Дайре Грей – Утилитарная дипломатия (страница 41)

— Н-но т-там…

Фройляйн Гессен беспомощно указала на дверь, не понимая, как можно не осознавать угрозу и будучи не в состоянии что-то объяснить.

— Я поставила защиту, — уверенно ответила секретарь, аккуратно пристраивая успокаивающуюся малышку на плече. Она кивнула на косяк, где были выцарапаны какие-то символы. — И заперла все двери. Контур замкнут на светильники. В них хватит заряда на один мощный всплеск. Вырубит любого. Но думаю, до этого не дойдет. Если Юстас что и умеет, так это обезвреживать убийц. Правда, солнышко? Все будет хорошо.

В противовес последним дням молодая мать выглядела совершенно спокойной, будто ничего странного не происходило. Будто давно привыкла к опасности. И к нападениям. И к… убийцам?

Клара с трудом дошла до кресла и почти упала в него, все еще чувствуя потрескивание в волосах и запах озона. Руки дрожали, сердце колотилось, хотелось то ли спрятаться, то ли сбежать.

— А ч-часто у вас т-такое происходит?

Секретарь герцога заняла кресло-качалку, пристроив успокоившуюся дочь на руках, и неспешно начала рассказ:

— За первый месяц моей работы я едва не погибла трижды…

Глава 23. О примирении и понимании…

Малышка заснула и я осторожно переложила ее в кроватку. Первый раз сама. Сердце колотилось, ладони стали влажными, но я справилась. Она так и не открыла глазки, только вздохнула, будто пытаясь переварить все произошедшее. Я замерла, глядя на нее и продолжая поглаживать по спинке, как обычно делает Клара. Кажется, все хорошо.

Дверь в коридор распахнулась без стука, и вошел Юстас. Он выглядел уставшим и напряженным. После задержания напавших на особняк ему пришлось вызвать жандармов, а затем общаться со следователем. Няню и меня тоже опросили, но скорее формально, потому что мы обе занимались малышкой, которая решила высказать все, что думает о сбитом режиме.

— Жандармы уехали?

— Да, забрали с собой всех арестованных. Тайная полиция возьмет дело под свой контроль. Как она?

Герр Шенбек подошел к кроватке и замер рядом, вглядываясь в лицо дочери. Я выпрямилась и с наслаждением потянула спину, которая разболелась от напряжения.

— Заснула.

— А где няня?

Стоило ему упомянуть Клару, и в голове сразу всплыло то, с чего мы начали сегодняшний вечер.

— Отдыхает. Она испугалась. И прежде, чем ты начнешь ее критиковать…

— Я не собираюсь ее критиковать! — Юстас вскинул ладони в защитном жесте и возмутился слишком громко.

— Тише! — зашипела я на него и наклонилась проверить малышку. — Она с трудом успокоилась!

— Извини, — в полголоса ответил мужчина. — Я еще не привык… И… Я… Кхм… В общем… кажется, несколько заблуждался на счет фройляйн Гессен.

Юстас так усердно подбирал слова, что я даже отвлеклась от ребенка, чтобы увидеть его мучения собственными глазами.

— Заблуждался?

— Да… Она… не так уж… плоха.

Я приподняла брови и скрестила руки на груди, готовясь к следующему раунду споров, и мой вид подтолкнул разведчика к правильным словам:

— То есть… Я хотел сказать… — Он прикрыл глаза и выдохнул: — Я был неправ.

Слышать такое приятно, и мне пришлось приложить усилия, чтобы не вынудить его повторить последнюю фразу.

— Завтра утром извинишься перед ней.

Юстас быстро кивнул, но напряженное выражение так и осталось на его лице, когда он продолжил:

— Я не стану поднимать вопрос об опеке.

Я медленно выдохнула. Напряжение, не отпускавшее весь вечер, начало спадать. Мы оба много наговорили. И, если мужчина пошел на уступки, наверное, стоит ответить тем же.

— Спасибо. Мне не стоило вспоминать о Ее Светлости. Это было неправильно.

На некоторое время мы оба замолчали, пытаясь осознать сказанное и услышанное. Все стало слишком сложно после рождения ребенка. Слишком зыбко. Я разучилась разговаривать с людьми, а с отцом моего ребенка стоило бы научиться. Так или иначе, мы связаны на всю жизнь. И сегодняшний вечер показал, каким близким и ценным может быть это сотрудничество.

