Дайре Грей – Любительский шпионаж (страница 58)

— А я помолюсь о вас… — пробормотала она, но вряд ли ее кто-то услышал.

Ноги вдруг подогнулись, и монахиня медленно опустилась на пол, слыша, как удаляются шаги по лестнице. Глазам стало горячо. А горло сдавило спазмом. Как в тот день, когда у нее не осталось дома. Но теперь ей больше не двенадцать. Детство осталось в прошлом. И сейчас, впервые за долгое время, Бьянка ди Компаньо могла что-то изменить.

Она утерла лицо рукавом, встала и шагнула к столу…

Как только тряска улеглась, Вилли вскочил, подхватил Сабину на руки и рванул выше по тропе, стараясь не упустить ни минуты из возникшего хаоса. Она обхватила его за шею и положила голову на плечо, стараясь одновременно выглядеть раненной и не слишком обременять лишним весом.

Так или иначе к моменту, когда стены Цитадели оказались перед ними, он уже обливался потом и выглядел достаточно пропыленным и измученным, чтобы сойти за своего.

— Помощи! Помощи! — проорал бывший капитан на изрилионском.

У стен творился тот самый хаос, на который они рассчитывали. Кто-то свалился со стены, теперь пострадавшим пытались помочь. Крики и ругань сливались в единый поток мало понятных восклицаний. Офицеры пытались навести порядок, но сами выглядели бледными, напуганными и плохо понимающими ситуацию. Более высокий чин с непререкаемым авторитетом отсутствовал, и бардак продолжался.

Вильгельм добавил красок происходящему, заставив сохранивших спокойствие начать нервничать.

— Тропа! Тропа! Там! Обвал! Камни!

Отдельные слова не складывались в общую картину, но вызывали нужные образы. Кто-то с отличительными значками на плечах сделал резкий жест и отдал команду, в сторону, откуда явился Адлер, отправилось пять человек. Фернандо будет, чем заняться.

Бывший капитан аккуратно протиснулся между солдат, демонстрируя запрокинувшую голову женщину в окровавленном одеянии монахиня. На бежевом свежая кровь смотрелась хорошо, а безвольная фигура дополнила остальное. Военные махали руками, указывая дорогу, что-то говорили, оставалось только кивать и не останавливаться, чтобы не нарваться на лишние вопросы.

Так они миновали распахнутые ворота.

Вилли быстро огляделся, прикидывая, где и что может располагаться, и поспешил к проходу в следующий двор. В галерее под внутренней стеной удалось скрыться от лишних глаз, и он поставил Сабину на ноги, после чего перевел дыхание. Не то, чтобы он был против носить женщин на руках, но одновременно с этим бежать вверх по узкой тропе — то еще удовольствие.

— Куда дальше? Есть предложения?

— Сейчас.

Фройляйн поправила головной убор, дернула ворот и достала цепочку с камнем, который начал светиться, как той ночью в Ференции.

— Герхард где-то рядом… — она нахмурилась. — Попробуем следующий двор. Вряд ли его разместили бы рядом с воротами.

Логично.

Вильгельм достал револьвер, взвел курок и кивнул.

— Идем. Только вперед не лезь.

За стеной творился почти тот же бардак, что и у ворот, за исключением того, что из противоположного строения выбегали гражданские. Перепуганные причитающие женщины в передниках, рослые молодые парни в светлой одежде. Скорее всего кухонный персонал. Грузного толстяка двое тащили на себе. Ему явно обварило руку и еще прилетело по голове, судя по наливающейся синеве на лбу. К пострадавшим бежали солдаты, меж одинаковых фигур мелькнула седая голова и черный саквояж — доктор.

— Герхард… — вдруг выдохнула Сабина едва слышно и схватила его за руку.

— Где?

Вилли глянул на нее, проследил за взглядом. Вдоль здания, удаляясь от них и прихрамывая, быстро шел еще один военный. Вот только форма на нем сидела кое-как, а поверх была наброшена куртка. Кому в жаркой Изрилионе может понадобиться куртка? Незнакомец двигался так, будто точно знал, куда идет.

— Ты уверена?

— Да… Это он…

А потом она, забыв все обещания, сорвалась с места и побежала за мужчиной. Адлер грязно выругался и рванул следом, радуясь, что все заняты пострадавшими.

— Герхард!

Крик утонул в общем шуме, но солдат в куртке вздрогнул и обернулся…

Он почти успел спуститься, когда комендант крепости преградил дорогу.

— Куда-то собрались, Ваша Светлость? — синьор Галло запыхался, где-то потерял головной убор и заработал царапину через всю правую щеку, но пистолет сжимал уверенно.

