Сырели облака.
Атака («Перед атакой пили ром…»)
Перед атакой пили ром,
Захваченный вчера в траншее.
В прокисшей глине вчетвером
Сидели мы, упрятав шеи.
Артподготовка, а за ней –
Вперед, в штыки, через лощину,
Через людей, через коней,
И раненых, и матерщину.
Сперва давленье изнутри
И только памяти биенье,
Но нагнетают пушкари
Снаружи равное давленье.
И смерть кончается. И лжет.
Штык молодец, а пули – дуры.
И рвутся смельчаки на ДЗОТ
Закрыть собою амбразуры.
Но мины рвутся на куски,
Удар – и грудью на дорогу!
Я жив! Я ранен! Слава Богу –
Отвоевался! – Нет руки.
Катерина
Баян спасает от тоски,
Но не спасает от печали,
Когда поет, как казаки
Дружка убитого встречали.
Есть где-то в мире Бах и власть
Высокой музыки над сором.
Органа ледяная страсть
Колючим восстает собором.
Той музыке не до любви!
Она светла и постоянна!
О руки белые твои,
О скомороший визг баяна!
Кривляется горбатый мех,
Дробится в зеркальце лучина.
И только твой счастливый смех
Я вдруг услышал, Катерина.
В стихах господствует закономерность,
Как в подвижном строении светил,
Как будто с мерным замыслом Гомера
Господь свое создание сличил.
И облака российского ненастья
Теряют вид нестираных рубах,
И горький ветер зла и разногласья
Приобретает старость на губах.
И бытия растерзанная глина
За столько лет, наверное, впервой
В твоем саду, родная Катерина,
Неосторожной поросла травой…
Из цикла «Разговор с друзьями»
I. «Скажите, правда ли рассудок…»
П. П. Н.
Скажите, правда ли рассудок
Вредит поэзии сейчас,
Среди невинных незабудок
Болотной ржавчиной сочась?
И неужели это плохо,
Что мысль, как камень, тяжела,
Что камнем тем мостит эпоха
Свои поступки и дела!..
Когда германец бил по нервам
И наш мужик бежал с полей,
Прямой рассудок в сорок первом 
