Давид Саносян – Друг, которого я вырастил (страница 6)
Андрей только крепче сжал руки на шее Барбоса. «Нет». Это было тихо, но с той детской, негнущейся твёрдостью, которая сильнее крика. Его пальцы вцепились в ошейник, нащупав холодное железное кольцо. «Я не отпущу. Вы его ударите». Он прижал щёку к макушке пса, вдыхая запах пыли, собачьей шерсти и своего страха. Его спина, тонкая в потёртой рубашке, была щитом.
Федя постоял, почесал в затылке. Его взгляд скользнул по прилипшей к виску мальчишки соломинке, по белёсым ресницам, опущенным вниз, по мертвенной хватке рук на собаке. Он крякнул. «Ну и упрямый... Прямо как твой отец, гвоздём в голову не вобьёшь». Он плюнул в пыль возле сапога. Плевок лёг тёмной звёздочкой на серой земле. «Сиди со своим зверем. Сиди...» Он повернулся и заковылял к дому, тяжело ступая по грядкам, что-то невнятно ворча под нос. Дверь скрипнула и захлопнулась.
Андрей не шевелился. Он сидел на корточках у калитки, обхватив Барбоса. Его руки онемели, колени затекли и ныли от гальки, солнце палило затылок. Но он не отпускал. Пёс тяжело вздохнул, его тело окончательно обмякло, отдавая тепло. Он тихонько лизнул Андрея в щёку — мокро, шершаво, успокаивающе. Доверие. Это слово висело в воздухе между ними, тяжёлое и звенящее, как то железное кольцо на ошейнике. Мальчик, ещё не мужчина, но уже вырастивший друга из щенячьего комочка. Пёс, ещё не полностью осознавший свою силу, но научившийся главному — безоговорочно верить тому, кто сейчас дрожал за него, но не отступил.
Они сидели так долго. Тень от забора поползла, накрывая их прохладной полосой. В ушах звенела тишина после криков. Андрей ощущал каждую ворсинку шерсти под пальцами, биение горячего сердца Барбоса под рёбрами, прижатыми к его коленям. Он понял что-то важное, глядя на помятые листья помидоров. Большая, сильная собака в деревне — это гордость. Соседи уважают, когда у крыльца лежит лохматый страж. Но это и гиря ответственности, прикованная к твоей воле. Одно неверное движение, минутная слабость — и она может обернуться бедой. Для пса. Для соседей. Для него самого. Его детская воля, только что выкованная в огне защиты, закалилась ещё больше. Он удвоит усилия. Каждый день. Каждую команду. Чтобы его друг, его рыжее солнце, его «бессловесное счастье», было в безопасности. Чтобы железное кольцо доверия никогда не порвалось. Он наклонился, прижавшись лбом к тёплому лбу Барбоса. «Всё хорошо, Боря, — прошептал он. — Всё хорошо. Я научу. Обещаю». Пёс ответил тихим, глубоким стоном удовлетворения. Они были скреплены. Навсегда.
Часть Вторая: Лето, Вода и Преодоление
Глава 1: Река-Искусительница и Щенячий Ужас
Лето в Новостроенко вступило в полную силу, разлившись над селом липким, раскалённым маревом. Воздух густел от запахов нагретой смолы с крыш, пыли с просёлков и сладковатого, душного аромата цветущей липы. Для Андрея это лето выдалось особенно тихим. После смерти отца что-то сломалось в его дружбе с прежними приятелями — они не знали, как с ним теперь говорить, отводили глаза, а он не умел и не хотел притворяться весёлым. С Барбосом было проще. Тот не задавал вопросов, не жалел, не ждал, что Андрей станет прежним. Он просто был рядом — и этого хватало.
Солнце, белое и беспощадное, висело в зените, выжигая краски, превращая траву в седое, хрустящее под ногами войлок. Единственным спасением манила река. Дельфин — так прозвала её местная ребятня за плавные изгибы и широкие плёсы, напоминавшие спину гигантской рыбы. Взрослые называли её иначе — Свияга, Старица, — но для Андрея она навсегда останется Дельфином. Река искрилась вдалеке, за полями, зовущей синей лентой, обещая прохладу, свободу, забвение тяжести дня. Её шёпот доносился ветерком, смешанным с запахом влажной глины и водорослей, обещая окунуться в жидкую прохладу.
Андрей шёл по тропинке, пробитой в высокой, выгоревшей траве, ощущая, как горячий песок пылит в сандалию. За ним семенил Барс. Рыжий подросток-пёс, чья шерсть казалась ещё ярче на фоне увядшей зелени, шёл неуверенно, настороженно втягивая влажный нос, улавливая новые, тревожные запахи. Они усилились по мере приближения к цели: сырость, тина, что-то прохладное и чужое. Шум реки, сначала тихий гул, превращался в отчётливый плеск, шелест камыша, звонкое журчание на перекатах. Этот гул, незнакомый и мощный, заставлял Барса прижимать уши, нервно озираться, его шаги становились короче, осторожнее.
И вот она открылась во всей красе: Дельфин. Не просто вода, а целый мир, сверкающий под солнцем тысячами бликов, колышущийся, живой. Широкая, неторопливая, она несла свои воды меж поросших ивняком берегов. У кромки вода была прозрачной, янтарной, обнажая песчаное дно с тёмными пятнами камней и извивающимися водорослями. Дальше, на глубине, она темнела до таинственного изумруда. Воздух здесь был другим — влажным, плотным, наполненным криками стрекоз, пронзительными трелями кузнечиков в камышах и вечным, убаюкивающим плеском.
Андрей, скинув сандалии и старую, вылинявшую рубаху, ступил босыми ногами на полоску влажного, прохладного песка у самой воды. Песок прилипал к подошвам, приятно холодил. Он вздохнул полной грудью, вбирая речной воздух. «Ну что, Барсик, красота-то какая!» — обернулся он, улыбаясь. Но ответа не последовало.
Барс замер в пяти шагах от кромки воды, будто упёршись в невидимую стену. Весь его вид выражал первобытный ужас. Он присел на задние лапы, низко опустив голову, словно пытаясь стать меньше. Глаза, обычно ярко-янтарные и доверчивые, стали огромными, круглыми, почти чёрными от расширенных зрачков, полными немого вопроса и паники. Его шерсть на загривке и вдоль хребта встала дыбом, превратив его в колючего рыжего ежа. Тонкий, дрожащий скулёж, едва слышный на фоне речного шума, вырывался из его сжатой пасти. Он пятился, упираясь лапами в тёплый песок, оставляя неглубокие бороздки, словно пытаясь отодвинуть от себя эту сверкающую, плещущуюся бездну. Запах воды, сильный, влажный, чужеродный, казалось, душил его, перебивая все знакомые, успокаивающие запахи суши — пыль, полынь, тепло хлева.
«Да ладно тебе, глупыш!» — попытался подбодрить его Андрей, делая шаг вперёд. Вода обняла его ступни холодным, приятным кольцом, зашевелились песчинки под пальцами ног. — «Видишь, мелко! Как в тазике! Иди сюда!» Он похлопал себя по колену, брызнул водой в сторону пса. Капли, сверкнув на солнце, упали на песок в шаге от Барса. Тот вздрогнул всем телом, как от удара, и отпрыгнул ещё дальше, испуганно тявкнув. Его скулёж перешёл в отчаянный, визгливый лай — не агрессии, а чистой, беспомощной тревоги. «А-а-аф! А-а-аф!» — звучало над берегом, резко и пронзительно, словно сигнал бедствия.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.