Выстрелит, тут и сомневаться нечего. Герхард остановился, не торопясь преодолевать последнюю половину пролета. На улице, судя по отдельным крикам и восклицаниям, творилось элементали знают что.

— Хочу проверить самолет. Надеюсь, землетрясение ему не повредило.

— Вернитесь в комнату, — оскалился военный, начиная подниматься. — Сегодня полетов не будет.

— Боюсь, вы ошибаетесь…

Крохотный огонек прыгнул к запястью противника, заставив вскрикнуть и уронить оружие. Герцог широким шагом ушел с линии выстрела и призвал более привычную стихию. Голову синьора накрыл шар, прозрачный, но препятствующий свободному движению воздуха, а заодно сдавивший горло.

Комендант попытался стащить удавку, царапая ногтями шею, но ничего не мог сделать. Глаза его широко распахнулись от ужаса и понимания. Он захрипел, начиная задыхаться. Попытался что-то сказать, шагнул вперед.

За его спиной в арку вбежали двое солдат. Прежде, чем они успели вскинуть ружья, Герхард толкнул сферу им навстречу. Она дернула коменданта, тот оступился и полетел под ноги подчиненным. Те замешкались, пытаясь его поймать, и в итоге образовалась неразбериха из рук и ног.

Пока изрилионцы пытались встать, герцог убрал магию, спустился и поднял пистолет.

— Хватайте его! — прохрипел синьор Галло, так и не потерявший сознание.

Последнее, что он сказал. Выстрел. Голова дернулась, тело обмякло. Еще два хлопка, эхом отразившиеся от стен. Три трупа. Тишина. Раньше таким занимался Окум. Почему-то его убийства словно не принадлежали Герхарду. Оставались чужими. Хотя и копились на счету. Теперь же он на миг снова стал собой семнадцатилетним. Мальчишкой, впервые пролившим кровь собственными руками. Кустов, чтобы поблевать, рядом на было, как и Кристиана, который все решит. Но его урок остался.

Нельзя оставлять недобитых врагов за спиной. Комендант мог навести порядок в крепости, а сегодня герцогу требовался хаос.

Он выдохнул, отбросил пистолет и двинулся дальше. Теперь только бежать. За убийство военных его не только в цепи закуют, но и на части порвут. И никакие таланты не помогут. Кардинал будет в бешенстве.

Хорошо, что монахиня осталась в комнате. Она бы разочаровалась. Увидела бы в нем монстра, которого должна бояться. Возможно остаться здесь для нее будет лучше. Правильнее. Каждый из них просто вернется в свой мир…

— Герхард!

Слабый крик пробился сквозь шум вокруг. По имени в Цитадели его никто не называл. А все, кто мог бы, остались в Империи. Но Герхард обернулся…

И едва не упал, когда в грудь влетела невысокая фигурка, сразу же обхватившая за пояс.

— Живой! Живой! — она запрокинула голову и взглянула на него светлыми глазами Сабины.

— Ты?.. Откуда?..

Поверить глазам было невозможно. Но его неугомонная кузина-секретарь стояла рядом.

— Я нашла тебя… — выдохнула она непослушными губами.

Герцог стиснул ее в объятиях, боясь, что видение развеется и окажется плодом больного воображения. Вспомнился момент перед самым отъездом, сейчас показавшийся частью совершенно чужой жизни…

…Он уже стоял в холле, собираясь выходить, когда Сабина спустилась по лестнице.

— Мне не нравится эта поездка. Пусть присылают танк в столицу. Рассмотрим и изучим.

— Все будет нормально. Это тыл. Линия фронта в стороне. К тому же он не влезет целиком на наши пути.

— Пусть пилят на части, — она скрестила руки на груди и недовольно поджала губы. — Он не может быть важнее тебя.

— Всегда есть что-то важнее… Я вернусь еще до дня рождения Аннабель. А если нет — оставил распоряжения поверенному.

— Если ты не вернешься, я отправлюсь следом и буду давить тебе на совесть тем, что мне пришлось бросить дочь ради твоего спасения!

— Тогда я точно вернусь!

…Но не вернулся.

Рядом раздалось громкое покашливание.

— Прошу прощения, Ваша Светлость, но нам бы свалить отсюда поскорее.

Объятия они расцепили. Герхард окинул взглядом пропыленного мужчину в изрилионской форме, слишком чисто говорившего на имперском. Сабина вытерла рукавом лицо и прочистила горло.

— Это капитан Адлер. Он прав, нам надо уходить.

— И очень быстро, — напряженно произнес имперец. — Или обратно мы не попадем.