Дайре Грей – Любительский шпионаж (страница 52)

Как и почему я не представляла. Никогда не сталкивалась ни с чем подобным и не читала. Но… я вообще мало изучала структуру времени. Да и… Кто ее изучал? Элементали принадлежат материальному миру, на них действуют те же законы, что и на людей. Они рождаются и умирают. Живут намного дольше, но…

А если живут дольше, то как воспринимают время?

Голова загудела от догадок и теорий, которые невозможно проверить, потому что… Нужно время и эксперименты. Взаимодействие с элементалем. Плотное. А мой спутник сейчас вряд ли откликнется. Если он двое суток сдерживал водного, ему требуется отдых. Ведь духи тоже устают. Или к первозданным это не относится?

— Вечером из города уезжает дилижанс, — Вильгельм вышел из уборной, на ходу одевая свежую рубашку. — Нам стоит им воспользоваться, и уходить лучше налегке, не привлекая внимание. Все, что можно оставить, лучше бросить здесь.

Мысли от теории вернулись к реальности. Над загадкой еще будет время подумать, а выжить нужно уже сейчас.

Захотелось застонать в голос от невозможности просто немного отдохнуть, но… Если нас поймают, Герхарду уже никто не поможет. И нам тоже. А отдыхать я буду дома, когда вернусь.

— Сейчас соберу самое необходимое…

— Что значит, они доплыли?!

Дитрих мерил шагами комнату в отеле с видом на мэрию. Мелье восстанавливался после беспорядков. За окном еще то и дело раздавались выстрелы, на окраинах местами высились баррикады, но в центре царил относительный порядок.

Элементаль темным сгустком плавал под потолком, изрыгая проклятия и оставляя отпечатки на лепнине и обоях. После их отъезда номер придется ремонтировать.

— Мой родич нас предал… Проклятая изменчивая стихия! Поддался на уговоры!

— Какие уговоры? Что мог пообещать воде элементаль земли?!

— Не знаю!

Пятно под потолком растеклось, местами заползая на стены и сдирая позолоту.

— Но когда узнаю… Доберусь я до него!

— Нам нужно ехать в Изрилиону, — принял решение Дитрих. Ехать ему никуда не хотелось, но неуловимость и упрямство фройляйн уже напрягало. Что бы она ни искала, ее следовало остановить. Не хватало еще чтобы Империя получила преимущество из-за ее путешествия!

— И все делать самим! — рыкнул союзник, плавно опускаясь вниз и растекаясь уже по полу. — В порту вроде бы оставался еще один корабль.

Не все успели отплыть три дня назад. И теперь стоило воспользоваться подвернувшейся возможностью.

— Оставался. А наш добрый друг мэр поможет уговорить капитана. Надеюсь, мешать нам пересечь Стальное море твой родич не будет?

— Пусть попробует… — в ответном шелесте звучало обещание. — Я напомню ему, с кого все началось когда-то…

— Тогда идем сейчас, — кивнул Дитрих и протянул руку к тени.

Та привычно скользнула вверх и плавно ушла под кожу, вызвав легкое головокружение и тошноту. С каждым разом взаимодействие с первым элементалем проходило все сложнее. И в мыслях все чаще всплывали слова Великой герцогини: «…рано или поздно он предаст тебя». Пока маг отмахивался от них, но где-то в глубине души закрадывалось сомнение.

Так ли прочен их союз? Или древний лишь преследует свои цели, как Ингемар? И столь же легко откажется от марионетки, когда та станет не нужна?

Глава 28

О полете…

Герхард плавно двинул вперед рычаг, отодвигающий заслонку для топлива. Винт самолета начал вращаться, по корпусу пошла вибрация, изобретение задрожало и медленно двинулось вперед, постепенно набирая скорость. За три дня экспериментов он так укатал прилегающую к Цитадели территорию, что образовалась подходящая для взлета полоса.

Руки в нетерпении сжали второй рычаг с двумя полукруглыми ручками по бокам, имитирующими руль. Все огрехи управления они успели устранить, но полноценный полет так и не состоялся.

Воздух загудел в ушах от встречного ветра и растущей скорости. Хвост оторвался от земли, самолет выровнялся, перестав опираться на заднее колесо. Пора.

Герцог потянул рычаг на себя. Колеса оторвались от земли. Комендант Цитадели сзади коротко выругался на изрилионском. Привычные по последним экспериментам пару метров миновали без проблем. Раньше они сразу же снижались, но не сегодня…

Герхард сжал зубы и направился изобретение вверх. Выше. Еще Выше. Они поднимались и поднимались, оставив позади стены, казавшиеся высокими.

Плавный поворот, заставивший самолет наклониться. Не хотелось, чтобы напряженные стрелки Цитадели, имеющие приказ сбить их при большом удалении, решили начать палить.

Слева за Цитаделью и прямо перед ними расстилалось море, переливающееся мягкими цветами в лучах солнца. Внизу высились скалы и крохотная тропинка, петляющая между ними. Справа, достаточно далеко раскинулся город. Рядом с ним — просторная бухта. На солнце блеснули шпили храмов.

