Дайре Грей – Утилитарная дипломатия (страница 4)
Темнота ответила тишиной, а затем судорожным вздохом, в котором почудился всхлип.
— Первая дверь…
— Хорошо.
Детская оказалась еще более волшебной, чем холл. Стоило войти, и в каждом углу вспыхнуло по лампе. Но свет их, приглушенный, рассеянный, тепло-золотистый, вовсе не слепил, а создавал в комнате атмосферу уюта. Резная кроватка ждала под прозрачным пологом. На полу раскинулся мягкий, пушистый ковер. В углу расположилось кресло-качалка с подушкой под поясницу и перекинутым через подлокотник пледом. Ближе всех к двери вдоль стены стоял комод с массой небольших ящичков и широкой верхней крышкой, укрытой кожей и пеленками — явно предназначенной для пеленания.
Здесь все дышало такой любовью, что на мгновение Клара замерла, испытывая шок от контраста между темной спальней и волшебством детской. Человек, устроивший все это, просто не мог не любить малышку. Не ждать ее.
— Какая у тебя красивая комната! Ты видела? Она совершенно чудесная! И такая удобная! Давай здесь присядем.
За креслом-качалкой в самом углу прятался низкий столик, который очень скоро понадобился, когда дворецкий принес целый поднос. Им приготовили не только молоко, но и чай, а к нему бутерброды с вяленым мясом.
— Кухарка сочла, что вы можете проголодаться, — пояснил мужчина, и Клара едва не прослезилась.
Аромат мяса разбудил аппетит, но накормить малышку было важнее. Фройляйн проверила температуру молока, убедилась, что кухарка отлично знает свое дело, и вооружилась крохотной ложечкой, пристроив ребенка на сгибе локтя.
— Давай попробуем. За маму!
Пара капель молока капнули в распахнувшийся рот за щечку и сразу же пропали. Маленькие губки звонко чмокнули и требовательно распахнулись. Дело пошло.
Дальше было просто. Несколько капель. Мелькающий язычок. Снова. И снова. И снова. В какой-то момент Клара забыла и об особняке, и о странном голосе в темноте, и о герцоге, и о столице, и даже о семье. Остались она и крохотный, голодный младенец, которому требовалось помочь.
Девочка сильно проголодалась, потому что в итоге выпила почти весь стакан и только к концу, устав, начала похныкивать и отворачиваться.
— Вот и замечательно. А теперь будешь спать, но сначала…
Привычным движением фройляйн подняла малышку вертикально и поспешила положить на плечо пеленку.
— Вот так… Сейчас немного подождем и пойдем изучать кроватку. Уверена, она тебе понравится.
Пройдясь по комнате с теплым, потяжелевшим тельцем на плече, девушка оказалась около двери в спальню и осторожно выглянула туда, сама не понимая, чего опасается больше: темноты или того, что может из нее выбраться.
На краю кровати, в круге света сидела девушка. Сгорбленная фигурка с острыми плечами, поднятыми к ушам. Тонкие руки. Ночная рубашка с расстегнутым воротом. Светлые спутанные волосы, повисшие грязными прядями. Жена герцога? Любовница? Сестра?
Клара открыла дверь шире и скользнула в спальню, кашлянула, привлекая внимание. Женщина на кровати дернулась и медленно обернулась, поднимая взгляд. Красные, воспаленные глаза, подчеркнутые темными кругами говорили о долгих бессонных ночах.
— Она спит?
Все тот же хриплый, жуткий голос.
— Да, она съела стакан молока, сейчас срыгнет и будет спать. Я побуду с ней в детской до утра, чтобы вы могли отдохнуть.
Плечи незнакомки затряслись, она тяжело задышала, будто никак не могла вздохнуть. Рот безмолвно распахнулся…
— Нет-нет, все хорошо! — Клара сама не заметила, как оказалась рядом. — Все хорошо! Не переживайте! Вы просто устали. И малышка устала. Утром вы отдохнете, и все станет намного лучше. Вот увидите!
Малышка оказалась на одном плече, а в другое уткнулась ее мать. Спина ее вздрагивала под рукой, но слез не было. Только сухие рыдания.
— Тише-тише, все будет хорошо. Все наладится.
И повторяя снова и снова успокаивающие слова, фройляйн Гессен вдруг задумалась, кому в этом доме на самом деле нужна была няня.
— Все будет хорошо…
Глава 2. О супружестве…
Ивон нашлась в будуаре, оформленном в прохладных оттенках мяты. Здесь она обычно пряталась от посетителей, чтобы отдохнуть и побыть в тишине. Окна комнаты выходили в сад, сейчас еще по-весеннему неприглядный, не очнувшись от зимнего сна и не привлекающий гостей — гнездо дроздов все еще оставалось пустым. Эта зима была слишком долгой и никак не хотела уходить…
Кристиан вошел без стука, как всегда стремительно пересек комнату и замер за спиной жены. Ивон сидела в низком кресле за столиком, на котором раскладывала и снова складывала тонкую младенческую рубашечку нежно-золотистого оттенка. Судя по заломам на ткани — отнюдь не новую.
