдавить улыбку получилось с трудом, но собеседника это не волновало. Я не стала забирать деньги из банка — вот все, что он хотел знать.

Еще через четверть часа я сидела за широким, тяжелым столом, прикрученным к полу в мрачном помещении без окон, освещенном лишь приглушенным светом артефактов. Передо мной лежала металлическая коробка, открыть которую предстояло самостоятельно, сотрудник банка предусмотрительно удалился и ждал за дверью. Снова какой-то помощник, так как мой сопровождающий побежал оформлять счета, пока я не передумала.

Глубокий вдох не помог успокоиться. Даже пара. И десяток. Руки начали заметно дрожать от напряжения и неизвестности.

— В бездну! — чем дольше тянуть, тем хуже будет.

Я потянула коробку на себя и осторожно сняла крышку. Внутри оказалось несколько шкатулок, папка и письмо с моим именем. Ну, конечно. Кто бы сомневался, что бабушка удержится от театральных жестов.

Послание было не запечатано. Видимо, надежности банка и отдельной ячейки оказалось достаточно для сохранности. Я снова вздохнула и развернула письмо.

«Моя дорогая девочка!

Обойдемся без банальностей в виде констатации моей смерти, ведь иначе ты никак бы не могла получить это послание. Надеюсь, что я проживу еще достаточно долго, чтобы рассказать тебе некоторые особенности нашего рода, но если нет — ты все найдешь в ячейке. Я не только сохранила старинные документы, но и составила собственные пояснения к ним, чтобы ты могла разобраться. Ты всегда была сообразительной девочкой, поэтому справишься.

Что же до остального…

Надеюсь, ты не испытаешь шок, узнав, что являешься наследницей герцогского титула. Однако прежде чем претендовать на него, подумай о перспективах. В нашем мире есть всего две вещи, которые могут дать тебе независимость и свободу — деньги и титул. Первым я обеспечила тебя в достаточной мере и верю, что ты сможешь распорядиться имеющимися средствами достойно, что же касается второго…

По законам Империи ты можешь претендовать на один из титулов, являющихся невостребованным. Нужно всего лишь внести взнос в императорскую канцелярию, что не составит труда, и приложить рекомендации не менее двух покровителей. Думаю, мой племянник, герцог Кениг, с удовольствием предоставит тебе таковую, в обмен на отказ от претензий на его земли и положение. Второго покровителя тебе придется найти самой, но, полагаю, это не составит труда.

Получив титул, обязательно добейся, чтобы его передачу закрепили по женской линии. Соответствующие правки в законодательстве имеются. Закон старый и не отменен лишь по недосмотру властей, но ты можешь им воспользоваться. Это защитит не только тебя, но и твою будущую дочь и остальных потомков.

Если ты решишь выйти замуж, ознакомься с тем, как принять мужа в свой род. И выбирая спутника жизни, не слишком полагайся на его верность или поддержку. Я всегда говорила тебе, что мужчины ветрены и переменчивы, поэтому в поисках супруга стоит исходить в первую очередь из собственного комфорта и удобства. Если же глаза твои будут затуманены любовью или страстью — не торопись. Хорошая интрижка еще никому не мешала, а на увлечения богатой, титулованной женщины общество всегда смотрело сквозь пальцы.

В остальном, полагаю, сложностей возникнуть не должно. Я воспитала тебя достойной наследницей, а если где-то и была не права, смерть смоет любые обиды.

Остаюсь твоей любящей бабушкой,

Лаура Кениг».

Хотя бы в посмертном письме она не стала врать, подписываясь именем, которое никогда не носила. Элементали…

Я свернула бумагу и положила рядом, не зная, как реагировать. С одной стороны — бабушка сделала меня единственной наследницей, проигнорировав обоих сыновей, дочь и других внуков. С другой — она эгоистично использовала меня в собственных целях, не стесняясь гнуть свою линию и после смерти. Титул, деньги, наследование… Не будь той истории в прошлом году, я бы слепо последовала полученным указаниям, сейчас же…

Позже. Я подумаю об этом позже, когда осознаю новое положение. По крайней мере о деньгах можно больше не думать.

Я достала увесистую папку, в которой наверняка и хранилось основное наследие — с ней буду разбираться дома. Рассеянно открыла одну из шкатулок, наткнувшись на бриллиантовый гарнитур. Не слишком похоже на украшения скромной жены профессора, а вот на еще одно наследие Кенигов — вполне. Ладно, уже неудивительно. В следующей оказалось золото с камнями: подвески, цепочки, браслеты, серьги. Подарки очарованных поклонников времен театра? Запросто. Пусть лежат. Мне они пока без надобности.