— Кем были нападавшие? Клара сказала, что один из них хотел забрать малышку.

— Местный сброд, — разведчик поморщился. — Из молодых, не слишком опытных, но ретивых. Более старые знают, в какие дома в столице лучше не лезть. Ночной император старается не переходить дорогу Кристиану, а тот, в свою очередь, порой закрывает глаза на его дела.

— Зачем им наша дочь?

Наша. Впервые я назвала ее так, признавая права кузена Герхарда. Наша дочь. Наш ребенок. Результат ошибки и… живое существо, которое сегодня могли забрать.

Я обхватила себя за плечи, стараясь прогнать неожиданный холод и дрожь.

— Они должны были вывезти ее из города и передать кому-то. В сроки еще укладываются, поэтому возможно по указанному адресу прогуляются сотрудники Тайной полиции. Посмотрят, что там…

— Та женщина в парке сегодня утром… Точнее уже вчера, — стрелки часов указывали на без четверти два. — Она интересовалась малышкой.

— Гюнтер рассказал. И описал достаточно подробно. Ее постараются найти.

— Герр Вагнер служит в Тайной полиции?

После рассказа Клары о появлении камердинера Герхарда и выстреле, некоторые странности его поведения во время прогулки получили объяснение. Вывод напрашивался сам собой.

— Служил. Вышел в отставку по ранению и начал работать на отца. Тот пристроил его сюда.

Конечно, Великий герцог не мог оставить племянника без присмотра. Странно думать, что в особняке кто-то еще может докладывать, но ведь герцог говорил, что за ним следят. И что прислуга доносит. Из-за произошедших событий тот наш разговор позабылся, а теперь вот вспомнился. Неужели даже кухарка на кого-то работает? И Клара?..

Перед глазами встало улыбающееся лицо с ямочками на щеках и теплыми карими глазами. Нет, она бы не смогла. Или…

— Ты из-за этого разозлился, ведь так? — озарение, как это с ними бывает, пришло неожиданно. — Клару наняли с улицы, и она не прошла проверку. И не работает ни на одну из служб.

Юстас неожиданно улыбнулся, мгновенно становясь похожим на щеголя, очаровывающего юных девиц.

— Вот поэтому вы мне и понравились, фройляйн Ланге. Когда вы даете себе труд подумать, ваши выводы почти всегда попадают в цель.

Я поморщилась, отказываясь принимать правила игры. Раньше я с удовольствием бы подхватила пикировку, но сейчас она казалась глупой.

— Прекрати. Я вовсе не так умна, просто привыкла жить в этом доме и поняла его правила.

Улыбаться он перестал.

— Сабина, ты намного умнее многих. И талантливее. И, думаю Герхард, смог бы сказать намного больше, ведь ты помогла ему с проектом для военных и не только. А я не знаю никого, чью помощь он согласился бы принимать так легко.

— Он необъективен. Мы родственники, и ему понравилось играть роль старшего брата.

Когда-нибудь надоест, и герцог поймет, что я стала обузой, которая лишь ограничивает его жизнь. Тогда он укажет мне на дверь.

— Не все такие, как твоя бабушка…

Я вскинула руку, останавливая поток слов.

— Не надо! Я не хочу о ней говорить.

Может быть, когда-нибудь мне хватит сил открыть ту злополучную папку и во всем разобраться. Может быть… А, может быть, и нет.

— Хорошо.

Мы снова замолчали, каждый думая о своем. Неожиданно накатила усталость. Слишком много всего произошло за один день. Стоило бы лечь спать, но Кларе отдых нужнее. Если бы не она, не знаю, что бы я делала.

Я все равно опустилась в кресло-качалку и кивнула Юстасу на соседнее, он сел, явно не зная, куда деть руки и что делать.

— Если хочешь, я могу побыть с ней до утра, а ты отдохнешь.

— И ты сможешь накормить ее с ложечки, когда она проснется? — иронию в голосе скрыть не удалось. Я сама справилась с большим трудом и была не уверена, что смогу повторить фокус. К тому же малышка заснула поздно, возможно кушать она не захочет, а вот почувствовать себя в безопасности — да. И ее придется укачивать, медленно бродя по комнате из угла в угол.

— Кхм… Ну, меня учили, как ухаживать за больными, должен справиться.