Дайре Грей – Любительский шпионаж (страница 53)

И Бьянка тихо рассмеялась, запрокинув голову и вспоминая скольжение деревянной птицы на фоне синего-синего неба.

В комнату Герхард вернулся после традиционного обливания у колодца. Переоделся, бросив мокрые вещи на пол. Глянул в окно, из которого было видно лишь море.

Теперь он знал, что к северо-западу от Цитадели расположена Романа. А значит, он находится примерно по центру полуострова, который занимает Изрилиона. До материка четыреста километров с небольшим…

Если взять самолет, топлива хватит, чтобы добраться до города и даже чуть дальше, затеряться среди деревушек. Но там местные знают своих, он будет выделяться и привлекать внимание. С другой стороны — прятаться придется не так уж и долго. Особенно если выпустить тьму. Или устроить ураган. Если привлечь внимание погодников, его начнут искать шпионы Империи. И все военные гарнизоны Изрилионы…

С Окумом герцог справился бы с любой погоней, а вот без него… Риски кратно возрастали, но оставаться в плену было еще опаснее. Кардиналу и коменданту он не верил. И сбивчивый рассказ сестры Моники только подтверждал подозрения.

Мысль о ней снова заставила шевелиться совесть. Использовать искреннее желание помочь в собственных интересах было… странно. Да, он хотел получить информацию и старался склонить монахиню на свою сторону, но неожиданно получив предложение помощи, растерялся.

Раньше все, кто ему помогал, осознавали риск и понимали последствия. Кроме Сабины. Но с ней все оказалось иначе. К тому же Герхард позаботился о компенсации ошибок. А вот с монахиней…

Когда она пришла тем вечером, несколько дней назад, он вовсе не ожидал такого поворота. И отправил изрилионку прочь, дав шанс передумать. Но на следующий день она улучила момент и снова твердо сказала, что намерена помочь. Отказаться снова было бы неблагоразумно.

Вечером, когда Джузеппе ушел, и они остались вдвоем, он начал задавать вопросы. О символе сестра Моника ничего не знала. Точнее видела его местами на стенах Цитадели, но не придавала значения. В истории религии он не упоминался. Ниточка оборвалась, но Герхард не расстроился. Теперь, имея под рукой транспорт, он намеревался улучить момент и улететь. Оставалось лишь уточнить детали расположения и время смены караулов, с чем монахиня вызвалась помочь.

Просить ее было неловко, но других союзников не имелось. Приходилось использовать то, что есть. Как и рассказывал Юстас. Однако видеть не людей, а инструменты — не получалось. К тому же совесть все чаще напоминала о себе.

— Ваша Светлость не довольны полетом? — вкрадчивый голос кардинала раздался неожиданно и вырвал из размышлений.

Герцог отвернулся от окна и ответил безукоризненно вежливо:

— Полет прошел превосходно, Ваше Преосвященство. У вас появились ко мне какие-то вопросы?

Вряд ли Герра решил навестить его без повода. Как сомнительно и то, что он станет убивать своими руками.

— Вопросы? Нет, разве что просьба.

Кардинал медленно прошел в комнату и остановился у стола, опустив на него небольшую резную шкатулку с изображением Рассветной звезды. Комендант остался ждать в коридоре, широкой спиной закрывая дверной проем. О секретах покровителя он наверняка знал достаточно, но вот оставит ли Герра его в живых?

— Я вас слушаю.

Герхард тоже подошел к столу, но встал так, чтобы оказаться напротив изрилионца. Да, такое положение обостряет конфликт, как говорил Кристиан, но они отнюдь не друзья и не дипломаты. Так к чему играть?

— Вы оправдали мои ожидания и прекрасно справились с новым изобретением, в очередной раз доказав, что являетесь гением. Однако, — крылья носа дрогнули, будто кардинал ощутил запах добычи, — мне хотелось бы получить большее.

— Что именно?

Неужели нельзя просто сказать? Как дядя выдерживал все эти витиеватые разговоры?

— Я хочу, чтобы построенный вами самолет не уступал вашим автомобилям.

Морщинистые руки развернули шкатулку и подняли крышку.

В аккуратном углублении на светлом атласе лежал цилиндр с тьмой. И пусть Герхард не мог почувствовать ее или управлять, он ощутил, как потеплело в груди. Решение проблемы с побегом само пришло в руки.

Перед закатной молитвой Бьянка поднялась к герцогу, сегодня ей удалось узнать немного. Беседа с кардиналом затянулась, а потом он попросил внести свежие записи в церковные книги, раз уж она взялась наводить порядок. Пришлось согласиться. И в итоге даже пропустить ужин.

Монахиня толкнула дверь и вошла без стука, застав имперца, склонившимся над чертежом с линейкой и карандашом.

— Вы хотите внести изменения в конструкцию?

Она подошла к столу и взглянула на свежий лист бумаги, уже заполненный каким-то расчетами и наметками.

— Кардинал желает… Он хочет получить самолет, который не придется заправлять. Взгляните сами.