Последнюю шкатулку я открывала уже спокойно, не обратив внимания, что она явно старше других. Деревянная. С каким-то узором на крышке. Внутри оказался старый холст с темными пятнами, а на нем… нож. Старинный. Длиной с мое предплечье. С простой рукоятью и довольно широким лезвием.

Сердце забилось медленно и тяжело. В горле снова пересохло. А в голове застучало. Я видела сон всего один раз, но нож узнала сразу. Тот самый. Клинок Арминия.

— Я именно так все себе и представляла…

Великая герцогиня сидела в кресле, осматривая детскую рассеянным взглядом. Здесь ничего уже не напоминало о страшной ночи, но Кларе все равно иногда бывало не по себе. Особенно ночью, когда становилось тихо, и глаза невольно начинали слипаться. Засыпать было страшно, и она боролась со сном как могла, а потом клевала носом днем. Счастье, что теперь в особняке обитала бабушка, всегда готовая присмотреть за малышкой, и фройляйн Ланге уделяла ей больше внимания.

— Вы обставили детскую? — поддержала разговор няня.

Аннабель сосредоточенно тянула молоко из бутылочки, давая возможность немного поговорить, а собеседница, несмотря на высокий титул, неожиданно оказалась очень приятной.

— Нет, все заказывал Герхард, — сразу же отказалась она. — Я лишь отдала ему проект, который сделала еще много лет назад… Точнее заказала у одного модного в то время архитектора. Мне он не пригодился.

— Вышло замечательно, — искренне похвалила Клара, вызвав улыбку на лице женщины.

Сейчас она выглядела счастливой, хотя в одной из спален ее сын все еще находился без сознания, а доктора не спешили давать благоприятные прогнозы. Фройляйн Гессен знала, что по вечерам герцогиня проводит время у постели герра Шенбека и рассказывает ему, как прошел день. Она и сама несколько раз заглядывала к мужчине, испытывая смесь благодарности и чувства вины. Он защищал ее в ту ночь и предлагал уйти, а она оказалась совершенно бесполезной. Конечно, Клара понимала, что не будь ее, мало что изменилось бы, но…

Она отделалась страхом и головной болью, растянувшейся на несколько дней, а мужчина теперь находился между жизнью и смертью.

Дверь в коридор открылась, и в комнату заглянул хозяин дома. Вот только выглядел он так, будто в особняк снова заявился монстр.

— Герхард, — Ее Светлость заволновалась и сразу же встала. — Что-то с Юстасом?

— Нет… Звонил Георг… Пришла телеграмма из Ференции. Сообщают, что Кристиан… погиб.

Клара замерла, не зная, что сказать. Великая герцогиня же словно не поверила в услышанное.

— Кристиан не мог… Там же ничего важного. Просто новое правительство. Дипломаты неприкосновенны. Кто сообщил?

— Принц Апии, — герцог кашлянул, прочищая горло. — Он пишет, что вырвался из города до наступления бури, а потом она гнала его, дыша в спину. Буря. Понимаешь?

Няня не понимала ничего, но по тому, как побледнела женщина, сделала вывод, что сведения достоверны.

— Я… наверное должен ехать во дворец. Георг отправит кого-то на проверку. Сам Фернандо должен приехать завтра, он сел на поезд. Наверняка лично сможет рассказать больше.

Герцог говорил, но будто сам не верил в происходящее. Так бывает, когда умер отец, она тоже не смогла сразу поверить, что больше никогда с ним не поговорит. Не обсудит цены на детали для часов и поставки. Терять близких — ужасно.

— Герхард, — вдруг спокойно произнесла герцогиня. — Нужно сказать Ульрике.

Мужчина вздрогнул, будто проснулся, и медленно кивнул.

— Ты права. Тогда я поеду к ней. Прошу прощения.

Он вышел и прикрыл за собой дверь, а Великая герцогиня медленно опустилась в кресло. Радости на ее лице не осталось, оно словно застыло, став маской.

— Мне очень жаль, — тихо сказала Клара, не зная, чем еще может помочь.

— Благодарю, — рассеянно ответила женщина, а потом неожиданно горько усмехнулась. — Жизнь — странная вещь. Когда чего-то желаешь, она исполняет это совершенно иным образом. И редко исполнение приносит счастье.