Дайре Грей – Любительский шпионаж (страница 16)

— Вы куда-то собрались?

Дверь за собой она закрывать не стала, охранник остался ждать в коридоре молчаливым свидетелем происходящего, не хватало еще, чтобы по дворцу поползли слухи об уединении с родственником императора. Георг, конечно, не поверит. Все же они о многом договорились, и оба держали слово. Но зачем лишний раз заставлять супруга нервничать?

— Я всего лишь разбираю вещи, Ваше Величество, — процедил мужчина, явно не собираясь сознаваться. — Мы прибыли только вчера.

— Надеюсь, что так и обстоит, и вам в голову не пришла какая-нибудь глупость вроде преследования фройляйн Ланге.

Держать лицо бывший агент разведки умел и даже бровью не повел. Иначе и быть не могло, ведь до болезни он являлся лучшим.

— Ваше Величество, если вы желаете меня о чем-то спросить…

— Я желаю, чтобы вы остались во дворце, — перебила императрица. — Ведь именно я вас пригласила, и с вашей стороны было бы невежливо покинуть мой дом, даже не простившись.

— Вежливость — мое второе имя, — Юстас улыбнулся, видимо избрав тактику ведения беседы. — Я бы никогда так не разочаровал вас.

— То есть вы предупредите, если решите уехать? Или мне рассчитывать на письменное уведомление?

— Разве я пленник во дворце?

Вопрос в ответ на вопрос — классический способ ухода от ответа. Подобные игры она не любила. Не то воспитание.

— Вы пленник своего тела в куда большей степени, чем места.

— Напоминать больному о его недуге — невежливо, — он все еще пытался удержать улыбку.

— Только если сам больной не забыл о нем, решившись совершить нечто безумное.

— Элементали! — все же болезнь сделала герра Шенбека нетерпеливым. — Кениг обещал, что Сабина вернется, но время идет. Неизвестно, что там делает его человек! Мне будет спокойнее, если я сам поеду следом и верну ее домой! Что здесь безумного?!

— То, что я уже говорила — вы недооцениваете фройляйн Ланге. И если вы все еще считаете, что она легко вернется, вы так и не приняли в расчет всю информацию, полученную нами пару дней назад. А если ее не окажется в Зельце, что вы будете делать тогда?

Он медленно вдохнул и выдохнул, а потом поднял на нее взгляд. Решительный и весьма красноречивый.

— Вот поэтому я и пришла. Вам не следует отправляться следом.

— Хотите сказать, что я слишком слаб для дороги?!

Упасите все духи мира намекнуть мужчине, что он не может что-то сделать! Особенно если он сам это знает.

— Я думаю, если бы фройляйн Ланге посчитала нужным, она сама попросила бы вас отправиться в дорогу вместо нее. Но она решила иначе. И видимо у нее имелись на то причины.

— Да, я нездоров, но у меня больше опыта! Я был в Ференции. Я смогу сориентироваться. Не везде нужна сила и ловкость! Порой достаточно мозгов!

— И вы считаете, что она глупее? Если смогла собраться в дорогу и уехать, даже не вызвав у вас подозрений.

В воздухе резко запахло озоном, в коридоре громко кашлянул Рохфогель, а герр Шенбек открыл рот, чтобы ответить, но так и не смог подобрать слов. Они наверняка у него имелись, но не те, что пристало высказывать женщине в деликатном положении, к тому же императрице.

— Я понимаю, что вы хотите ее уберечь, но вам не приходило в голову, что у вашей дочери должен остаться хотя бы один родитель? Или будет лучше, если она станет сиротой?

Теперь мужчина побледнел, а голубые глаза почти засветились молнией. Да, бить в самое уязвимое место — жестоко, но лучше пусть разозлится, чем натворит, элементали знают что, а потом погибнет.

— Вы не понимаете, — медленно заговорил Юстас, выплевывая каждое слово и тяжело дыша. — Я не заметил ее подготовку. Я сам, можно сказать, помог ей отправиться в это безумное путешествие. А теперь я должен сидеть, сложа руки, и ждать новостей? Да если она там погибнет!.. Что я скажу Аннабель?

Лицо маленькой девочки всплыло в памяти, и Валенсия напомнила себе, что говорит с ее отцом в том числе и ради нее. И нужно дойти до конца.

— Теперь вы знаете, что чувствуют женщины, когда мужья уходят воевать.

— При чем здесь?.. — попытался возмутиться герр Шенбек, но она перебила:

— При том. Мужчины уходят совершать долг, у них есть цель, они идут к ней, не думая о том, что происходит дома. Они защищают родных каждый день, а где-то там жены, матери, сестры просто пытаются выжить. День за днем. В немом ожидании и страхе, не имея возможности что-то изменить. Думаете, им легко?

— Я… я не знаю. Я же мужчина! Я должен защищать!

