Дайре Грей – Утилитарная дипломатия (страница 5)

— Кристиан, не надо.

— Что? — герцог вернулся из воспоминаний.

— Такое лицо становится у тебя каждый раз, когда ты вспоминаешь о моем отце, — она погладила его ладонь, успокаивая. — Не надо. Он уже умер.

Умер. И очень жаль, что своей смертью и в своей постели, так и не получив возмездия за то, что натворил.

— О чем ты хотел поговорить? Ты же не просто так искал меня.

Жена улыбнулась, откладывая свои чувства в сторону и прячась за привычной маской. Она научилась быстро менять их за прошедшие годы. Прятаться за холодом. Или за вежливостью. За правилами. За благотворительностью. Она стала действительно Великой герцогиней.

— В Ференции произошел переворот. Наш посол прислал телеграмму. Сейчас там бушуют беспорядки, но новое правительство обещает быстро навести порядок и требует официального признания.

— Опять… Кажется последнее правительство пришло к власти не так давно. Сколько лет прошло? Семь или восемь?

— Почти девять. Мы ездили с визитом уже когда все успокоилось, и находится там стало безопасно.

— Да-да, я помню… Крохотные кафе с пирожными. Вина… И скрипки. Там много играли на скрипках.

Кристиан помнил неформальные разговоры, в ходе которых из него пытались выбить обещания военной поддержки, официальные приемы, на которых приходилось присутствовать, бесконечную вереницу фальшиво улыбающихся лиц и комнаты, пропахшие дешевым табаком.

— И тот дипломат… Как же его звали? Кажется, Бертье… Да, месье Бертье. Он был очень обходителен. Хотя, конечно, Ференции требовалась поддержка.

Бертье… Не первый среди тех, кто пришел к власти, но едва ли не единственный, понимавший необходимость реформ и перемен в отношении к рабочему классу. На его счастье, предприниматели его услышали. Переворот произошел, Бертье остался в тени.

Он, действительно, был крайне обходителен. А еще влюблен. Кристиану хватило одного взгляда, чтобы понять. Ивон же ничего не заметила, принимая все знаки внимания как данность своему положению. На прощание Бертье приехал проводить их на вокзал, подарил ей книгу со стихами и до самого отправления стоял, глядя в окно вагона.

С ним было приятно вести дела. До тех пор, пока Ференция не решила, что больше не нуждается в поддержке и вполне может справиться самостоятельно.

— Почему мы не узнали о готовящейся смене власти раньше? — неожиданно спросила Ивон, едва заметно нахмурившись.

— Мы знали. Шпионы докладывали об усилении оппозиции. В последние пару лет многое в Ференции изменилось. Один из членов парламента, некий месье Сенье, начал выступать против политики большинства. Ему удалось собрать вокруг себя достаточно сторонников, чтобы в итоге взять правительство под стражу и заявить о его отставке.

— Неужели, он будет лучше?

— Нет, но судя по некоторым данным, его скрытно поддерживает Фреденберг.

— Зачем северу переворот на юге?

Хороший вопрос. Именно о нем герцог и думал, пока не вошел в будуар. На первый взгляд — никакой связи. Но в последнее время стало как-то слишком уж тихо, а подобное затишье бывает лишь перед бурей.

— Если все пройдет удачно, Юстас скоро привезет новую информацию.

Ивон вздохнула, снова хмурясь. Будь ее воля, мальчишка никуда и никогда бы не уезжал, но на его счастье, она понимала, что свои порывы стоит сдерживать. А еще твердо верила, что сыновей должны растить отцы.

— Он слишком задержался. Да и… стоило ли вообще ехать? Дочь родилась без него.

— Полагаю, безапелляционный отказ фройляйн Ланге выйти за него замуж, подействовал на него несколько больше, чем мы считали.

— Главное, чтобы мы не повторили свои ошибки…

Жена отвела взгляд, становясь задумчивой и печальной.

— Ошибки? О чем ты?

— Я недооценила чувства Герхарда к Милисент. Как и ее саму. Может быть, будь я настойчивее, мы могли бы быть откровеннее друг с другом. И все сложилось бы иначе…

Кристиан осторожно освободил руку, сжав тонкую ладонь напоследок. По данному вопросу их взгляды отличались.

— Фрау Шнайдер выживала так, как умела. Не забывай, что она была магом воды. Пусть слабым, но они могут воздействовать на эмоции. Вызывать привязанности.

— Я помню, Кристиан, — во взгляде Ивон показался мягкий укор. — Но как с твоими словами вяжется то, что она оказалась во дворце в ту ночь? Секретаря Герхарда она усыпила, никто кроме нее ничего не знал. Она могла отправиться к себе и подождать до утра, решив, что информация не столь и важна. Но Милисент поступила иначе. Разве тот, кто думает лишь о собственном выживании, попытается предупредить об опасности? Пусть даже эфемерной.