Герцог кивнул на шкатулку с символом веры на крышке. Ничего не понимая, сестра подняла ее и замерла, разглядывая содержимое.

— Что это?

Они встретились одинаково непонимающими взглядами, а потом мужчина тряхнул головой.

— Конечно! Вы же не знаете. Это цилиндр с тьмой. Я использовал такие в своих автомобилях, потом Фреденсберг переоборудовал под них альбионские танки. Полагаю его выкрали вместе со мной.

— Тьма?

Бьянка опустила взгляд, пытаясь осознать услышанное и увиденное. Закрыла крышку. Обвела пальцами контур звезды.

Как же так? Кардинал не только решил создать летательный аппарат, но и использовать технологию тех, кого называл демонами? Тьму? Он держал ее в шкатулке со знаком веры?

— Я не понимаю…

Она отступила и отдернула ладонь, будто обожглась.

Она могла понять жестокость и лишения, политические амбиции, даже то, что Герра вовсе не верил в Создателя. По крайней мере его вера точно отличалась от ее. Но тьма? Тьма в Цитадели? С разрешения самого кардинала? Будущего Первосвященника? Как такое возможно?

— Мне жаль, если реальность снова вас разочаровала, — пленник вдруг оказался рядом. — Но теперь у нас есть шанс.

— Шанс?

В голове все еще крутились вопросы и понять, о чем с ней говорят, удавалось с трудом.

— Да. Цилиндр позволит использовать ресурс самолета полностью. Он улетит очень далеко. Достаточно, чтобы погоня его потеряла. И будет быстрее. Намного быстрее.

— Это же хорошо… — Бьянка собралась с силами и кивнула, заглядывая в лицо имперца. — Вы будете в безопасности. Сможете быстрее вернуться домой.

— Да, — он смотрел очень серьезно, будто решался на что-то. — И поэтому я хочу предложить вам полететь со мной.

Сердце пропустило удар и замерло. Монахиня открыла рот, но так и не смогла сказать ни слова. Их просто не осталось…

Глава 29

О мужском…

Здесь пахло морем и рыбой. Крохотной светлый домик, состоящий из гостиной, кухни и пары спален, стоял в отдалении от остальных, ближе к берегу и утопал в зелени разросшегося винограда. Старая хозяйка, почтенная вдова и мать четверых детей, сдавала его за сущие гроши, которые позволят ей прожить некоторое время у сестры и не слишком терзаться угрызениями совести, сидя на чужой шее.

Вилли отдал плату за месяц вперед, которая оказалась куда меньше, чем все траты на дилижансы за последние дни. До Романы они добирались, петляя и меняя маршруты, стараясь сбить со следа возможную погоню. Проверять ее наличие или сталкиваться лицом к лицу не хотелось. И пусть времени они потратили больше, но сейчас чувствовали себя в относительной безопасности. Насколько это вообще возможно в Изрилионе.

Сабина ждала на пляже, сидя на камне и глядя на солнце, медленно клонящееся к горизонту. Приметное желтое платье сменилось светло-зеленым в тонкую белую полоску, на голове появилась плетеная шляпка, а у ног стояла корзинка, укрытая тканью.

— С домом все улажено, можно заселяться, — Адлер остановился рядом и тоже взглянул на горизонт. Лазурное море в отличие от Стального радовало глаз приятными красками и мирной картиной, почти не вызывая воспоминаний о живущем в глубине чудовище.

О возможности съема они узнали в дороге, разговорившись с женой торговца, ведущего дела с Ференцией. Она оказалась столь болтлива и добра, что рассказала многие нюансы не только о столице, но и об Изрилионе в целом. Счастье, что ехала синьора в совершенно другую сторону, и шансы столкнуться с ней в городе были невелики.

— Я купила немного хлеба, вяленого мяса и овощей. На пару дней хватит.

— Ты умеешь готовить? — он недоверчиво взглянул на фройляйн, которая заметно смутилась.

— Нет, но… сэндвичи сделать могу. В Академии порой приходилось заниматься ночами, резать ингредиенты я научилась.

Отставной капитан подавил улыбку, но почти сразу стал серьезен:

— Деньги заканчиваются. Нужно подумать, как возвращаться обратно.

Некоторое время она молчала, а потом встала, расправила складки на юбке и предложила:

— Давай прогуляемся по городу.

Причин для отказа не было. Разведать обстановку не помешает, заодно присмотреться к местным, послушать сплетни. Понимать отдельные фразы в дороге Вильгельм научился и чувствовал себя значительно увереннее, хотя Изрилиона ему все равно не нравилась.

Романа оказалась спокойнее Мелье. Огромный город, светлые здания, просторные площади с фонтанами, аллеи лавровых деревьев, корзинки с цветами, свисающие с балконов. Взрослые, спешащие по своим делам, босые дети, смех, игры…

Здесь не ощущалась война. Никакого напряжения, лишь размеренная, полусонная жизнь, немного оживившаяся к вечеру.