— И вы защищаете. Оставаясь здесь, вы защищаете вашу дочь от участи безмерно богатой сироты, которая может стать игрушкой в руках аристократии. И если фройляйн Ланге хватило сил, чтобы отправиться к цели, вам хватит сил остаться и ждать. Вы же не слабее обычной женщины.

Больше говорить было не о чем, императрица развернулась и покинула комнату, направившись в сторону столовой. Бесконечно длинный день подходил к концу. Ее ждала встреча с мужем, и видят элементали, им есть, что обсудить.

Глава 8

Об утреннем…

Над полем гулял ветер. Небо затянули тучи, серые, рассветные сумерки позволяли рассмотреть упаднический пейзаж. Вспоротая недавним сражением земля, изъеденная кратерами и пропитанная тьмой, казалась мертвой. Песком или пеплом, но не черноземом, которым раньше могла похвастаться Варения. Теперь житница Империи вряд ли сможет кого-то накормить.

Дитрих удовлетворенно улыбнулся, оглядывая результаты своих трудов, и плотнее запахнул плащ. После возвращения из Ференции он стал острее ощущать холод, и необходимость следовать за армией только радовала — лишь бы не торчать в вечно холодном Фреденсберге. Командующий инженерным корпусом. Звучит красиво, но на деле смертельная скука и рутина, состоящая в своевременной организации ремонта пострадавших орудий и пополнении запасов газовых бомб. За глаза его называли «архитектором войны», и это звание нравилось магу куда больше.

Он осторожно спустился с насыпи и медленно двинулся в сторону от собственного лагеря, укрытый плащом из чистой силы, делавшим его незаметным для обычного глаза. Главное — пройти поле боя и не нарваться на растяжки и мины, дальше будет проще. Найти какой-нибудь автомобиль, угнать, добраться до границы Ференции…

«Мы еще успеем их догнать».

Шелестящий голос возник в голове. Как только его вечный спутник испытывал желание поговорить, он сразу же обращался прямо, в остальное время незримо обитая где-то на задворках мыслей. Дитриха бесило, что новый союзник может слышать его всегда, надежно скрывая собственные мысли, но не ему тягаться с первым элементалем тьмы. К тому же, от него имелся толк.

Те самые газовые бомбы, создание которых переломило ход сражений. Изначальная ставка на танки не оправдалась. Герцог Рейс преподнес им сюрприз, выставив против альбионских громад менее крупные, но куда более маневренные машины, оснащенные броней и орудиями. Часть из них стреляла обыкновенными зарядами, но некоторые использовали магию. И избавиться от них было совсем непросто. Порой экипажи машин уничтожали несколько танков прежде чем погибали сами. Потеря преимущества существенно подорвала дух армии, а приближение холодов могло поставить крест на наступлении и продолжении войны. И тогда Дитрих придумал газ…

Точнее понял, как его законсервировать. Использовал идею кузена и усовершенствовал ее, благодаря новому союзнику. Стал первым, кому удалось запереть разряженную тьму в контейнер. Пусть ненадолго, но времени хватало, чтобы доставить бомбы от склада до поля боя. И тем самым существенно подорвать уже боевых дух противника.

Так они дотянули до зимы и замерли на занятых позициях, чтобы весной продолжить. Теперь борьба стала еще более ожесточенной. Империя использовала артефакты и земляных големов, Фреденсберг отвечал газом, Изрилиона и Ференция отвлекали имперцев со своих сторон. И война продолжала тянуться без конца и края, превращая каждый день в бесцветное подобие ушедшего.

Положение Дитриха значительно упрочилось. Харольд даже предлагал ему одну из своих дочерей в жены, советники кривили рожи, придворные шептались за спиной и улыбались в лицо, раньше он мог только мечтать о подобном, но… Все было не так.

«Снова предаешься меланхолии?»

— Я хотел править, а в итоге мы топчемся на месте.

«Война — дело небыстрое».

— Хотелось бы закончить ее до того, как я состарюсь.

«Как же люди нетерпеливы… Сейчас мы направляемся именно туда, где все может решиться».

— В Ференцию?

«Возможно… Или дальше. Не знаю, куда держит путь мой собрат, но нам нужно догнать его и убедить принять нашу строну. Тогда превосходство станет полным».

— Разве нам не нужен еще элементаль света?

Пока Дитрих занимался своими делами, союзник убеждал собратьев встать на его сторону. И сейчас тьму поддерживали воздух, вода и огонь. Элементаль земли оставался недосягаем на территории Империи, а свет никто не мог найти, что порой вызывало у старого духа приступы ярости.

Вот и теперь он тихо зашипел, послав вибрацию по телу мужчины.

«Не знаю, куда спрятался этот сверкающий ублюдок, но когда мы до него доберемся…»

Многозначительно шипение позволило разыграться воображению. Неизвестно, как элементали станут выяснять отношения, но оказываться между ними не хотелось. Однако если все шесть изначальных примут единое решение, победа в войне станет очевидна и легко достижима. Ради такого шанса стоило покинуть лагерь…