Тема разговора сразу выскользнула из головы. Зато вспомнилась застывшая, изломанная фигура с посеревшим лицом и отчаянно искусанными губами.
— Я думал, что приказал сжечь их все…
— Приказал, — легко подтвердила герцогиня, аккуратно поглаживая ткань. — Но эту я хранила в гардеробной, а не в детской. Доставала украдкой по вечерам. Представляла, как буду одевать малыша… Я знала, что тебе нужен наследник, но хотела девочку…
По интонации он поняла, что Ивон улыбается, и невольно усмехнулся сам, представляя, какой стала бы детская, если бы в ней появилась маленькая маркиза.
Чудесные платья, сотни кукол, обязательный домик с мебелью, карета с упряжкой, а позже — рояль или скрипка, учитель пения или рисования. Это была бы возможно самая избалованная фройляйн во всей Империи. Но самая любимая.
— Вчера я ходила по магазинам… В центре открыли новый… Там оказался большой отдел с игрушками. Я увидела карусель для детской кроватки. С серебряными колокольчиками и бабочками. Если я куплю ее и отправлю в подарок, она примет? Как ты думаешь?
Ей снова требовалось одобрение. Если бы кто-то из их окружения увидел ее сейчас, он сильно удивился бы тому, как неуверенна бывает Великая герцогиня. Но Кристиан знал ее именно такой: наивной и испуганной девочкой, что пошла с ним к алтарю.
Он вздохнул и обошел стол, занял кресло напротив. Ивон не поднимала глаз от рубашечки, как и всегда, когда боялась осуждения.
— Я думаю, фройляйн Ланге с удовольствием примет подарок. Ты же уже купила карусель?
По тихому вздоху он понял, что угадал.
— А еще куклу… И платья для нее.
Конечно. А еще она хотела бы сейчас быть там, в особняке Герхарда. Курицей-наседкой бегать вокруг колыбели, переживать, что малышка не спит. Или не ест. Умиляться тому, как она корчит рожицы и тихонько посапывает. Замирать, услышав лишний писк.
Кристиан протянул ладонь через стол и сжал ее пальцы. Холодные. Снова перенервничала.
— Ты отлично контролируешь свою силу. Ничего не случится, если ты решишь вручить подарок лично.
Вот теперь Ивон подняла взгляд, и в льдисто-голубых глазах отразилась мука. Жгучее желание, смешанное с неизбывным страхом.
— Я не могу так рисковать, Кристиан. Если что-то вдруг пойдет не так… Нет. Это наша единственная внучка.
В свете Великая герцогиня Сантамэль своей холодностью умела заставлять окружающих трепетать. От ее проверок благотворительные комитеты дрожали в ужасе. Но никто не боялся Ивон больше, чем она сама.
Ее родители, граф и графиня фон Зепп, не обрадовались, когда у них родилась дочь с темным даром. Потомственные маги света, а тут такое. Граф трижды проверял родство, но все приглашенные лекари установили, что дочь рождена именно от него. Супруги решили скрыть наличие дара и не обучать дочь. Но тьма вырвалась наружу, как это происходило всегда. Пострадали люди. К счастью, немногие, и ущерб удалось возместить. Упрямый Зепп решил, что сможет обмануть судьбу. Он докопался до какого-то старого, забытого и запрещенного ритуала, запирающего тьму внутри носителя, и провел его над собственной дочерью. Магия ушла. Но тьма осталась.
Покойный отец ценил графа фон Зеппа за его немалые заслуги в министерстве финансов. Поэтому, когда встал вопрос о женитьбе Кристиана, предложил союз именно ему. Конечно же граф согласился. И конечно же ничего не сказал об обряде, надеясь на то, что правда никогда не всплывет. Так бы и случилось, если бы заключенная тьма не начала менять тело носителя…
Ивон могла не дожить до свадьбы. Могла умереть от обычной простуды, получив осложнение. Но ее связь с элементалем оказалась достаточно сильной, чтобы он не вредил хозяйке. А вот детей тьма убивала…
Понадобилось четыре выкидыша, чтобы семейный лекарь, наконец, понял, в чем дело. Аккуратные расспросы. Разговор, во время которого у почтенного метра подрагивали руки.
— Мне очень жаль, Ваше Высочество. Я даже не мог представить, что подобная гадость все еще существует. Такие практики были широко распространены сотни лет назад, но с тех пор, как магов тьмы признали равными другим, были запрещены. Я даже подумать не мог, что кто-то в современно мире решится на подобное!
— Ее Светлость знала, что с ней сделали?
— Она была ребенком, и плохо понимала происходящее. Она даже толком не успела осознать свой дар, как его заперли.
— Это можно исправить?
— Я поищу способы. Кажется, даже знаю, к кому можно обратиться. Сила вернется, но нанесенный вред… Боюсь… Мне очень жаль, но Ее Светлость не сможет иметь детей. Однако, она сможет пользоваться даром. И не умрет.
Лекарь сделал, что обещал. Ивон выжила. Но ужас перед тьмой преследовал ее до сих пор.