Великий герцог отвернулся, невольно глянув в окно. Рассматривать сейчас там было решительно нечего.

— Пусть так… Я готов поверить, что со временем баронесса прониклась к Герхарду чувствами и привязалась. Но это не отменяет того, что его скорбь может строиться лишь на внушении.

— Возможно, тебе проще верить, что все действительно так. Но любому внушению приходит конец. И оно закончилось бы со смертью Милисент. А Герхард все еще страдает…

Настолько, что совершенно перестал заниматься делами, а в особняке творится, элементали знают что.

— Хорошо, может быть, я не прав. Может быть, я не разглядел во вдове барона чего-то большего. Но к Юстасу моя слепота не относится. Он страдает отнюдь не из-за неразделенной любви, а из-за больного самолюбия.

— Кристиан!

Да, любая мать видит своего ребенка лучше, чем он есть на самом деле. Или хотя бы желает видеть. Или очень верит. Ивон предпочла бы, чтобы Юстас женился и привел жену в дом. Конечно, она постаралась бы подыскать молодоженам отдельный дом, чтобы не мешать, но наверняка каждую неделю приглашала бы их на ужин, а о невестке постаралась бы узнать все. А уж внуки…

Порой мечты исполняются совсем не так, как хочется.

— Давай оставим этот разговор до возвращения Юстаса, — примирительно предложил он. — Завтра у меня встреча с Георгом. Я предложу ему замену невесты.

Выражение лица жены снова изменилось, стало сосредоточенным. Их общее неожиданное решение постепенно реализовывалось.

— Значит, она согласилась.

— Да.

— Я рада. Сеньора де Торрадо будет замечательной императрицей.

Во фразе прозвучала странная неуверенность, заставившая насторожиться. Но Ивон уже опустила взгляд и снова стала складывать крохотные рукава.

В этом году будет тридцать лет, как они женаты. Круглая дата. И весьма символичная. Три десятка лет. Долгий путь от застенчивого «вы» и опущенных глаз, до обращения по имени и бесед по душам. Нужно будет приготовить подарок. Что-то особенное. Жена любила музыку, а в Аринии появился новый тенор, о котором писали в газетах. Можно будет организовать ему гастроли. Или небольшой концерт. Для узкого круга.

— Ульрике возвращается на этой неделе, — добавил Кристиан то, о чем вовсе не собирался говорить. И никогда не сказал бы раньше, соблюдая негласную договоренность. Но после помолвки и того, что сделала Ивон, молчание впервые казалось ложью.

Она не ответила. Несколько минут они сидели в тишине, пока герцог не решил, что пора уходить. Они обсудили все, что он хотел. А жена явно хотела отдохнуть.

Около двери его нагнал тихий окрик:

— Кристиан.

— Да?

Он обернулся. Ивон сжимала спинку кресла и смотрела на него. На лице отразилась решимость и спокойная уверенность:

— Я хочу развод.

Глава 3. О холоде…

В порту шла разгрузка торговых кораблей Альбиона. Тяжелые, неповоротливые махины современных механизмов медленно съезжали на пирс. Их корпуса укрывали плотные, темные полотна, пропитанные жиром, чтобы уберечь металл от влаги и мороза.

Дитрих наблюдал за разгрузкой из окна резиденции градоначальника Веднеса, любезно предоставившего комнаты для свиты советника короля. Сам господин Нильсен сейчас находился непосредственно в порту, лично контролируя разгрузку товара, за который почти весь город мог ответить головами.

— Впечатляюще, не правда ли? — Ингемар как всегда подошел бесшумно. — Такое великолепие… Торжество разума и силы в одном изобретении.

Сползая на пирс, новомодные цистерны или, как их правильно было называть, танки, двигались в предназначенные для них ангары, где и будут ждать своего часа.

— Как твои успехи с изобретением герцога Рейса? — советник легко сменил тему, но не интонацию. Он обладал удивительной способностью даже о самых сложных делах говорить мягким, ласковым тоном, обманывающим многих, кто видел его впервые.

Когда-то Дитрих тоже им обманулся, подумав, что заговоривший с ним человек, добр.

— Есть результаты. Кажется, я понял, как герцог стабилизирует тьму в одном состоянии. Последний эксперимент оказался удачным.

— Замечательно. Хорошая новость.

Ингемар светло улыбнулся, разом становясь моложе. Высокий, сухощавый, с темными волосами, тронутыми сединой, он не производил серьезного впечатления. Обычный, немолодой мужчина в возрасте за пятьдесят. Однако он являлся единственным не военным, к кому король Харольд прислушивался. А порой и в самом деле спрашивал совета.

Дитрих отвернулся от окна и отошел к ближе к печке. Он всю свою жизнь провел во Фреденсберге, но так и не смог относиться к холоду как к данности. Чтобы стать северянином, нужно родиться со льдом в крови и огнем в сердце, так здесь говорили. Ему же, по словам покровителя, льда явно не хватало.