— Снижайся! — рявкнул сеньор Галло, пытаясь перекричать ветер.

— Топлива еще достаточно!

Спирт сгорал быстро, пришлось вывести датчик на приборную панель, чего вовсе не было предусмотрено в его автомобилях. Тьма не исчезает, а только перетекает из состояния в состояние. Следить стоит лишь за давлением и скоростью. Со спиртовым двигателем все иначе.

— Снижайся! — сзади раздался отчетливый звук взведенного курка.

Герцог знал, что дуло пистолета направлено ему в спину. И стоит только пальцу на спусковом крючке дрогнуть, как полет оборвется.

— Хорошо!

Еще один поворот, и Цитадель оказалась как на ладони. Внешний контур напоминал неправильный шестиугольник. Внутренние дворы и разделяющие их стены выглядели массивными. Запомнить положение не выйдет, но теперь ориентироваться станет проще.

Герхард начал плавно отводить рычаг от себя, заставляя самолет вернуться к земле. Теперь стоило сосредоточиться на посадке и гашении скорости. Не хотелось бы, чтобы колеса пробили пол от слишком жесткого удара.

Мир сузился до ровного клочка земли внизу, который стремительно приближался. Самолет развивал вполне приличную скорость. Пусть и намного медленнее привычного авто, но сравнимую со скоростью среднего скакуна.

Вот нос опасно приблизился к земле, пришлось поспешить выровнять рычаг, от чего изобретение тряхнуло, а комендант сзади снова выругался. Хотя бы не выстрелил.

Колеса коснулись земли, но скорость еще недостаточно упала. Самолет подпрыгнул. Закрыть заслонку топлива. Снова касание, тряска, вибрация по корпусу, более ровная езда. Самое время для тормозов.

Педаль пошла в пол, колодки сдавили колеса, замедляя вращение и гася остатки скорости. Еще немного езды по инерции, и они встали.

Герхард выдохнул, отпустил рычаг, чувствуя легкую дрожь в пальцах, и поспешил стянуть с головы очки и кожаный шлем. Волосы взмокли от пота. Сзади сдавленно ругался сеньор Галло. Со стороны стен доносились громкие крики ликования. Кажется, им даже аплодировали. Первый полет прошел прекрасно. Есть, чем гордиться.

И герцог гордился, но в то же время испытывал острое разочарование. Он так и не почувствовал Окума, даже на высоте.

В смерть элементаля верить не хотелось. Удар не мог быть столь сильным. Но стоило признать, что при побеге рассчитывать на тьму не придется…

Бьянка наблюдала за полетом со стены, стоя за спинами солдат. Сердце так громко билось в груди, что она не слышала ни голосов солдат, ни шума собравшейся толпы внизу — рабочие с кухни и дворов тоже собрались взглянуть на чудо. А это и было настоящее чудо. То самое, от которого перехватывает дыхание, становится сухо во рту и хочется петь, смеяться и танцевать. Разве может оно, вызывающее такие чувства, быть грехом? Разве Создатель не подарил счастье людям в награду?

Когда самолет приземлился и остановился далеко от стен, почти достигнув небольшой рощи дикого миндаля, она едва сдержалась, чтобы не захлопать в ладоши. Люди внизу не сдерживались, они кричали, прыгали, хлопали, смеялись. А сестра Моника могла позволить себе лишь сдержанную улыбку, чтобы не привлечь лишнего внимания.

Вот один солдат ударил другого по плечу, и последний сморщился, будто съел лимон, а потом полез в карман и достал деньги. Неужели изрилионцы спорили на успех полета?

Сестра недоверчиво покачала головой и направилась к лестнице, украдкой рассматривая двор, по которому проходила не раз, и не два, но никогда не обращала внимание на детали. Количество людей, расположение ворот и строений, наличие замков и возможность их использования.

Многие внутренние ворота давно уже не запирались и стояли распахнутыми, а створки их местами почти вросли в землю. Почему раньше она не замечала, сколь уязвима и неухоженна крепость? Или искренняя вера в неприступность делала ее слепой?

Бьянка миновала двор и шагнула в прохладные внутренние коридоры. Ей стоило доложить кардиналу о полете. И пусть он почти не слушал ее слова в последнее время для начала не мешало бы перестать улыбаться.

Но улыбка не хотела гаснуть. А с губ рвался смех. Он шел откуда-то из глубины. Оттуда, где спряталось все хорошее, что когда-то с ней случалось и осталось в далеком детстве. Нет, жизнь в монастыре вовсе не была плохой, ей очень повезло, что мать-настоятельница оберегала и защищала ее, но… Но счастье, вот такое, настоящее, похожее на брызги моря на лице, осталось там… Дома. В старой усадьбе.

И как же все эти годы монахиня скучала по возможности просто улыбаться…

Ноги сами привели в часовню. И колени привычно коснулись пола. Пальцы скользнули по плитам пола, а взгляд задержался на Рассветной звезде. Молиться не хотелось. Впервые за много лет привычные слова не шли с языка. Не хотелось ни исповедоваться, ни просить о милосердии. Только радоваться. А еще немного поделиться маленьким счастьем. Но вряд ли герцог оценит.