А там лежит убитая девчонка,
Наверно, из соседнего полка.
В проулке, где разбитые домишки,
Валяется девчонка на спине.
И адрес есть в красноармейской книжке.
На, лейтенант, и напиши родне. –
(Есть карточка в красноармейской книжке.
Есть все слова, но трудно их прочесть.
Есть карточка – подстрижена мальчишкой.
Есть имя, званье, полный адрес есть!)
А тишина берет, не отпускает,
Натягивает стонущий канат.
Какая тишина кругом! Какая…
– Да что с тобой, товарищ лейтенант?
Такая боль слезой не унесется.
Она желтей пустынного песка.
На много дней бессонница, без солнца.
Тоска мужская – адская тоска.
Она берет, палит, не отпуская,
Она любые жертвует права.
Без памяти твердит любовь мужская:
– Уйди к другому, только будь жива!
Идет беда, с восторгом льды ломая,
И поступает с нами, не чинясь.
Но вопреки всему любовь прямая
Как вдохновенье осеняет нас…
Мы рано встали. Мы глаза протерли.
Со всем живым почуяли родство.
Мы рано песнь почувствовали в горле,
Как жажду ощущая мастерство.
Познав бои до белого каленья,
Порой сердца закручивая в жгут,
Мы выросли. Мы стали поколеньем.
Сухие ветры наши губы жгут.
………………………………………
………………………………………
………………………………………
………………………………………
«Я верю в нас. И это свято…»
Я верю в нас. И это свято.
Мне этот стяг незаменим.
Мне все равно, какую дату
Подарят нам для именин.
Весной вздуваются овраги,
Бурлят и корчатся снега.
В исписанном листе бумаги
Ты видишь первого врага.
Ты шаришь ошалевшим взором,
Кладешь пространство на ладонь.
Пруды сливаются в озера,
Висят скворешни над водой,
Висят деревья вверх ногами,
Кричат в деревне петухи.
Родится истина нагая,
И начинаются стихи.
Вот так же мы. И это свято.
Измучив рифмами мечты,
С войны пришедшие солдаты,
Прорвем плотины немоты.
«Зачем кичимся мы и спорим…»
Зачем кичимся мы и спорим,
Коснеем в давних недоверьях –
Одним мы выброшены морем
На тот же самый звонкий берег.
Мы оттого росли с пристрастьем, 
